Последний дар и вечный след

Год спустя. Хогвартс, их последний бастион, превратился в поле боя. Камни древних стен хранили отзвуки заклинаний, криков и боли. Эмма Поттер, уже не ученица, а солдат, металась по разрушенным коридорам. Её разум, отточенный годами логики, теперь работал на одном инстинкте: найти Гарри. Её внутренний компас, её метка, молчала — Волан-де-Морт был где-то далеко, собирая силы для финального акта. Но её сердце знало — брат шёл на смерть.

Она нашла их в Разрушенной комнате — Гарри, Рона и Гермиону. Они стояли над безжизненным телом Северуса Снегга. Воздух был тяжёлым от потери и странного, щемящего понимания на их лицах. Когда Эмма подбежала, Гарри обернулся. В его глазах не было слёз. Была ледяная, страшная решимость и… знание. Слишком взрослое знание.

— Снейп мёртв, — просто сказал он, и его голос звучал чужим.— Я… я знаю. Видела, — выдохнула Эмма, но её взгляд был прикован не к телу профессора, а к странному, серебристому облачку, которое Гарри держал в склянке. Воспоминания. Снейпа.— Эмма, — Гарри посмотрел прямо на неё. — Мы… мы с тобой крестражы. Не настоящие. Но… в каждом из нас есть часть его души. Твоя метка… моя связь с ним… это не просто отголоски. Это осколки. Чтобы убить его навсегда… он должен убить нас.

Мир вокруг Эммы поплыл. Логика, её верный спутник, с ужасающей ясностью сложила пазл. Её сила, её кошмары, её связь… она была не случайностью. Она была преднамеренной. Часть души Тёмного Лорда, неудачно, но навсегда вплавленная в неё в ту ночь. И Гарри… в нём тоже была часть. Та, что связала их шрамы и сны.

— Ты идешь к нему, — не спросила, а констатировала она.Гарри кивнул.— Я должен. Это единственный способ.Эмма посмотрела на его лицо — юное, измождённое, но бесконечно родное. На Рона и Гермиону, которые готовы были идти с ним в ад. И приняла своё решение. Быстрое, как всегда, и бесповоротное.

— Тогда я прошу прощения, — тихо сказала она. — И прощаюсь.

Она обняла Гарри так крепко, как будто хотела впитать его в себя, запомнить каждую черточку. Потом обняла Рона и Гермиону.— Кончайте это, — прошептала она им. — За всех нас.

И прежде чем они успели понять весь смысл её слов, она развернулась и побежала. Не от битвы. А навстречу своей собственной, последней миссии.

Она не искала смерти. Она искала его. Фреда. Ей нужно было его увидеть. В последний раз. Она пробивалась через сражающихся, её палочка работала автоматически, отбрасывая врагов, но её мысли были уже далеко. И тогда она увидела его. Он сражался спиной к Джорджу где-то у разрушенной арки, отбиваясь от двоих Пожирателей. Он был жив. Цел. Сиял той самой бесшабашной отвагой, что всегда завораживала её.

Один из Пожирателей, высокий и костлявый, увидел её, промчавшуюся через зал. Его палочка метнулась в её сторону. Красный луч. Не «Авада». Что-то взрывное, разрушительное.

Расчёт был мгновенным. Она могла увернуться. Но Фред стоял к тому Пожирателю боком, не видя угрозы. Если она отпрыгнет, заклятье угодит в него или в Джорджа.

У Эммы не было выбора. У неё даже не было времени на сложную магию. Только на действие.

Она не крикнула. Не произнесла заклинания. Она просто бросилась вперёд, между лучом и Фредом, и изо всех сил толкнула его в сторону, к Джорджу.

— ФРЕД, ВНИМА…!

Луч попал не в неё напрямую. Он ударил в колонну прямо над ней. Каменная глыба весом в полтонны, вырванная взрывом, обрушилась вниз.

Она услышала его крик. Не свой. Его. «ЭММА!»

А потом — глухой, всепоглощающий удар. Тяжесть. Холод камня. И страшная, раздавливающая боль. Шея. Грудь. Правая рука, всё ещё сжимающая палочку. Всё было прижато, раздроблено. Она лежала, заваленная обломками, видя лишь узкую щель и кусочек пыльного неба где-то высоко.

Шаги. Быстрые. Паника. И его лицо, возникшее в просвете. Бледное, искажённое ужасом. Фред. Он пытался разгребать камни, его руки были в крови — её или его, она не знала.— Нет, нет, нет… Держись, Эмма! Сейчас вытащим!

Она попыталась покачать головой, но не смогла. Только губы шевельнулись. Изо рта потекла тёплая, солёная кровь.— Прости… Фред… — её голос был хриплым, едва слышным шепотом, пробивающимся сквозь хрипы. — Я… должна умереть… Во мне… частьчка… Тёмного Лорда… Пока я жива… он будет жить… Это… единственный способ…

Он замер, его глаза расширились от непонимания, а потом — от леденящего прозрения.— Что? Нет! Это бред! Мы тебя вытащим, вылечим!..— Найди… ту… кто будет… с тобой… — она продолжила, игнорируя его. Каждое слово давалось невероятной ценой. В глазах темнело. — Люблю… тебя…

Она чувствовала, как жизнь утекает из неё вместе с кровью. Но вместе с ней уходило и что-то ещё. То самое, чужое, тёмное, что жило в ней с детства. Оно сопротивлялось, цеплялось, но смерть физического носителя была сильнее. Она чувствовала, как метка на её ключице, та самая светящаяся ветвь, вспыхнула последним, пронзительно-ярким светом, а потом начала гаснуть, как угольки.

— НЕЕТ! — закричал Фред, и это был крик абсолютной, безутешной потери.

Но Эмма его уже не слышала. Её взгляд стал неподвижным, устремившись в тот клочок неба. На её губах застыла не улыбка, а странное, спокойное выражение — выражение законченного расчёта, выполненного долга. Она отдала всё. Свою жизнь. Свою любовь. Свою проклятую силу. Чтобы у них был шанс. Чтобы он жил.

А где-то в глубинах леса, в момент, когда свет в её глазах погас, Волан-де-Морт, сражающийся с Гарри Поттером, вдруг почувствовал это — потерю. Небольшую, почти незаметную трещину в своей, казалось бы, нерушимой душе. Ещё один осколок, ещё одна привязка к миру живых… исчезла. И от этого ему стало чуть более одиноко, чуть более уязвимо. Эмма Поттер, «девочка, которая поглотила часть проклятья», совершила свой последний и самый важный акт неповиновения. Она умерла по своей воле. И забрала с собой в небытие кусочек его бессмертия.