Флэшбэк 1

(Полгода назад)

«Дорога из аэропорта в сторону штата Мэн казалась бесконечной серой лентой, разрезающей густые прибрежные леса. Сьюзи сидела за рулем арендованного внедорожника, вцепившись в руль так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Перед глазами всё ещё стояла та проклятая картина из лондонского окна: тёплый свет гостиной, её приёмные родители, выглядящие непривычно счастливыми, и этот крошечный сверток в их руках. Родной ребёнок. Тот, кто заменил её. Тот, кто стал для них «настоящим».

Слёзы застилали глаза, превращая огни встречных машин в размазанные неоновые пятна. Она не вытирала их — они просто стекали по щекам, капая на куртку. Внутри всё выло от несправедливости.

На приборной панели в очередной раз вспыхнул экран смартфона. Громкая, навязчивая мелодия разрезала тишину салона, вызывая лишь приступ глухого раздражения. Сьюзи, не глядя на дисплей, резким движением смахнула вызов. Она не хотела никого слышать. Ей казалось, что если она сейчас откроет рот, то из неё вырвется не голос, а первобытный крик боли.

Её правая нога словно жила своей жизнью, всё сильнее вдавливая педаль газа в пол. Стрелка спидометра медленно, но уверенно ползла вверх: 120, 140, 150... Мотор ревел, протестуя против такой нагрузки, но девушке было плевать. Скорость была единственным способом заглушить мысли. Ей хотелось мчаться так быстро, чтобы само время повернуло вспять, чтобы стереть последние три дня, стереть то письмо на пороге, стереть всю ту прошлую жизнь. И зачем она только вернулась туда?

– Почему? За что мне все это? — прошептала она, и её голос сорвался на хрип. 

Мир вокруг превратился в неразличимый поток зелени и асфальта. Сьюзи казалось, что если она разгонится ещё сильнее, то сможет просто исчезнуть, раствориться в пространстве между Нью-Йорком и Сторибруком. Она не боялась разбиться. Ей было все равно. Страх физической боли померк перед тем пожаром, что полыхал в груди.

Внезапно на дорогу выскочила тень — возможно, это был олень или просто игра её воспаленного воображения. Сьюзи среагировала инстинктивно, на чистых рефлексах, отработанных за годы выживания. Она со всей силы ударила по тормозам.

Визг шин огласил пустую трассу. Машину повело боком, запах жженой резины мгновенно заполнил салон. По законам инерции Сьюзи с силой швырнуло вперед. Ремень безопасности больно врезался в плечо, а голова по инерции дернулась, и она ударилась рукой о край приборной панели или острое крепление зеркала. Резкий выдох вырвался из её легких, когда автомобиль, наконец, замер посреди дороги, окутанный облаком легкого дыма.

Тишина, наступившая после этого хаоса, была оглушительной. Сьюзи сидела, вжатая в кресло, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она всё ещё сжимала руль, хотя машина стояла неподвижно. В висках пульсировало.

– Черт... проклятье... — выдохнула она, закрывая глаза.

Она почувствовала странное жжение на тыльной стороне ладони. Опустив взгляд, Сью увидела длинную царапину. Из рваной ранки медленно показалась яркая, густая капелька крови. У неё не было времени искать аптечку или обрабатывать рану. Она просто вытерла кровь краем рукава, оставляя на ткани темное пятно. В этот момент телефон зазвонил снова. Настойчиво.

Сьюзи посмотрела на экран. Феликс. Человек, который ждал её в Сторибруке, который был её единственной настоящей опорой в этом безумном мире сказок и проклятий. Она замерла, глядя на его имя, и почувствовала, как к горлу снова подкатывает ком. Ей хотелось разрыдаться прямо в трубку, рассказать, как ей больно, как она ненавидит всю ту жизнь в Лондоне и как ей страшно возвращаться в реальность, где она навсегда останется сиротой.

Но она вспомнила, как он просил её не ехать. Вспомнила их счастливые моменты в Нетландии и в Сторибруке. Она не могла позволить ему услышать её в таком состоянии — он сорвется, он перейдет черту города, он рискнет всем ради неё. А она обещала его защитить. Даже от своей собственной боли.

Сьюзи сделала глубокий, судорожный вдох. Затем ещё один. Она прикрыла глаза, представляя себе тихие улицы Сторибрука, запах хвои и его голос. Ей нужно было надеть маску. В очередной раз в своей жизни Сьюзи должна была стать сильной.

Она выждала еще пару секунд, усмиряя дрожь в руках, и, наконец, провела пальцем по экрану, принимая вызов.

– Да — её голос прозвучал на удивление ровно, лишь с легкой хрипотцой, которую можно было списать на усталость. — Прости, что не отвечала, со мной все в порядке. Я просто ехала через какую-то низину, тут связь просто ужасная. Телефон постоянно терял сеть, я даже не видела, что ты звонишь, пока на шоссе не выбралась.

Сьюзи прикусила губу, чувствуя, как свежая капля крови снова проступает на ране. Параллельно она слушала Фила и отвечала ему.

– Я уже в штате Мэн, — ответила она, глядя на указатель у дороги, который едва виднелся в сумерках. — Да, я раньше приеду, так что... Прости, что заставила нервничать. Я просто очень устала, дорога из Нью-Йорка вымотала. Но я уже прибываю домой. Осталось совсем немного.

Сьюзи почувствовала, как в груди немного потеплело. Это тепло было крошечным по сравнению с той бездной, что разверзлась в ней после происшедшего. И в конце разговора, девушка сказала:

– Я люблю тебя.

Она нажала «отбой» и уронила руку на колено. Сделала глубокий вдох-выдох. Напряжение ушло.

Девушка посмотрела на свою раненую руку. Кровь подсохла, образовав темную корочку. Сьюзи знала, что этот шрам заживет быстро. Но рана на сердце... вряд ли когда-нибудь затянется, она останется с ней навсегда, напоминая о том, что в мире людей она была лишь гостьей, и что её настоящая сказка — какой бы мрачной она ни была — находится там, за невидимой чертой города, окутанного туманом.

Сью снова завела мотор. Теперь она не гнала. Она ехала спокойно, глядя вперед на дорогу.

...

Машины Сторибрука стояли вдоль обочин, когда внедорожник Сьюзи, наконец, затормозил у дома. Выключив зажигание, она еще несколько секунд сидела в тишине, глядя на свет в окнах. Выйдя из машины, она почувствовала, как ночной воздух — обжег лицо. Она зашла в свой дом.

Феликс не заставил себя ждать. Он вышел в прихожую мгновенно, словно всё это время стоял за дверью. В его взгляде читалась смесь облегчения и острого беспокойства. Не успела Сьюзи сбросить ключи на тумбочку, как он уже был рядом, внимательно сканируя её лицо. Его глаза зацепились за рукав её куртки, где багровело свежее пятно, а затем он осторожно, но властно перехватил её правую руку.

– Ты ранена, — констатировал он, и в его голосе прорезались те самые ледяные нотки, которые он обычно приберегал для врагов в Нетландии. — Что произошло, Сью? На тебя напали?

Сьюзи попыталась мягко высвободить руку, но он не отпускал, рассматривая подсохшую корочку крови на тыльной стороне ладони.

– Да ничего не случилось, Фил, — она постаралась придать голосу беспечности, хотя внутри всё дрожало. — Просто случайно поранилась в том доме об какую-то железку, когда навещала родителей. Глупость, даже не болит.

– Ясно, — ответил он. — Как там твои родители? Как прошла встреча? Они обрадовались?

Девушка на секунду застыла, вспоминая все увиденное там. Но потом вновь надела маску беспечности и придала своему голосу нотки веселья:

– С ними все хорошо. Я их быстро нашла, так как живут до сих пор там. Они были рады меня видеть и очень жалели, что так относились ко мне. Но теперь все в порядке: они попросили у меня прощение и я их простила, — было тяжело говорить такую ложь, ком в горле душил ее изнутри, но она не подала виду и продолжила, — а также я сама попросила прощения за свое чересчур резкое поведение и свои дела. Но давай оставим это.

– А связь? — он поднял на неё взгляд, и Сьюзи стало трудно дышать под этим проницательным взором. — Я звонил раз десять. Ты была вне зоны доступа несколько часов. В штате Мэн нет таких «мёртвых зон», которые длятся так долго.

– Я же сказала тебе по телефону: низина, — отрезала она чуть резче, чем планировала, и всё-таки выдернула ладонь из его пальцев. — К тому же, я была слишком сосредоточена на дороге, чтобы отвечать на звонки. Главное, что я здесь, верно?

Девушка прошла вглубь комнаты, скидывая куртку, стараясь не смотреть на него. Но Феликс не собирался отступать. Он последовал за ней, его шаги были бесшумными.

– А почему ты вернулась так рано? Что-то случилось?

Вопрос ударил прямо по больному месту, вскрывая свежую рану на сердце, о которой он не знал. Сьюзи резко развернулась, её глаза блеснули от едва сдерживаемого раздражения и боли.

– А ты что, не скучал по мне? — она скрестила руки на груди, пытаясь защититься от его заботы, ставшей вдруг невыносимой. — Или тебе так понравилось хозяйничать тут одному, что моё возвращение кажется тебе допросом у шерифа? Я соскучилась и устала. Я просто хотела домой, к тебе. Это преступление — приехать пораньше к человеку, которого любишь?

Парень замер, внимательно изучая её лицо. Он видел её насквозь — видел и это напускное раздражение, и дрожащие губы, и ту тьму, что затаилась в глубине её зрачков. Феликс понял, что Сью что-то скрывает: и это связано с тем миром и ее быстрым возвращением сюда, но промолчал, не хотел давить на нее сейчас, поэтому сделал шаг вперед и молча обнял её, притягивая к себе. Сьюзи на мгновение застыла, всё ещё сжимая кулаки, но затем вся её сила испарилась. Она уткнулась лбом в его плечо.

– Конечно, я скучал, — тихо произнес он ей в макушку, и его рука осторожно погладила её волосы. — Просто я знаю, что ты никогда не убегаешь просто так, Сью. Но если ты не хочешь говорить сейчас — не говори.

Она лишь крепче прижалась к нему, закрывая глаза. Она была дома, в Сторибруке, в безопасности и в объятьях любимого человека.

...

На следующее утро Сторибрук встретил Сьюзи непривычно ярким солнцем, которое казалось почти издевкой после серого лондонского неба. Она встретила Мэри Маргарет у кафе Бабушки — та как раз выходила, и её лицо мгновенно озарилось искренней, теплой улыбкой, стоило ей заметить Сьюзи. Белоснежка всегда верила в лучшее в людях, и эта её непоколебимая вера сейчас была для Сьюзи самым тяжелым испытанием. Девушка заставила себя расслабить плечи и натянуть ту самую маску «счастливой дочери», которую она репетировала всю дорогу от аэропорта.

– Сью! Ты уже вернулась? — Мэри Маргарет подошла ближе и, не удержавшись, легко коснулась её плеча. — Я думала, ты пробудешь в Лондоне дольше. Рассказывай, как всё прошло? Удалось ли тебе поговорить с ними?

Сьюзи почувствовала, как внутри всё сжалось, превращаясь в тугой ледяной комок, но голос её прозвучал мягко и уверенно. Она смотрела прямо в сияющие глаза Мэри Маргарет, подбирая слова, которые та так хотела услышать. Она говорила о теплых объятиях в прихожей, о долгом ужине при свечах и о том, как старые обиды таяли с каждым часом. Она вдохновенно лгала о том, что они с приёмными родителями наконец-то поняли друг друга, что все годы недопонимания и её внезапные исчезновения остались в прошлом, смытые искренним прощением. Сьюзи намеренно опустила деталь о детской кроватке в гостиной и о том невыносимом чувстве ненужности, которое едва не заставило её закричать прямо там, на лондонской улице. Она ни словом не обмолвилась о младенце, который теперь занимал её место, создавая иллюзию идеальной семьи, в которой ей никогда не было места.

– Знаете, это было именно то, что мне нужно, — продолжала Сьюзи, чувствуя горький привкус лжи на языке. — Мы просто сели и поговорили как взрослые люди. Они простили меня за то, что я была трудным подростком, а я... я поняла, что они просто любили меня как умели. Теперь между нами нет тайн и боли. Всё осталось в прошлом.

Мэри Маргарет выглядела по-настоящему счастливой; в её глазах даже заблестели слезы радости, и она порывисто обняла девушку. Она говорила о том, что семья — это высший дар, и что сердце Сью теперь наконец-то обретет покой, раз этот гештальт закрыт. Она восхищалась мужеством девушки и тем, как важно уметь отпускать старое, чтобы шагнуть в новое будущее. Сью стояла в её объятиях, чувствуя тепло Белоснежки, и понимала, что эта ложь — её единственная защита. Если она расскажет правду, если признается, что её заменили и она ни с кем не говорила, а просто оставила на пороге письмо, то та тьма внутри нее, вырвется наружу и уничтожит этот хрупкий мир сказок. Она улыбалась в ответ на поздравления Мэри Маргарет, кивала и обещала зайти на чай, в то время как внутри неё окончательно умирала та маленькая девочка, которая когда-то верила в счастливые концы. Когда женщина ушла, продолжая сиять от радости за «обретенную семью» девушки, Сьюзи осталась стоять на тротуаре, глядя на свою руку, где под длинным рукавом скрывалась вчерашняя царапина, и знала, что её настоящая правда гораздо страшнее любой сказки, которую она могла бы сочинить».

Внезапный стук в дверь, прервал поток воспоминаний. Девушка дернула головой, чтобы прийти в себя.