Семнадцать, осколки и летающий мотоцикл

Лето в доме Дурслей было иным. Не просто серым и унылым, а звенящим от напряжения последнего часа перед бурей. Гарри, Эмма и Дурсли сидели за одним столом, но их разделяла пропасть молчания, наэлектризованная невысказанным: сегодня, в полночь, защита, дарованная кровным родством, падёт. Гарри и Эмме исполнится семнадцать. Они станут взрослыми в глазах магического закона. И станут абсолютно беззащитными перед Волан-де-Мортом и его Пожирателями, которые наверняка уже знали дату и ждали своего часа.

Эмма методично доедала тост, её ум просчитывал вероятности, слабые места, возможные сценарии. Она чувствовала, как Гарри рядом с ней буквально вибрирует от нетерпения и страха. Они были одни. Сириус был мёртв. Люпин, Тонкс, другие члены Ордена — где-то там, готовили операцию, о которой они ничего не знали.

И тогда раздался стук. Не в дверь, а в окно — отчаянный, сумасшедший. К нему прижался пухлый, перепуганный лицом… Мандрагора? Нет, это был Кричер, домовый эльф Сириуса, но выглядевший так, будто его преследовали дементоры. В клюве у совы, вцепившейся когтями в подоконник, была записка.

План. Безумный, отчаянный план Ордена Феникса. «Притвориться семью Гарри Поттерами». Перемещение в безопасное место. В Нору. Но не сейчас. Позже. После полуночи. Им нужно было дождаться сигнала и быть готовыми к прыжку в неизвестность.

Когда Гарри зачитал план, в комнате повисла тишина. Потом Эмма фыркнула. Звук был настолько неожиданным и таким… нормальным, что Гарри вздрогнул.— Сколько, говоришь, Гарри Поттеров у меня теперь? — спросила она, поднимая на брата бровь. В её глазах, вместо страха, вспыхнуло что-то вроде усталой иронии. — У меня и одного балбеса хватает, вечно приключения на свою голову находящего. А теперь их будет семь. Я точно, абсолютно точно поеду кукухой. Вот точно. Меня доведёт. — Она вздохнула, отодвинула тарелку. — Ладно. Поехали, что ли.

Её сухой, почти циничный тон стал для Гарри якорем. Если она могла шутить (или делать вид), значит, не всё потеряно.

Полночь. Защита пала. И тут же мир взорвался. Появление членов Ордена в доме Дурслей. Хаос, крики, зелья Полижуса. И внезапно — Эмма не просто «одна из семи Поттеров». Ей выпала самая опасная роль — лететь с Хагридом на мотоцикле, самом заметном и уязвимом транспорте. Рядом с ними должен был лететь Джордж Уизли на второй метле. Фреда рядом не было — он был в другой группе.

Небо над Сурреем превратилось в ад. Пожиратели Смерти напали мгновенно, как только они поднялись в воздух. Вспышки заклятий, рёв ветра, крики. Эмма, вцепившись в Хагрида, стреляла назад, её тёмно-дубовая палочка метала щиты и оглушающие заклятья с холодной точностью. Она видела, как рядом метаются другие пары, как в кого-то попадают…

И тогда она увидела его. Смертельное заклятье, зелёный сноп искр, летящее прямо в спину Джорджу, который, отстреливаясь, не видел угрозы сзади. Время замедлилось. Мысль была мгновенна и проста: Нет. Не ещё один. Не Сириус. Не Джордж.

Она рванула палочкой, не пытаясь создать щит — не успела бы. Вместо этого она послала сильнейшее отталкивающее заклятье «Отрибус!» не в заклятье, а в самого Джорджа. Волна силы ударила его в бок, сдёрнув с метлы и отбросив в сторону. Смертельное заклятье просвистело в пустоте, где он только что был.

Но инерция и резкость её движения были таковы, что она сама не удержалась. Мотоцикл рыскнул. Что-то горячее и острое — не заклятье, а, скорее, металлический осколок, отбитый от какой-то детали взрывом — впилось ей в плечо, чуть ниже ключицы. Боль была острой и жгучей, но не смертельной. Она вскрикнула, потеряв на мгновение концентрацию, но Хагрид одной рукой удержал её, другой продолжая отстреливаться.

Джордж, оглушённый падением и её толчком, сумел перехватить управление и рванул вниз, к спасительной темноте. Он был цел. Непоражённый.

Дальше был безумный полёт, погоня, прыжок в неизвестность, и наконец — жёсткое, но живое приземление перед домом Уизли. Хаос, крики, слёзы миссис Уизли, обнимающей всех подряд. Эмма вывалилась из коляски мотоцикла, прижимая окровавленную руку к груди. Боль пульсировала, но была терпимой. Она искала глазами.

Сначала увидела Фреда. Он был бледен, его глаза бешено металлись, выискивая брата. Потом увидел её, её кровь на рубашке. Он рванулся к ней, но в этот момент из темноты выскочил Джордж — живой, невредимый, только перепачканный и взъерошенный.

— Джордж! — закричал Фред, хватая брата за плечи, осматривая.— Всё в порядке, я… меня что-то оттолкнуло, — бормотал Джордж, ошарашенно глядя на Эмму.

Фред перевёл взгляд с брата на неё. На её бледное лицо, на кровь, сочащуюся сквозь пальцы. Понимание, медленное и ужасное, отразилось в его глазах. Это она. Она толкнула Джорджа. Она приняла удар на себя.

Он подошёл к ней, его лицо было каменным.— Твоё плечо, — сказал он глухо.— Пустяки, — отмахнулась она. — Осколок. Вытащат. Джордж… Джордж цел?— Цел, — кивнул Фред. Потом его каменная маска дрогнула. В его глазах смешались облегчение, ярость, боль и что-то невероятно нежное. — Идиотка. Героическая, безумная идиотка.

Он не стал её обнимать — боялся сделать больно. Просто опустился перед ней на одно колено, аккуратно отодвинул её окровавленную руку и быстрым, точным движением палочки наложил временную перевязку, остановив кровь.— Сейчас тебя долечит мама, — сказал он, поднимаясь. — А потом… потом мы поговорим.

Эмма слабо улыбнулась, чувствуя, как адреналин начинает отступать, а боль и усталость накатывают с новой силой. Они были в Норе. Они были живы. Джордж был цел. Гарри был цел. Она была ранена, но это пустяк. Они пережили первую битву этой новой, открытой войны. И теперь им предстояло готовиться к следующей. Но теперь они были вместе. Вся странная, шумная, любящая семья Уизли. И её рыжик, который смотрел на неё сейчас таким взглядом, в котором было всё: и «я тебя убью за твою храбрость», и «благодарю тебя за брата», и «я так боюсь тебя потерять», и просто «люблю».

Они прошли через огонь. И вышли с другой стороны — обожжённые, но не сломленные. И самое главное — вместе. А это была лучшая защита, какую только можно было придумать.