Флэшбэк 2

Выйдя из массивных дверей мэрии, Сьюзи почувствовала, как свежий воздух Сторибрука буквально обжигает ее лёгкие. Разговор с Реджиной ядовитыми иглами впивался в сознание. Она шла по тротуару, едва замечая прохожих, которые вежливо кивали ей или спешили по своим делам. Мир вокруг начал терять чёткость: очертания домов плыли, а краски города казались неестественными, почти кричащими. Гнев, обида на родных, страх перед самой собой и усталость от всего этого, слились в один тяжелый, раскалённый ком, который застрял где-то в районе солнечного сплетения. Ей хотелось кричать, но горло словно сдавило невидимой рукой.

Она свернула в тихий переулок, стараясь сократить путь к дому, но внезапно пространство вокруг неё вздрогнуло. Звуки города мгновенно смолкли, сменившись нарастающим, пронзительным гулом, похожим на звук натянутой струны, которая вот-вот лопнет. В ту же секунду дикая, ослепляющая головная боль пробила её виски, словно в череп вогнали ледяные сверла. Сьюзи охнула, хватаясь руками за голову, и её колени подогнулись. Мир перед глазами вспыхнул белым, а затем мгновенно провалился в серые сумерки. Она не упала плашмя, а медленно сползла по шершавой кирпичной стене старого здания, оседая на влажную землю. Пальцы судорожно вцепились в волосы, а дыхание стало рваным и свистящим. Боль была просто ужасной.

Сквозь пелену этой агонии Сьюзи почувствовала странный запах — запах гари, гнилой воды и застоявшегося отчаяния. Это не был запах Сторибрука. Это был запах места, которое не должно было существовать в мире живых. И вместе с этим запахом из глубин её подсознания начали всплывать образы, которые она так отчаянно пыталась вспомнить. Барьер рухнул. Туман в её памяти начал стремительно рассеиваться, обнажая жуткие, багрово-красные пейзажи «того» мира.

Флэшбэк

(Месяц назад)

«Девушка шла по тропе, пытаясь убежать от собственных мыслей о Феликсе. Гнала все плохие слова, адресованные ей ним. Она понимала, что это все из-за заклятия, но... Но внутри ворочалось нечто холодное, липкое и темное, что шептало ей голосом сомнения, убеждало, что он говорил правду о ней, что пугало ее больше, чем сам Питер Пэн когда-то.

Она забрела глубоко в чащу, туда, где туман становился плотным. Внезапно земля под ногами сменилась странным маревом. Сьюзи не успела вскрикнуть, когда пространство вокруг нее исказилось. Это не был телепорт, к которому она привыкла, — это было похоже на падение в бездонный колодец, наполненный шепотом мертвецов. Последним, что она запомнила, был запах серы и вид затянутого багровыми тучами неба, прежде чем тьма окончательно поглотила ее сознание.

...

Она не знала, сколько времени провела в небытии. Пробуждение было тяжелым: веки казались налитыми свинцом, а в горле пересохло. Когда Сьюзи наконец открыла глаза, первое, что она увидела — потолок, заваленный старым хламом, пыльными свитками и диковинными вещицами. Запах старой бумаги и магии был ей знаком. Это была лавка мистера Голда, но какая-то... неправильная. Стены казались обветшалыми, а за окном вместо привычной улицы Сторибрука царило вечное багровое марево Подземного мира. 

Сью попыталась приподняться на локтях, чувствуя невероятную слабость. В этот момент в углу комнаты, среди теней, послышался шорох.

– Ты долго спала, дорогуша, — раздался голос, от которого по её коже пробежали мурашки. Этот голос она узнала бы из миллионов других. Такой знакомый, дерзкий и пропитанный ядом.

Из тени вышел юноша. Тот же острый взгляд зеленых глаз, та же хищная ухмылка и аккуратно уложенные темно-русые волосы. На нем была надета черная классическая рубашка и черный жилет под пиджаком, тонкий черный галстук с едва заметной диагональной красной полоской. Единственным ярким цветовым акцентом во всем наряде являлся аккуратно сложенный красный платок-паше, выглядывающий из нагрудного кармана пиджака. Он стоял, прислонившись к полке с артефактами, и с интересом рассматривал её, словно новую игрушку. Девушка замерла, боясь, что это очередной мираж или предсмертный бред. Её сердце забилось в бешеном ритме.

– Ты? — только и смогла выдохнуть она, глядя прямо в его глаза, в которых теперь, помимо азарта, горел багровый отблеск этого жуткого мира.

– Да, — Пэн усмехнулся, и этот звук, сухой и колючий, эхом отозвался под низкими сводами лавки. — Не ожидала увидеть меня снова, дорогуша?

Сьюзи почувствовала, как внутри всё сжалось от ярости, перемешанной с болезненным узнаванием. Она смотрела на него — на того, кто когда-то был кошмаром и восхищением её мира, и её губы искривились в горькой усмешке.

– Я надеялась, что ты сдох, — выплюнула она, и её голос, хоть и дрожал от слабости, был пропитан ядом.

Пэн ничуть не обиделся, напротив, он картинно развел руками, обводя взглядом пыльные полки.

Сьюзи почувствовала, как внутри всё сжалось от ярости, перемешанной с болезненным узнаванием. Она смотрела на него — на того, кто когда-то был кошмаром и восхищением её мира, и её губы искривились в горькой усмешке.

– Я надеялась, что ты сдох, — выплюнула она, и её голос, хоть и дрожал от слабости, был пропитан ядом.

– Твое желание исполнилось. Как видишь, я в Подземном царстве Аида, — он сделал шаг вперед, его сапоги скрипнули по неровному полу. — Здесь все мертвы, Сью. Но некоторые, как я, находят способы даже здесь чувствовать себя хозяевами положения.

– Тебе так и надо, — отрезала девушка, пытаясь выровнять дыхание. — В любом случае, ты здесь, как я и обещала. Жаль только, что не я приложила к этому руку. Я бы с удовольствием посмотрела, как ты теряешь всё.

Пэн остановился в паре шагов от неё, склонив голову набок. На его лице появилось выражение притворного сочувствия, которое пугало больше, чем открытая угроза. 

– О, я слышу в твоем голосе столько нерастраченной злобы. Всё еще злишься из-за Феликса? — он прищурился, и в его глазах блеснуло торжество. — Ты ведь думала, что я не знал, верно? О тех взглядах, которыми вы обменивались за моей спиной. Я знал о ваших отношениях с самого начала. Знаешь, это было даже забавно — наблюдать, как мой самый преданный слуга теряет голову из-за девчонки. Но посмотри, где он сейчас, а где я.

Сьюзи не выдержала. Его голос, его снисходительный тон и то, как легко он произнес имя человека, который был для неё всем, переполнили чашу. Она сорвалась с места, игнорируя слабость в ногах, и прежде чем он успел договорить, её ладонь с хлёстким звуком впечаталась в его щеку. Пощечина вышла неожиданно сильной. Голова Пэна дернулась в сторону, и в лавке на мгновение воцарилась гробовая тишина.

– Да как ты смеешь... — прошипел он, медленно поворачивая лицо обратно. Его глаза потемнели, превращаясь в две бездонные щели, а на щеке медленно проступало красное пятно. В воздухе отчетливо запахло опасностью.

– Смею! — выкрикнула Сьюзи, глядя на него. — Посмотри вокруг, Питер! Мы не в Нетландии! Ты больше не король и не властен ни над кем. Ты здесь никто — всего лишь еще одна заблудшая душа в мире Аида. И если ты думаешь, что можешь и дальше играть моей или жизнями других, то ты ошибаешься.

Она сделала шаг к нему, и её глаза на миг вспыхнули недобрым, темным огнем.

– Я не боюсь тебя Питер. Я тебя ненавижу. Ты просто жалкое напоминание о прошлом, которого больше нет и не будет.

Пэн медленно коснулся пальцами горящей щеки, и его лицо исказилось в опасной, почти звериной гримасе. Но гнев мгновенно сменился ледяным спокойствием, которое пугало Сьюзи куда больше. Он сделал стремительный шаг вперед, сокращая расстояние до минимума, и прежде чем она успела отпрянуть, его рука жестко перехватила её за затылок, притягивая к себе. Поцелуй был не актом нежности, а борьбой — властным, собственническим и пропитанным привкусом пепла, который стоял в воздухе Подземного мира. Сьюзи с силой уперлась ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами жесткую ткань его нового жилета, и оттолкнула его так резко, что он едва не задел стеллаж с антиквариатом.

– Ты что творишь?! — выкрикнула она, судорожно вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты совсем обезумел в этом аду?

Внутри неё бушевала буря. Ей хотелось ударить его снова, хотелось кричать, напомнить ему о каждой секунде боли и страха, которые он заставил её пережить. Она помнила предательства, манипуляции и ту ледяную расчетливость, с которой он ломал судьбы. Но в то же время она вновь почувствовала то проклятое притяжение, что возникло в момент их первой встречи в Нетландии.

Пэн лишь поправил воротник, ничуть не смущенный её яростью. Его взгляд смягчился, став на мгновение почти человеческим.

– Несмотря ни на что, я скучал по тебе, Сью, — тихо произнес он, и в его голосе проскользнула интонация, которую невозможно было подделать. — Ты была единственным ярким пятном в той серости, которой стала моя жизнь.

Сьюзи горько усмехнулась, оглядывая его с головы до ног, стараясь скрыть за сарказмом собственное замешательство.

– Скучал? Ты? Не смеши меня, Питер. Я слишком хорошо тебя знаю. Хватит этих дешевых манипуляций. А я смотрю, ты приоделся? — она кивнула на его обновленный наряд, который выглядел куда более респектабельно, чем его лесные лохмотья. — Хоть что-то у своего сына позаимствовал? Хотя я вообще молчу про его лавку... Тебе не жмет чужая одежда?

Лицо Пэна на мгновение окаменело. Упоминание Румпельштильцхена всегда было для него ударом под дых, даже если он этого не показывал.

– Откуда ты... — начал было он, но Сьюзи перебила его, сделав шаг вперед.

– Что? Удивлен? Я знаю о тебе всё, Питер. Знаю, что Темный маг — твой сын, и знаю, как подло ты его бросил ради вечной молодости. И знаешь, что самое забавное? Он такой же как ты. Такой же эгоист, готовый на всё ради собственной выгоды. Он пытался использовать меня, так же как и ты. Он хотел вселить в меня всю свою тьму, сделать идеальным сосудом, потому что я была для этого безупречна. Но, как видишь, у него не получилось. Я оказалась не так проста, как вы оба привыкли думать.

Она видела, как в глазах Пэна промелькнула тень уважения, смешанная с яростью. Его губы тронула едва заметная, торжествующая усмешка, которая заставила Сьюзи похолодеть. Он начал медленно обходить её по кругу, словно хищник, загнавший жертву в угол, и его шаги не издавали ни звука на пыльном полу лавки.

– Ты так яростно защищаешь свою праведность, Сьюзи, — вкрадчиво начал он, и его голос зазвучал прямо у неё над ухом. — Ты винишь меня, винишь Румпеля, винишь весь мир в том, что с тобой произошло. Ты твердишь о любви к Феликсу, о свете, о переменах... Но посмотри на себя. Посмотри в это разбитое зеркало на стене. Ты видишь, как дрожат твои руки? Это не от страха. Это от предвкушения.

Он остановился прямо перед ней, почти касаясь её своим лицом, и добавил тише, с нескрываемым вызовом:

– Ты так отчаянно хочешь быть героем, но сама пришла сюда, в царство мертвых, по зову своей боли. Скажи мне, дорогуша... а ты уверена, что сейчас в тебе больше светлого?

Сьюзи хотела ответить, хотела крикнуть ему в лицо, что он лжет, но слова застряли в горле. В этот момент что-то внутри неё рухнуло. Та пустота и обида, что копились в ней годами, все те отрицательные эмоции, которые она так долго сдерживала ради нормальной жизни в Сторибруке, вдруг вспыхнули черным пламенем. Она почувствовала, как по венам вместо крови разливается обжигающий холод, а мир вокруг приобрел пугающую четкость. Страх исчез, оставив после себя лишь первобытную жажду власти и свободы. Её глаза полностью почернели, обретая магический блеск. Исчезли те светлые чувства, что девушка испытывала ранее: просто забыла, что такое любовь и привязанность. Теперь ей было наплевать на всю ту прежнюю светлую жизнь.

Сью больше не отталкивала его. Напротив, она сама рванулась вперед, вцепившись пальцами в его одежду. Их новый поцелуй не был похож ни на что прежнее — он был диким, страстным и разрушительным. В этом поцелуе не было нежности, только взаимное признание двух монстров, нашедших друг друга в бездне. Пэн ответил с той же яростью, прижимая её к себе так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет в мире живых.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Сьюзи уже не была той испуганной девушкой, что очнулась на полу лавки. Её осанка изменилась, в каждом движении сквозила опасная грация, а на губах играла та же хищная улыбка, что и у самого парня. Она провела ладонью по его щеке, туда, где еще оставался след от её пощечины, но теперь её прикосновение было властным.

– Знаешь, Питер... — её голос изменился, стал глубже и бархатистее, — ты прав. Я тоже очень скучала. Скучала по тебе и по этому чувству вседозволенности. Я всегда желала испытать то чувство, когда люди дрожат под твоим взглядом. Страх делает их слабыми и уязвимыми. Та Сьюзи была слабой, она верила в сказки о любви и прощении. Но её больше нет. Теперь есть я. Ну что ж, поиграем?

Она сделала шаг назад, наслаждаясь его замешательством и восторгом, который он не мог скрыть.

– Я ждал тебя. Знал, что придешь сюда рано или поздно. И еще тогда понял, что ты непростая и что тебе предстоит совершить великую миссию.

– Поверь, эта версия меня тебе понравится гораздо больше. Подземный мир слишком долго был скучным, не находишь? Давай покажем им, на что мы способны.

...

Пэн медленно отстранился, его пальцы всё еще собственнически покоились на талии Темной, а в глазах читалось неприкрытое восхищение новой версией девушки. В лавке Голда, окруженной багровым туманом Подземного мира, воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Девушка поправила волосы, её движения стали резкими, уверенными, лишенными прежней робости, и она посмотрела на парня с вызовом, который раньше никогда не решалась бросить.

– И в чем же наш план, Питер? — её голос прозвучал как удар хлыста, в нем больше не было Сьюзи, была только ледяная решимость. — Ты ведь не просто так поселился в лавке Голда и ждал моего пробуждения. Что за игру ты затеял в этом гнилом месте?

Пэн усмехнулся, и его взгляд стал холодным и расчетливым, каким он был в лучшие времена на острове. Он подошел к столу, на котором лежали свитки и странные склянки, и жестом пригласил её подойти ближе.

– Подземный мир — это тюрьма, а я никогда не любил клетки, — начал он, и в его глазах блеснул знакомый азарт. — Аид думает, что он здесь хозяин, но он глуп. У меня есть лазейка. Подземный мир Аида населен душами людей, у которых остались «незаконченные дела». Чтобы выбраться отсюда и вернуться в мир живых, мне нужно живое сердце, но не простое. Мне нужен обмен. Я планирую вернуться в Сторибрук и закончить желаемое: занять место среди тех, кто считает себя героями, и раздавить их изнутри. Я хочу править этим миром.

Он посмотрел на неё, ожидая увидеть восторг или хотя бы согласие, но Темная Сью лишь издала короткий, сухой смешок, который эхом разнесся по лавке. Она подошла к нему вплотную, и её темная энергия на мгновение заставила пламя свечей на прилавке вспыхнуть черным цветом.

– Сторибрук? — она презрительно выгнула бровь, глядя на него как на несмышлёного ребенка. — Ты всегда мыслил масштабно, Питер, но сейчас ты кажешься мне слишком скромным. Сторибрук — это всего лишь маленькая, пыльная точка на карте, забитая неудачниками и их фальшивыми надеждами. Мне этот мир не интересен. Мне этого мало.

Она провела длинным ногтем по краю старинного зеркала, и на стекле остался мутный след темной магии.

– Я не хочу править одним городом. Я хочу большего. Мне нужны все миры. Этот мир, Зачарованный Лес, мир без магии... Я хочу видеть, как каждый из них склоняется перед нами. Ты хочешь вернуться к жизни, чтобы мстить? А я хочу вернуться, чтобы властвовать. Мы заберем всё, что они считают своим, и построим империю на руинах их сказок. Если ты готов идти до конца, Питер, то забудь о Сторибруке как о конечной цели. Это будет лишь наше начало.

Пэн замер, пораженный глубиной её амбиций. Он протянул ей руку, и на его лице расплылась хищная, предвкушающая улыбка.

– Значит,мы заберем всё, — прошептал он. — Все миры будут нашими».