Закрывая дверь в прошлое

Ночь была тихой и в самом разгаре, но для Сьюзи эта тишина была наполнена оглушительным звоном собственных мыслей. Она лежала в постели, вытянувшись в струну, и широко открытыми глазами смотрела в потолок, где тени от голых ветвей деревьев за окном плели причудливые, пугающие узоры. Рядом слышалось ровное, глубокое дыхание Феликса; он спал чутко, как и подобает воину, но Сью старалась даже не дышать слишком громко, чтобы не потревожить его покой. Сон не шел к ней, превратившись в капризного врага, который дразнил её образами покоя, но стоило ей сомкнуть веки, как реальность начинала дрожать.

События последних дней прокручивались в её голове бесконечной кинолентой. Она снова и снова видела испуганные глаза того мальчика в школьной библиотеке, видела иней на полках и чувствовала ту пугающую, сладкую мощь, что на мгновение подчинила себе её волю. Разговор с Руби на пристани всё ещё отдавался в груди странной вибрацией; слова о «запахе пепла» попали в самую цель. А потом была Снежка... Белоснежка со своим неисчерпаемым оптимизмом и верой в то, что любое сердце можно исцелить любовью.

Сьюзи закрыла глаза, и перед внутренним взором возник образ ее дома: мягкий свет, уютные подушки и маленькая колыбель в углу. Она вспомнила, как Мэри Маргарет с такой нежностью смотрела на спящего принца Нила — крошечного, беззащитного и абсолютно любимого. Нил был символом надежды, ребенком, рожденным из истинной любви, тем, кого ждали и ради кого были готовы перевернуть миры. Снежка была так хороша, так искренне хотела помочь Сьюзи, что это почти причиняло физическую боль. В мире Снежки добро всегда побеждало, а семья была нерушимым оплотом. Но глядя на Нила, Сью чувствовала не радость, а горький, удушливый ком в горле. Маленький принц был всем тем, чем Сьюзи никогда не была для своих близких. Он был центром вселенной, а она... она была лишь ненужным ребенком.

Эта мысль стала тем самым ключом, который открыл еще одну потайную дверь в её памяти. Пальцы Сьюзи непроизвольно сжали край одеяла, а затем переместились к шее, нащупывая кулон. Холод металла подсказал ей путь назад, в Лондон, в тот самый день, когда её мир окончательно раскололся надвое. Она вспомнила то, что заставило ее спешно покинуть Лондон в тот же день, когда она встретила Сэма.

Флэшбэк

(Полгода назад)

«Дождь в Лондоне усилился, превращая вечерние сумерки в размытое акварельное полотно. Сьюзи стояла у кованой ограды дома, который когда-то считала своей тюрьмой и убежищем одновременно. Сердце колотилось в горле, мешая дышать. Она пришла сюда, чтобы поставить точку, чтобы посмотреть в глаза людям, которые ее вырастили, и, возможно, найти в себе силы простить их и попросить у них прощения. 

Она сделала шаг к окну гостиной, из которого лился мягкий желтый свет. Сью хотела просто увидеть их лица перед тем, как постучать. Но то, что она увидела, заставило ее замереть на месте, а мир вокруг — окончательно рухнуть.

В уютной, залитой светом комнате ее приемный отец сидел в кресле, но на его лице не было привычной хмурости. Он улыбался — так искренне и тепло, как Сьюзи никогда не видела за все семнадцать лет своей жизни в этом доме. На руках он бережно держал крошечный сверток, завернутый в голубое одеяльце. Рядом сидела мать, она поправляла край пеленки и что-то тихо ворковала, касаясь пальцем крошечной щечки младенца. Это был их ребенок. Родной. Настоящий.

В груди Сьюзи словно провернули каленый нож. Защемило так сильно, что она невольно схватилась за ворот пальто, сминая ткань в районе сердца. Она поняла всё без слов. Им не нужна была «проблемная» девчонка из другого мира, не нужна чужая кровь. Им нужно было это тихое, чистое счастье, которое они наконец-то получили, когда она исчезла.

Рука, занесенная для стука, бессильно опустилась. Она не могла войти. Не имела права разрушать этот идеальный кадр своим присутствием.

Дрожащими руками Сью достала из кармана заранее приготовленное на такой случай письмо. Она долго писала это письмо в дешевом отеле, подбирая слова, но теперь они казались ей единственно верными. Она знала правду. Знала, как она попала сюда, что она не их дочь по крови, что она подкидыш из места, о котором они не смели даже мечтать.

«Мои дорогие сердцу люди, я пишу вам, хотя я бы очень хотела вас увидеть. А пишу вам, чтобы сказать, что я знаю всё. Знаю, что я вам чужая и как именно я оказалась в вашем доме. Я не знаю, любили вы меня или нет, но я в глубине души верю, что все же я была частью вашей семьи, что все же у вас было место для меня в ваших сердцах и что вы хоть капельку меня любили. Я прощаю вас и вы меня простите за все; за все проблемы, которые я вам доставила. Простите за то, что я так внезапно исчезла, не послав вам и весточки, как я и где. Не ищите меня и не вините себя ни в чем. Знайте, у меня всё хорошо. Я живу в Нью-Йорке, у меня есть работа и человек, который меня любит. Я нашла свое место. Я больше никогда не побеспокою вас. Живите счастливо... Прощайте». 

Сью положила письмо на порог, прямо под дверь, чтобы его не сразу замочил дождь. Она собрала всю свою волю в кулак, коротко и резко ударила в дверной звонок и тут же бросилась прочь. Она бежала, не разбирая дороги, перепрыгивая через лужи, а по щекам, смешиваясь с дождем, катились обжигающие слезы. Она плакала от боли, от облегчения и от жуткого чувства окончательного сиротства.

В памяти, словно издевка, всплыл голос Белоснежки. Мэри Маргарет тогда смотрела на нее своими добрыми, полными надежды глазами и говорила:

– Только пообещай мне, что бы ни случилось там, в Англии, не держи на них зла. И не желай им плохого. Помни: они твои родители.

Сьюзи бежала по мокрым лондонским улицам, и в голове ее звучал горький, надломленный ответ:

«Они не мои родители. Всё это было ложью. От начала и до конца».

Она ворвалась в снятую на эти несколько дней гостиную маленького гостевого дома. Стены здесь пахли сыростью и старой мебелью. Не зажигая света, Сьюзи начала лихорадочно скидывать свои немногочисленные вещи в сумку. Ей нужно было убираться отсюда. Немедленно. Этот город больше не имел над ней власти, но он продолжал смоктать из нее силы.

Это короткое и болезненное путешествие заняло у нее три дня. Три дня, которые стерли последние иллюзии. Она посмотрела на экран смартфона — билет на утренний рейс до Нью-Йорка был уже куплен. Завтра она пересечет океан, приземлится в другом континенте, а оттуда, взяв свою машину, рванет на север. К лесам штата Мэн. Туда, где за невидимым барьером скрыт Сторибрук. Туда, где ее ждет парень, который помнит ее настоящую, и где магия, какой бы опасной она ни была, честнее, чем эта человеческая жизнь.

Она села на кровать, тяжело дыша и глядя в одну точку. В груди всё еще ныло, но сквозь эту боль прорастала странная, холодная уверенность. Она выполнила свой долг перед прошлым. Теперь у нее осталось только будущее. Она возвращалась домой».