Лёд на весь день

Вторник.

Анна проснулась раньше будильника.

7:12.

Комната гостиницы казалась теснее обычного, а воздух — тяжелее. Сегодня должны объявить результаты. К вечеру всё станет определённым. А завтра вечером — поезд обратно, домой.

Хотела ли она этого?

Нет.

Мысль о возвращении в деревню накатывала тяжёлой волной: утренние разговоры на кухне о поступлении, медицине, «нормальной жизни». О будущем, расписанном заранее — и будущем без льда.

Там у неё не было друзей. Не было сверстников, с которыми можно просто смеяться, спорить, говорить ни о чём. Она почти забыла, как это — идти по улице и чувствовать, что ты не чужая.

Здесь, за несколько дней, всё стало слишком живым. Слишком настоящим.

Она медленно села на кровати и закрыла лицо ладонями.

«Если завтра лёд будет пустым — куда ты пойдёшь?»

Слова Ильи не отпускали ни ночью, ни сейчас.Она знала — конечно знала — что он был прав.Возвращение в деревню больше не казалось временной остановкой. Это казалось капитуляцией.

Анна резко встала.

Контрастный душ немного привёл в чувство. Холодная вода обожгла кожу, заставив сердце ускориться, потом снова сменилась горячей, и через несколько секунд — опять холодной.

«Проснись. Решай.»

Завтрак внизу прошёл почти в тишине.

Она налила себе кофе, взяла круассан, но первый кусок застрял где-то в горле. Второй — тоже. Кофе оказался слишком горьким.Но внутри почему-то было холоднее, чем снаружи.

Анна снова посмотрела на часы на стене.

7:38.

Сегодня объявят результаты. Сегодня станет понятно, куда её ведёт эта «стабильность».Но даже если она выиграет — что дальше?

Грант. Университет. Переезд в столицу.

Не каток.

Лекции. Практика. Белый халат.

Она провела пальцами по волосам, чувствуя, как внутри всё медленно стягивается в тугой узел.

«Её место тут.»

Мысль пришла неожиданно чётко. Без сомнений.

Не в гостинице. Не в аудитории.

В этом городе.

На этом льду.

Она встала, вернулась в номер и начала собираться.

Джинсы. Тёмная водолазка. Тёплое пальто.Перед зеркалом она долго расчёсывала волосы, потом собрала их в высокий хвост — движение привычное, почти как перед стартом. Сумка легла на плечо.

Она взглянула на экран телефона.

7:59.

На часах было восемь.

И впервые за всё время в столице время не казалось давлением. Оно казалось точкой.Точкой, из которой можно шагнуть либо к результатам олимпиады...

Либо к катку.

Анна замерла у двери.

Секунда.

Две.

Сердце билось слишком громко. Она знала, где будет он. И знала, где должны объявить результаты. Вопрос был не в том, куда идти.

Вопрос был в том, кем она выйдет из этой двери.

_____

Пятиминутная дорога до катка в этот раз длилась вечность.

Снег скрипел под ногами, будто каждый шаг фиксировал её выбор. Воздух был прозрачным и колким. Она шла медленно — не потому что сомневалась, а потому что хотела запомнить это состояние.

Момент перед решением.

Возможно, больше она его не почувствует.

Каток показался из-за угла неожиданно пустым. Серое здание. Тусклый свет внутри. Никакого движения.

Анна остановилась. Сердце неприятно дёрнулось. Она толкнула дверь.

Тишина.

Лёд лежал ровный, нетронутый. Только у бортов ещё оставались следы вчерашних тренировок.

Его не было.

Лишь мужчина из персонала стоял у входа, прислонившись к стене и закуривая сигарету.

Анна замерла. Стало слишком тихо.На секунду внутри всё резко провалилось вниз.

Может, она действительно опоздала. Может, он просто перестал ждать. Тысячи мыслей пронеслись за секунду:

«Я опоздала.»«Он передумал.»«Я ему надоела.»

Горло болезненно сжалось.

Ей вдруг захотелось плакать — не из-за него. Из-за себя. Из-за того, что она снова оказалась между двумя жизнями и снова не успела выбрать ни одну из них.

Но где-то под этой паникой медленно поднималось другое чувство.

Злость.

Не на Илью.

На себя.

На этот страх. На постоянные сомнения. На ту версию себя, которая всё ещё ждала, что кто-то другой решит за неё. Анна медленно выдохнула и сжала пальцы в кулак.

Нет, Аня. Не сдавайся.

Он показал тебе путь.Показал, на что ты способна.Он сделал своё дело.

Теперь — твой ход.

Она подошла к лавке, достала коньки и начала шнуровать их с такой силой, будто завязывала не шнурки, а собственную решимость.

Пальцы двигались быстро.

Лёд ждал.

Через несколько минут она уже выехала на середину катка.

Девушка почти не разминалась. Сделала несколько кругов вдоль борта, чувствуя, как лезвия уверенно входят в поверхность, и сразу начала набирать скорость. Холодный воздух ударил в лицо.

Разгон. Длинная диагональ через весь каток.Щелчок зубца. Прыжок. На короткое мгновение исчезло всё — пустые трибуны, стены, разговоры, сомнения. Остались только воздух и вращение.

Четверной флип.

Группировка плотная, почти агрессивная. Вращение быстрое, жёсткое. Приземление получилось чистым. Без лишнего звука.Она даже не остановилась. Сразу ушла дальше, добавляя скорость, словно пыталась убежать от собственных мыслей.

Связка. Тройной аксель — сразу, без паузы. Тело собранное, как струна. Лёд будто подталкивал её. Приземление снова выдалось чистым. Она удержала.

Мышцы постепенно начинали гореть от нагрузки. Дыхание сбивалось. Сердце колотилось всё быстрее.

Она пошла в дорожку шагов — резкие смены рёбер, глубокие дуги, корпус ниже обычного. Всё точнее, быстрее, сильнее. Следы ложились один за другим, пересекались, исчезали под новыми дугами.

Тело двигалось раньше мыслей. Четверной сальхов — теперь выше. Мощнее. Злость перестала быть хаосом. Она стала топливом.Она каталась так, будто никого не существует.Будто ей не нужно ничего доказывать.

Будто это последний раз.

Но она не знала одного.

С края катка, за затемнённым стеклом технического помещения, за ней всё это время наблюдали. Илья стоял, прислонившись плечом к стене. В руке телефон. Камера включена.

Он смотрел внимательно. Без улыбки.Когда она идеально приземлила связку и резко остановилась в центре льда, он наконец вышел из укрытия. Аплодисментов не было. Только звук его шагов по льду.

— Это видео я покажу тренеру.

Голос прозвучал спокойно, почти буднично.Аня замерла. Сердце сразу ударило сильнее.Она резко обернулась.

Илья остановился в нескольких метрах от неё. Волосы растрёпаны, будто он только что бежал. На щеках лёгкий румянец от холода. В глазах — непривычно живой блеск.

Раздражённым он не выглядел. Если уж на то пошло, выглядел он скорее впечатлённым.

— Ты... — она попыталась говорить спокойно. — Ты не пришёл.

Он приподнял бровь.

— Я здесь уже минут двадцать.

Она моргнула.

— А вот ты как раз опоздала на пять. — в уголке его губ появилась улыбка. — И я хотел посмотреть, придёшь ли ты всё равно.

Её дыхание сбилось.

— Это был тест?

— Нет. — Он покачал головой. — Это было уважение к твоему выбору.

Он сделал шаг ближе.

— Ты пришла не ради меня.

Аня ничего не ответила. Потому что это было правдой. Блондин кивнул на лёд.

— И вот так катаются, когда выбирают.

Только сейчас она заметила детали. Влажные волосы. Сбившееся дыхание. Следы холода на щеках. Она вдруг поняла, как сильно рада его видеть. Мысль оказалась неожиданной. Злость исчезла так же быстро, как появилась.

— Ты правда снимал? — спросила она тише.

Вместо ответа Илья развернул телефон.На экране была она — собранная, мощная, яркая. Та, которой она, по правде говоря, не видела себя пять лет.

— Видишь?

Она нахмурилась.

— Что?

— Ты уже всё решила.

Она смотрела на экран и не узнавала себя.

— Я думала, ты сдался.

Уголок его губ дрогнул.

— Я не очень умею сдаваться.

Несколько секунд они молчали. Она чувствовала тепло — не от нагрузки, не от движения.

От того, что он был здесь.

— Результаты сегодня? — спросил он.

Она кивнула.

— И если ты выиграешь?

Она посмотрела на лёд. Белая поверхность тянулась до самого борта, исчерченная следами её недавнего проката.

— Тогда мне придётся выбрать по-настоящему.

Илья спокойно кивнул.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что ты больше не убегаешь.

Он протянул ей руку.

— Ещё раз?

Шатенка кивнула и вложила свою ладонь в его. Она наконец смогла выдохнуть и её решение не было ни злостью, ни страхом. Это было ощущение, что она стоит там, где должна быть.

Они вышли в центр льда почти синхронно.На этот раз движение началось без слов. Он подал руку, и она приняла её легко, будто за последние дни между ними успело появиться что-то, не требующее объяснений.

Связка шагов получилась ровной и текучей. Илья вёл мягче, чем в прошлый раз, а его ладонь на её талии лежала увереннее, но без давления. Поворот. Смена рёбер. Лёд под ними звучал ровно и глухо.

Анна вдруг поймала себя на том, что перестала прислушиваться к каждому движению. Ещё несколько дней назад она бы контролировала всё: положение корпуса, скорость, расстояние между ними. Сейчас её внимание постоянно ускользало куда-то ещё.

Она чувствовала его дыхание совсем рядом. Своё — тоже. Странно, но впервые это не мешало. Они вошли в следующий элемент одновременно, без привычной секунды на согласование, будто оба уже знали, что будет дальше.

На заходе в поддержку Илья поднял её чуть выше, чем раньше. Всего немного. Но она даже не напряглась. Только сильнее вытянулась вверх, позволяя движению закончиться так, как оно должно было закончиться.

Когда он поставил её обратно на лёд, между ними осталось слишком мало пространства.Настолько, что она смогла разглядеть растаявшие снежинки в его волосах и лёгкий румянец на щеках после холода.

Несколько секунд никто из них не двигался.

Потом Анна первой отвела взгляд.

Через полчаса оба выдохлись.

Шатенка первой стянула перчатки и потянулась к термосу. Со стороны это выглядело так естественно, будто они делали это после каждой тренировки уже много лет.

Пар от кофе медленно поднимался вверх и растворялся в прохладном воздухе катка.Несколько секунд оба молчали, восстанавливая дыхание.

— Ты был в тренировочных лагерях? — спросила Аня, грея ладони о металлический стакан.

Илья усмехнулся.

— Конечно.

Он сделал глоток кофе и покачал головой.

— Не могу сказать, что это было лучшее время моей жизни. Но до личного тренера именно лагеря меня и вытащили на другой уровень.

— Там настолько жёстко?

— Хуже.

Аня невольно улыбнулась. Он заметил это и тоже усмехнулся.

— Ты просыпаешься в шесть утра. Разминка. Потом лёд. Потом зал. Потом снова лёд. Вечером видеоразборы, прокаты, работа над ошибками. И на следующий день всё начинается заново.

— Без выходных?

— Почти.

Он пожал плечами.

— Там никого особенно не интересует, устал ты или нет. Если приехал работать — работаешь.

Анна медленно кивнула. Она уже давно хотела задать следующий вопрос. Наверное, с самого первого дня. Но теперь, когда возможность наконец появилась, слова всё равно давались тяжело.

Она опустила взгляд в стакан.

— Ты реально думаешь, что начинать в семнадцать, почти восемнадцать — это не поздно?

Илья посмотрел на неё внимательно.Слишком внимательно. Будто понял, что спрашивает она совсем не про возраст.

— Мне двадцать один — спокойно сказал он. — И в семнадцать я не прошёл на свои первые олимпийские.

Она удивлённо подняла брови.

— Серьёзно?

— Да. И если честно... — он слегка улыбнулся, — ты сейчас в лучшей форме, чем я тогда.

Она моргнула.

— Не шути.

— Я не шучу.

На этот раз он даже не улыбнулся. Просто смотрел на неё так, будто говорил очевидную вещь.

— Ты слишком зациклилась на цифрах.

Анна нахмурилась.

— Легко говорить человеку, который уже всё получил.

— Кто сказал, что я всё получил?

Она ничего не ответила. Илья несколько секунд покрутил стакан в руках.

— Ань, в спорте полно людей, которые начали раньше меня. Полно людей, которым в пятнадцать пророчили олимпийское золото.

Он посмотрел на лёд.

— Большинство из них давно закончили.

Пауза ненадолго повисла между ними.

— Поэтому нет, — сказал он наконец. — Я не думаю, что для тебя поздно.

На этот раз она не стала спорить. Не потому что сразу поверила. Просто впервые за долгое время эти слова не звучали как попытка её утешить. Они звучали как мнение человека, который действительно знал, о чём говорит.

— Как подготовка к Олимпийским? — осторожно спросила она.

Илья тихо выдохнул и несколько секунд смотрел куда-то поверх льда.

— Честно?

— Честно.

Он смотрел на лёд так, будто там можно было найти ответ.

— Я устал.

Аня удивлённо моргнула. Наверное, это были последние слова, которые она ожидала услышать от него. Илья всегда выглядел человеком, который справляется.

С чем угодно.

— Папа хочет ещё усложнить программу, — продолжил он. — Четыре ультра-си в произвольной. Сальто в показательных. Дополнительные тренировки. Командные старты. Постоянные сборы.

Он усмехнулся без особого веселья.

— Иногда мне кажется, что я живу где-то между аэропортом и катком.

Анна провела пальцем по краю стакана.

— А ты сам этого хочешь?

На этот раз он ответил не сразу. Блондин смотрел вперёд, будто действительно обдумывал вопрос.

— Я хочу быть лучшим.

— Это не совсем одно и то же.

Слова вырвались раньше, чем она успела их остановить. Он повернул голову и посмотрел на неё с неожиданным интересом.

Не обиженно.Не раздражённо.Скорее так, будто услышал что-то, о чём сам старался не думать.

— Ты быстро учишься.

Шатенка пожала плечами.

— Я просто вижу, когда человеку тяжело.

Несколько секунд он молчал.

Потом опустил взгляд на свои руки.

— Не знаю, как переживу эти три месяца.

Он усмехнулся, но на этот раз улыбка получилась совсем усталой.

— Если честно, я начинаю выгорать.

Впервые с момента знакомства он выглядел не чемпионом мира, не любимцем журналистов и не человеком, который всегда знает, что делать дальше.

Просто парнем, который слишком долго тащил на себе больше, чем должен был. И почему-то именно это тронуло её сильнее всего.

— Я уверена, ты справишься, — сказала она. — Я никогда не видела никого, кто катался бы так, как ты.

Он усмехнулся.

— Лесть. Но спасибо.

— Нет, правда.

Он несколько секунд смотрел на неё, будто решая что-то про себя. Потом поднялся на ноги.

— Хочешь кое-что увидеть?

Аня удивлённо моргнула.

— Что?

— Короткую программу.

На секунду она подумала, что ослышалась.Прокат короткой программы не показывают случайным людям. Не показывают журналистам до сезона. Иногда даже друзьям.

— Серьёзно?

— Ты же хотела честно.

Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Хочу.

Илья отъехал к противоположному борту.Несколько секунд стоял неподвижно. Потом начал движение.

Анна видела множество прокатов по телевизору. Но никогда — так близко.На расстоянии нескольких метров.

Без камер.Без музыки на полную громкость.Без толпы.

Только лёд.

И человек на нём.

Тройной флип получился настолько лёгким, что она едва заметила момент отрыва.Следующий элемент выглядел так же естественно. Каждое движение перетекало в следующее без усилия, будто тело давно перестало думать о технике.

Именно это поразило её больше всего.

Он не боролся с программой.

Он жил внутри неё.

Когда прокат закончился, Илья подъехал обратно.

— Ну?

Анна несколько секунд молчала.

— Можно честно?

— А когда было иначе?

Она невольно улыбнулась.

— Ты всё время куда-то спешишь.

Он нахмурился.

— В смысле?

— Не в элементах.

Она покачала головой.

— Между ними.

Он продолжал смотреть на неё.

— Иногда кажется, будто ты уже думаешь о следующем прыжке.

Пауза.

— А потом делаешь что-то очень красивое и сразу уходишь дальше.

Несколько секунд он ничего не говорил.

— Продолжай.

— Мне кажется, если где-то дать себе лишнюю секунду... просто остаться в моменте... люди будут смотреть только на тебя.

Она замолчала, чувствуя себя немного глупо.Всё-таки она разговаривала с человеком, который выигрывал турниры, о которых сама только читала.

Но Илья неожиданно кивнул.

— Интересно.

Он снова отъехал к борту.

— Ещё раз.

На этот раз Анна уже знала программу. Именно поэтому заметила разницу. Совсем небольшую.Пара лишних мгновений в нужных местах. Чуть больше тишины между элементами. Когда он закончил, в прокате будто появилось больше воздуха.

Он подъехал обратно.

— Ну?

Анна улыбнулась.

— Вот теперь мне страшно.

— Почему?

— Потому что теперь на тебя вообще невозможно не смотреть.

На этот раз рассмеялся уже Илья.По-настоящему. Без привычной сдержанности.И прежде чем она успела понять, что происходит, он обнял её за плечи и легко оторвал от льда.

— Эй!

Анна рассмеялась.

— Ты сумасшедший.

— Возможно.

Когда он поставил её обратно, между ними снова осталось слишком мало расстояния.

Снова.

На этот раз никто не сделал шаг назад сразу.

Спустя пару секунд они снова опустились у борта. На катке было непривычно тихо.Только далёкий гул холодильной установки и редкий треск льда под нагрузкой. Анна подтянула колени ближе к себе.

— Я всё ещё не понимаю, как ты решился на сальто.

Илья усмехнулся.

— Я всё ещё не понимаю, как ты решилась на четверной после пяти лет перерыва.

— Это другое.

— Конечно.

Она закатила глаза.

— Нет, правда.

Он откинулся спиной на борт.

— На самом деле первый раз было страшно.

Шатенка удивлённо посмотрела на него.

— Серьёзно?

— А ты думала, я сразу родился без инстинкта самосохранения?

Она рассмеялась.

— Иногда мне кажется, что да.

Он тоже улыбнулся.

Потом ненадолго воцарилась тишина.Не неловкая. Спокойная. Та, которая появляется только тогда, когда рядом не нужно постоянно поддерживать разговор.

Анна смотрела на лёд. На бесконечные линии от коньков. На отражение прожекторов. На пустое пространство перед собой.

— Знаешь, что странно?

— Что?

— Ещё неделю назад я была уверена, что уже никогда сюда не вернусь.

_____Они катались ещё долго.

Сначала работали над прыжками. Потом над программой. Потом уже сами перестали понимать, что именно тренируют.

— Стоп.

Анна подняла руку. Илья недовольно затормозил посреди дорожки шагов.

— Что теперь?

— Ты опять спешишь.

— Я не спешу.

— Спешишь.

Он закатил глаза.

— Очень информативно.

— Я серьёзно. Сделай паузу перед каскадом.

Несколько секунд он смотрел на неё.Потом неожиданно кивнул.

— Ладно. Ещё раз.

Через десять минут роли поменялись.

— Стоп.

Теперь уже Илья показывал на неё. Аня тяжело выдохнула.

— Что?

— Ты опять смотришь вниз.

— Я не смотрю вниз.

— Ты буквально смотришь вниз.

— Проверяю ось.

— Нет. Боишься сорвать прыжок. Давай ещё раз.

К обеду лёд был исписан следами их коньков.

Дуги.Заходы.Точки приземлений.

В какой-то момент они начали перебивать друг друга замечаниями, спорить о музыке, о темпе дорожек, о том, насколько длинной должна быть пауза перед акцентом.

Иногда соглашались. Иногда нет. Но впервые за долгое время Анна чувствовала себя не ученицей и не человеком, которого оценивают.Она была частью процесса. Равноправной частью.

И только когда Илья в очередной раз остановился у борта, чтобы перевести дыхание, она вдруг поняла, что уже больше часа вообще не думала о результатах олимпиады.

Они существовали где-то далеко.

За пределами катка.

Здесь были только лёд, работа и человек, который спорил с ней о музыке так, будто это действительно важно.

Когда они наконец остановились, дыхание уже сбивалось, а ноги неприятно дрожали от усталости. До борта Аня так и не доехала.Просто опустилась на лёд прямо в центре катка и вытянула ноги перед собой.

— Я их больше не чувствую, — выдохнула она.

— Это хороший знак, — усмехнулся блондин.

Шатенка потянулась к телефону.

11:02.

Цифры заставили её удивлённо моргнуть.

— Разве у вас сегодня не должна быть тренировка?

Илья пожал плечами.

— Должна.

— И?

— Команда уехала на показательный прокат в другой город. Что-то для спонсоров.

— А ты?

— А я взял выходной.

Аня подняла голову.

— Серьёзно?

— Иногда даже чемпионам мира дают отдохнуть.

Она прищурилась.

— И ты решил провести выходной здесь?

Он посмотрел на неё так, будто вопрос был странным.

— А где ещё?

Девушка невольно улыбнулась.

— И катаешься со мной.

— Я отдыхаю.

Он сказал это настолько спокойно, что она даже не сразу поняла шутит он или нет. А потом вдруг резко поднялся на ноги.

Одним движением.Без предупреждения.Без разгона.

Через секунду уже скользил через весь каток.Анна наблюдала за ним, щурясь от яркого света прожекторов.

Может, это и правда был его способ отдыхать._____К полудню голод всё-таки напомнил о себе.Сначала тихо. Потом гораздо настойчивее.Аня старалась не обращать внимания.

Получалось плохо.

У входа мужчина из персонала ел какой-то горячий пирожок, и запах свежего теста разносился по всему катку.

Она отвела взгляд. Потом снова посмотрела.И почти сразу поймала себя на этом.

— Ты голодная? — спросил Илья, подъезжая ближе, замечая куда она смотрит.

Шатенка слишком быстро покачала головой.

— Нет.

Он приподнял бровь.

— Очень убедительно.

— Я серьёзно.

Её живот выбрал именно этот момент, чтобы выразить собственное мнение. Илья рассмеялся. Аня закрыла лицо ладонью.

— Предатель.

— Значит, всё-таки голодная.

— Немного.

Он опёрся локтями о борт. Потом вдруг нахмурился.

— Подожди.

Ей сразу не понравился этот тон.

— Что?

— У тебя ведь только завтрак в гостинице.

— И?

— И весь день и вечер ты проводишь либо на своей химии либо на льду.

Аня ничего не ответила.

— Вчера вечером ты тоже никуда не ходила.

Она почувствовала, как начинает раздражаться.

— Ты что, следишь за мной?

— Нет. Просто умею складывать два плюс два.

Он несколько секунд смотрел на неё. Потом спросил уже спокойнее:

— Ты вообще нормально ешь?

Девушка тяжело выдохнула.Вот именно этого разговора ей и не хотелось.

— Нормально.

— Ань.

Она закатила глаза.

— Я завтракаю в отеле.

— И всё?

— Иногда ещё что-нибудь покупаю в автомате.

— Что-нибудь?

Она молчала. Илья тоже.

От этого становилось только хуже.

— Прокат коньков оказался дороже, чем я рассчитывала, ладно? — наконец сказала она. — Поэтому приходится немного экономить.

— Немного?

— Всё не настолько драматично, как ты сейчас себе придумал.

— Ты завтракаешь в отеле и ужинаешь едой из автомата.

Аня поморщилась.

— Когда ты говоришь это вслух, звучит хуже.

— Потому что это хуже.

Она открыла рот, собираясь возразить, но не нашла аргументов.

Илья медленно поднялся на ноги.

— Так.

— Даже не начинай.

— Поздно.

— Илья.

Он уже расшнуровывал коньки.

— Нет.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Анна раздражённо выдохнула.

— Я не хочу чувствовать себя обязанной.

На секунду он замер. Потом посмотрел на неё чуть мягче.

— Это не благотворительность.

— Тогда что?

— Обед.

Он пожал плечами.

— И, если честно, я тоже хочу есть.

После этого спорить стало значительно сложнее.

— Ты ужасно упрямый.

— Мне постоянно это говорят.

— И тебя это совсем не смущает?

— Пока работает — нет.

Анна покачала головой. Но всё равно начала расшнуровывать коньки.

Через несколько минут они вышли из катка.Снег уже закончился, и город выглядел совсем иначе, чем утром. Свет стал ярче. Прохожих на улицах прибавилось. Аня засунула руки в карманы пальто и пошла рядом с Ильёй.

— Куда мы идём? — спросила она.

— Сейчас увидишь.

Они свернули за угол, потом ещё раз. Постепенно широкие центральные улицы сменились более тихими. Здесь было меньше людей и почти не встречались знакомые сетевые вывески.

Наконец Илья остановился перед небольшим рестораном с тёплым жёлтым светом в окнах.

— Грузинская кухня.

Она моргнула.

— Серьёзно?

— А что?

— Ничего. Просто не ожидала.

Он придержал для неё дверь.

— Ты вообще когда-нибудь ела грузинскую еду?

Шатенка задумалась.

— Кажется, в детстве. Но я почти ничего не помню.

— Тогда будем считать, что это первый раз. Надеюсь, тебе понравится.

Из ресторана сразу пахнуло теплом. Запах свежего хлеба, сыра и специй мгновенно вытеснил холодный воздух улицы.

Внутри негромко играла музыка. За дальним столиком кто-то смеялся. Официант нёс поднос с горячими хачапури, и Анна неожиданно поняла, насколько голодна на самом деле.

Илья тем временем уже уверенно направился к свободному столику у окна. Будто приводил сюда людей постоянно. Аня невольно улыбнулась.

Странно.

Ещё утром ей казалось, что весь мир требует от неё решений. А сейчас самым сложным вопросом внезапно стало то, что выбрать из меню.

— Садись, — сказал он, снимая куртку.

Девушка устроилась напротив и огляделась.Ресторан был почти заполнен. За соседним столиком шумно спорила какая-то компания. Из кухни доносились голоса и звон посуды.

— Ты правда не должен был этого делать, — сказала она, снимая шарф.

— Знаю.

— Тогда зачем сделал?

Илья пожал плечами.

— Потому что захотел.

Ответ прозвучал настолько просто, что спорить стало невозможно.

Через несколько минут Анна начала подозревать, что они заказали еду как минимум на четверых. Каждое новое блюдо заставляло её смотреть на стол всё более недоверчиво.

Хачапури по-аджарски — тёплый, с расплавленным сыром и желтком в центре.Тарелка хинкали, из которых поднимался пар.Рулетики из баклажанов с ореховой пастой и гранатом. И ещё что-то, что она даже не успела запомнить по названию.

— Это всё нам? — осторожно спросила она.

— Ты неделю ешь бутерброды из автомата, — спокойно ответил он. — Я наверстываю.

Её глаза действительно разбегались.

Официант поставил перед ними графин с грузинским лимонадом — янтарный, с лёгкими пузырьками. Первый глоток оказался неожиданно освежающим.

— Вау... — выдохнула она.

— Подожди хачапури.

Он подвинул блюдо ближе.

— Вот здесь самое главное.

— Почему мне кажется, что сейчас начнётся лекция?

— Потому что сейчас начнётся лекция.

Шатенка закатила глаза. Илья аккуратно перемешал сыр с желтком.

— Смотри.

— Я чувствую себя на лабораторной работе по химии.

— Очень похожий процесс.

Она отломила кусочек хлеба и повторила за ним. Первый же кусок заставил её замереть.

— Ну?

Аня медленно прожевала.

— Это возмутительно.

— Что именно?

— Что я жила почти восемнадцать лет и не ела это раньше.

На этот раз рассмеялся уже Илья.

Хинкали оказались отдельной наукой.

— Берёшь за хвостик.

— Уже звучит опасно.

— Надкусываешь сбоку.

— Угу.

— Сначала выпиваешь бульон.

— Угу.

— Потом ешь.

— Угу.

— Ты вообще слушаешь?

— Конечно.

Через десять секунд горячий бульон оказался у неё на пальцах.

— Ай!

Илья расхохотался.

— Ты провалила инструктаж меньше чем за минуту.

— Это была плохая инструкция.

— Определенно.

— Ты слишком быстро объяснял.

— А ты слишком быстро ела.

Они смеялись так громко, что за соседним столиком кто-то обернулся.

Аня как раз пыталась доказать, что хинкали устроены максимально неудобно для человека, когда рядом остановился худой парень лет шестнадцати.

— Извините...

Он смотрел только на Илью.

— Можно автограф?

На секунду Илья прикрыл глаза. Совсем ненадолго. Будто подобное происходило чаще, чем ему хотелось бы. Но когда снова посмотрел на парня, уже улыбался.

— Конечно.

Парень тут же достал из рюкзака программку.Судя по потёртым краям, носил её с собой давно. Илья быстро расписался.

— Спасибо огромное.

— Не за что.

— Удачи на Олимпиаде.

— Спасибо.

Парень ушёл, несколько раз обернувшись на ходу. Аня проводила его взглядом.

— Тебя узнают даже здесь.

— К сожалению.

— К сожалению?

— Иногда мне просто хочется спокойно поесть.

— И как успехи?

— Судя по сегодняшнему дню — не очень.

Она рассмеялась. Илья вернулся к еде с таким облегчением, будто автографы отнимали больше сил, чем четверные прыжки.

— Когда ты вообще полюбил грузинскую кухню?

— Родители подсадили.

— Настолько?

— Настолько, что если бы мне разрешили есть только хачапури до конца жизни, я бы даже не подумал.

— Это уже тревожный уровень зависимости.

— Согласен.

Шатенка улыбнулась и сделала глоток лимонада.

— Ты был в Грузии?

— Несколько раз. В основном из-за соревнований.

— Повезло.

— Ты бы куда хотела поехать?

Она задумалась.

— На море.

— Очень конкретно.

— Нет, правда. Просто на море.

Она покрутила стакан в руках.

— Лежать на пляже. Никуда не бежать. Не смотреть на часы. Не готовиться ни к чему.

— Звучит как фантастика.

— Вот именно.

— А я бы поехал в Исландию.

Анна удивлённо подняла брови.

— Серьёзно?

— Лёд. Вулканы. Северное сияние.

— Очень неожиданно.

— Почему?

— Не знаю. Мне казалось, ты выберешь что-нибудь солнечное.

— Та да, мне льда хватает и дома.

— Тогда это ещё более странный выбор.

Он усмехнулся.

— Возможно.

Шатенка посмотрела на него поверх стакана.

— Ты романтик.

— Не говори никому.

На этот раз они рассмеялись оба.

Разговор плавно перетёк в воспоминания.

— Скучаешь по соревнованиям? — вдруг спросил он.

Аня замолчала.

— Я их особо не помню, — призналась она. — Мне кажется, у меня какая-то травма. Как будто мозг вырезал кусок.

Он кивнул.

— Понимаю.

Она удивлённо посмотрела.

— Правда?

— Да. Я тоже не помню много с тех стартов, где падал. Или когда что-то шло не так. Мозг блокирует плохие воспоминания.

— Защита?

— Наверное.

Она задумалась.

— А хорошие помнишь?

— Иногда.

Он улыбнулся чуть мягче.

— Но ощущения — всегда.

Она кивнула. Это она понимала.

Разговор незаметно ушёл совсем в другую сторону. Сначала они вспоминали школу. Потом каких-то тренеров, которых оба ненавидели в детстве по совершенно разным причинам.

В какой-то момент начали спорить о музыке для программ. Потом — о фильмах.Потом вообще о чём-то настолько далёком от фигурного катания, что девушка уже не могла вспомнить, как они к этому пришли.

Наверное, именно это удивляло её больше всего. С Ильёй оказалось неожиданно легко разговаривать.

Не как с чемпионом мира.Не как с человеком, которого все знают.Просто как с кем-то, рядом с кем не нужно было постоянно думать над каждым словом.

Время пролетело незаметно. Только когда официант забрал последние тарелки, Аня поняла, что они сидят здесь уже довольно долго.

— Наелась? — спросил Илья.

Она откинулась на спинку стула.

— Я не могу дышать.

Он рассмеялся.

— Это значит, что план сработал.

Аня рассмеялась.

На столе остались только пустые стаканы и несколько крошек от хачапури. Она посмотрела на них и вдруг поймала себя на странном ощущении.

Сытость была непривычной. Не только из-за еды. Будто впервые за долгое время ей не нужно было никуда спешить.

Илья вдруг подозвал официанта.

— Нам ещё один хачапури с собой.

Аня подняла голову.

— Зачем?

— Затем.

— Очень содержательный ответ.

— Стараюсь.

Официант уже сделал пометку в блокноте, но Илья вдруг добавил:

— И бутылку вина.

Теперь Аня посмотрела на него ещё внимательнее.

— Это зачем?

— Нам на вечер.

— Какой ещё вечер?

Он посмотрел на неё так, будто ответ был очевиден.

— Будем праздновать твою олимпиаду.

Она моргнула.

— Ты что видел результаты?

— Нет.

— Тогда откуда такая уверенность?

— Я видел твою подготовку.

Аня невольно улыбнулась.

— Это не одно и то же.

— Для меня — вполне.

Она покачала головой, но спорить почему-то не стала. Пока они ждали заказ, она машинально достала телефон. Экран загорелся. Новых уведомлений не было. Результаты всё ещё не опубликовали.

Странно.

Ещё утром это ожидание сводило её с ума.Сейчас она просто убрала телефон обратно в карман.

— Ничего? — спросил Илья.

Она покачала головой.

— Пока нет.

— Значит, ещё рано.

Он произнёс это спокойно и вернулся к лимонаду, словно вопрос был временной технической проблемой, а не событием, которое последние месяцы определяло её жизнь.

Через несколько минут официант принёс пакет с едой и бутылку вина. Илья расплатился раньше, чем Аня успела потянуться к сумке.Она всё равно нахмурилась.

— Не надо.

— Уже поздно.

— Илья.

— Ань.

— Это нечестно.

— Согласен.

— И тебя это не смущает?

— Пока нет.

Она тяжело вздохнула. Спор был проигран ещё минут десять назад.

Когда они вышли на улицу, снег снова начал падать. Мелкий. Спокойный. Будто город тоже никуда не спешил.

Илья нёс пакет с едой в одной руке, а бутылку придерживал другой. Аня шла рядом, засунув руки в карманы пальто. Несколько минут они просто молчали. Прохожие обходили их, машины медленно проезжали по мокрой дороге, а снег ложился на плечи и сразу таял.

— Спасибо, — сказала она наконец.

Илья повернул голову.

— За что?

Аня задумалась. На самом деле причин было слишком много. Поэтому выбрала самую простую.

— За то, что не дал мне вернуться к бутербродам из автомата.

Уголок его губ дрогнул.

— Кто-то должен был тебя остановить.

Она рассмеялась.

— Настолько всё плохо?

— Намного хуже, чем ты думаешь.

Они повернули за угол и через несколько минут снова оказались у катка. Дверь мягко закрылась за ними, отсекая шум улицы.

Внутри было тихо. Слишком тихо. Ни музыки. Ни голосов. Ни тренеров у борта. Только ровный гул холодильной системы подо льдом.

Аня остановилась у входа.

— Ты уверен, что сегодня никто не тренируется?

— Уверен, — твердо ответил он, снимая куртку.

Его уверенность была слишком... спокойной.

Шатенка прищурилась.

— Ты как-то слишком уверен.

Он только усмехнулся. Анна вдруг почувствовала странное сомнение. Что-то не сходилось.

— Я сейчас, — сказала она. — В туалет.

Но вместо этого она свернула к маленькой будке администратора. За стеклом сидела женщина лет пятидесяти и листала журнал.

— Эээ... извините, — осторожно начала Аня. — А когда следующая тренировка?

Женщина подняла на неё взгляд.

— Сегодня?

— Да.

На секунду администратор выглядела удивлённой.

— Сегодня нет тренировок.

— Совсем?

— Совсем.

Она посмотрела куда-то в сторону льда.

— Мистер Малинин арендовал каток на весь день.

Аня замерла.

— На... весь день?

— Да. С восьми утра до закрытия.

Сердце ударило резко.

Он зарезервировал каток.

Для неё.

Не просто остался.Не просто покатался.Он полностью освободил лёд.

И кормил её.И делал вид, что это «отдых».

Женщина снова вернулась к журналу.

— Повезло вам.

Аня медленно кивнула.

— Спасибо.

Обратно она шла медленнее.

Каток выглядел точно так же, как десять минут назад.

Тот же лёд.Тот же свет.Тот же человек у борта, который что-то искал в телефоне.

Только теперь она знала чуть больше.

Он не просто был здесь.Не просто нашёл для неё время между тренировками.Он заранее решил, что проведёт этот день здесь.

Аня остановилась на краю площадки.На секунду ей стало неловко.Потому что она вдруг поняла, сколько всего произошло с утра.

Каток.Обед.Пакет с едой.Вино.

И ни разу за всё это время он не сделал из этого ничего особенного.

Будто так и должно быть.

Будто это было совершенно нормально.

Она подошла обратно к борту.

— Всё нормально? — спросил блондин.

— Да.

Она не сказала ни слова о катке. Просто снова надела коньки. Они катались ещё час.

Работали над заходами. Спорили о дорожке шагов. Несколько раз возвращались к одним и тем же элементам. Время снова растворилось где-то между кругами по льду и короткими замечаниями через плечо.

Когда они наконец остановились у борта, Аня машинально потянулась за телефоном. Экран загорелся.

Пять пропущенных вызовов от Макса.

Пять?

Она быстро разблокировала телефон.

Ещё несколько сообщений.

Макс.

Макс.

Снова Макс.

— Я сейчас вернусь, — сказала она.

Илья только кивнул и оттолкнулся от борта, уходя на очередной круг. Аня отошла к стеклянной стене и нажала вызов.

— Алло?

Макс ответил почти мгновенно. Настолько быстро, будто всё это время держал телефон в руках.

— Миронова! — заорал Макс.

Она невольно отодвинула трубку от уха.На заднем фоне кто-то кричал. Слышались голоса. Смех. Какой-то шум..

— Что?

— Ты победила!!

— Что?..

— Первое место! Ты первое место в стране!

Мир будто стал тихим.

— Нет... — прошептала она.

— Да! Я видел список пять минут назад! Твоё имя первое! Ты понимаешь, что это значит?!

Она не понимала.

Не могла.

Победила.

Где-то за спиной коньки Ильи с тихим шорохом разрезали лёд.

Первое место.

В стране.

После всех этих месяцев.

После всех этих лет.

После всего.

Она медленно закрыла глаза.

— Ты слышишь меня? — продолжал Макс. — Аня, ты выиграла!

Девушка кивнула, хотя он не мог этого видеть.

— Я... я перезвоню.

Она сбросила вызов. Телефон дрожал в руке.Илья уже подъезжал к ней. Он заметил её лицо — бледное, растерянное.

— Что случилось?

— Ну?

Она попыталась что-то сказать.

Не получилось.

— Ань.

— Я...

Голос предательски дрогнул. Она нервно рассмеялась.

— Кажется, ты был прав.

Он нахмурился.

— В чём именно?

— Я выиграла.

На секунду он просто смотрел на неё. Будто не понял.

— Что?

— Первое место.

Пауза.

— По стране.

Илья моргнул. Потом ещё раз. А потом его лицо буквально изменилось.

— Да ладно!

Он рассмеялся так громко, что звук разнёсся по пустому катку.

— Я же говорил!

— Илья...

— Я же говорил!

Прежде чем она успела что-то добавить, он уже оказался рядом. Одной рукой обхватил её за талию и легко оторвал от льда.

— Ты с ума сошёл!

— Ты выиграла!

Она смеялась уже вместе с ним. Смеялась и почему-то не могла перестать.

Она действительно выиграла.

И в порыве радости, сам того не осознавая, он наклонился и легко чмокнул её в щёку. Так же легко и естественно, как секунду назад смеялся.

Будто вообще не задумался об этом.Будто радость просто оказалась быстрее мыслей.

Только когда он уже отстранился, Аня почувствовала, как сердце резко сбилось с ритма.

На секунду она даже забыла вдохнуть. Но Илья, кажется, ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

— Подожди, — сказал он, смеясь. — У нас же есть вино.

Он направился к сумке у борта.

Аня осталась стоять на месте, всё ещё ощущая тепло на щеке. Она смотрела ему вслед и пыталась понять, что именно сейчас произошло.

Безуспешно.

Блондин уже возвращался с бутылкой.

— Сейчас откроем! — крикнул он через весь каток.

Она невольно рассмеялась.

— Сейчас три часа дня!

— И что?

Он уже держал бутылку в руках.

— Ты первое место по стране!

И спорить с этим аргументом оказалось неожиданно сложно.

Она смотрела на него.

На растрёпанные волосы. На сияющие глаза. На мальчика, который зарезервировал каток на весь день и радовался её победе больше, чем своей.

Первое место.Страна.Гранты.Будущее.

И лёд.

Впервые всё это оказалось в одной точке.

И теперь выбор стал ещё сложнее.

Потому что теперь она могла иметь всё.

И именно это было страшнее всего.