Алгоритм избегания

Пробуждение было медленным и мучительным. Сначала сквозь сон пробился солнечный луч, ударив прямо в глаза. Затем — тяжёлый, свинцовый стук в висках. Потом — волна тошноты. И только потом, словно последний и самый страшный удар, пришло воспоминание. Чёткое, как лезвие. Её собственный голос, кричащий пьяные, слюнявые слова Фреду Уизли на улице Хогсмида.

Эмма застонала и натянула одеяло на голову, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила её. Стыд был таким острым и физическим, что её снова начало тошнить. Она была Эмма Поттер. Рациональная. Контролирующая. Никогда не теряющая достоинства. А вчера она превратилась в пьяную, истеричную девочку, которая вывалила свои самые сокровенные, глупые чувства на всеобщее обозрение. Перед ним. Перед Джорджем. Перед, возможно, всем Хогсмидом.

Она лежала неподвижно, слушая, как в соседней кровати ворочается Гермиона, а Джинни тихо похрапывает. Они тоже, наверное, помнят. Но для них это было просто пьяной выходкой. Для неё же это было катастрофой, равной по масштабу падению Тёмного Лорда. Она разрушила хрупкое равновесие, которое так тщательно выстраивала годами.

Логика, её верный, но сейчас казавшийся издевательски бесполезным, союзник, тут же принялась анализировать ситуацию. Цель: минимизировать ущерб. Задача: избегать объекта признания (Фред Уизли) до тех пор, пока эмоциональная реакция не угаснет и не будет разработана новая стратегия взаимодействия. Стратегия: полное уклонение.

Эмма встала, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Она приняла холодный душ, который немного прояснил голову, но не смог смыть стыд. Надела свою самую обычную, ничем не примечательную мантию, собрала волосы в тугой, строгий хвост. Её лицо в зеркале было бледным, с синяками под глазами, но выражение — привычно каменным. Маска была надета. Теперь нужно было вести себя соответственно.

В столовой она села рядом с Гермионей, которая выглядела не лучше, и Гарри, который смотрел на них с немым вопросом.— Что вчера случилось? — тихо спросил он.— Неэффективное использование свободного времени, — буркнула Эмма, уставившись в тарелку с овсянкой, которую не могла заставить себя есть.Гермиона только мрачно покраснела.

И тут Эмма почувствовала его. Не увидела, а именно почувствовала — знакомое покалывание на затылке, лёгкое изменение атмосферы. Фред и Джордж вошли в зал. Она не подняла головы, но её периферийное зрение уловило движение рыжих волос. Её пальцы судорожно сжали ложку. Она заставила себя дышать ровно. Алгоритм избегания, шаг первый: не смотреть.

Она чувствовала, как его взгляд скользит по их столу. Задерживается на ней. Она продолжала изучать овсянку, как будто в ней были зашифрованы все тайны мироздания. Потом взгляд ушёл. Она выдохнула.

Весь день она превратила в мастер-класс по уклонению. Она шла только по малоиспользуемым коридорам. На уроках садилась так, чтобы её спина была к двери или чтобы между ней и проходом были другие студенты. В библиотеке занимала самый дальний, тёмный угол, куда даже солнечный свет с трудом пробивался. Марс, её верный часовой, сидел рядом, насторожённый, будто чувствуя напряжённость хозяйки.

Однажды, выходя из кабинета зельеварения, она увидела в конце коридора знакомую высокую фигуру, разговаривающую с Ли Джорданом. Она мгновенно свернула в ближайшую нишу с броневыми доспехами и замерла, прижавшись спиной к холодному металлу, пока их голоса и шаги не затихли вдали. Сердце колотилось как бешеное. Она чувствовала себя нелепо, как первокурсник, прячущийся от пухлого пьющего рыцаря.

Но самым трудным был вечер в гостиной Гриффиндора. Здесь избежать его было практически невозможно. Она села в своё кресло у окна, взяла самую толстую и скучную книгу по истории магического законодательства (том «Нормы провоза гиппогрифов через границы, 1456-1678 гг.») и уткнулась в неё носом, создавая непроницаемый барьер из пергамента и чернил.

Он вошёл с Джорджем. Их смех, обычно такой весёлый и заразительный, теперь резал её по живому. Она сидела неподвижно, чувствуя, как каждое волокно в ней напряжено, ожидая, что он подойдёт. Что он что-то скажет. Спросит, как она себя чувствует. Попытается заговорить о вчерашнем.

Но он не подошёл. Он и Джордж устроились у камина, болтая с другими семикурсниками. Иногда его смех доносился до неё, и каждый раз она вздрагивала. Она не решалась поднять глаза, но краем зрения видела, как он иногда бросал быстрые, непонятные взгляды в её сторону. Не насмешливые. Не снисходительные. Какие-то… озадаченные. Или вопросительные.

Раз в час Эмма под предлогом «проверить цитату» поднималась и уходила в спальню, просто чтобы перевести дух. Возвращалась через десять минут и снова погружалась в гиппогрифов.

Так прошло два дня. Два дня мучительного, унизительного избегания. Она почти не ела, плохо спала, и её продуктивность упала до нуля. Даже Снейп на зельеварении заметил её необычную рассеянность и язвительно поинтересовался, не отравилась ли она своими же собственными идеальными отварами.

На третий день, когда она, как призрак, скользила по пустому переходу на седьмом этаже, её путь преградили. Не он. Джордж. Он стоял, прислонившись к стене, с видом человека, который ждёт уже довольно долго.

— Прячься-прячься, — сказал он без предисловий, его голос был непривычно серьёзным. — Интересная тактика. Но, знаешь, у неё есть фатальный недостаток.

Эмма замерла, готовая развернуться и бежать, но её ноги словно приросли к полу.— Она не работает, когда тебя нашли, — закончил Джордж.

Он смотрел на неё, и в его глазах не было обычного веселья. Было что-то похожее на усталую доброту.— Эмма, — сказал он, помолчав. — Ты же умная. Умнее нас обоих, если честно. Ты действительно думаешь, что можно вот так… исчезнуть? И всё само рассосётся?

Она не ответила. Не могла. Комок в горле мешал говорить.— Фред… — Джордж вздохнул и почесал затылок. — Он не знает, что делать. Он, блин, никогда не знает, что делать в таких ситуациях. Он либо шутит, либо взрывает что-то. А тут… тут нельзя ни шутить, ни взрывать. Понимаешь?

Эмма молча кивнула, глядя куда-то мимо его плеча.— Он хочет поговорить. Нормально. Без… э-э… сливочного пива и прочего. — Джордж сделал паузу. — И мне кажется, тебе тоже стоит с ним поговорить. Потому что этот ваш… взаимный морок уже достал всех. Даже меня.

Он оттолкнулся от стены.— Он ждёт в «комнате, где всё теряется». Ты знаешь, о чём я. Через час. — И, не дожидаясь ответа, Джордж развернулся и ушёл, оставив Эмму одну в тихом коридоре с гудящей от паники головой и одним простым, ужасным выбором: продолжать бежать или, наконец, повернуться и посмотреть правде в лицо.