Карта, плащ и клубок лжи

Весна пришла в Хогвартс вместе с оттепелями, грязевыми лужами во дворе и новым витком напряжения. Побег Сириуса Блэка из, казалось бы, неприступного Азкабана, висел над школой дамокловым мечом. Поговаривали, что его цель - Гарри. Эмма наблюдала, как брат замыкается в себе, как он зацикливается на этой угрозе, и её логичный ум отчаянно искал лазейки, слабые места в истории. Зачем убийце, уже осуждённому и сбежавшему, рисковать всем, чтобы добраться до школьника? Месть? Но за что? Её подозрения, как и у многих, падали на Питера Петтигрю - того самого, кого Блэк, по официальной версии, убил. Что-то в этой истории не сходилось.

Именно в этот момент Гарри, доведённый до отчаяния конфискацией метлы после падения в матче против Когтеврана (и визита дементоров), совершил нечто, по мнению Эммы, одновременно гениальное и безрассудное. Он купил в Хогсмиде, с помощью тайно полученного разрешения, самое дорогое и совершенное средство для полёта - Огненную Молнию.

Эмма, увидев метлу, испытала смешанные чувства. С одной стороны, восхищение техническим совершенством артефакта. С другой - холодную ярость от того, что брат так легко поддался на провокацию (а покупка такой вещи без ведома школы была чистой воды провокацией). Но когда профессор МакГонагалл, вместо того чтобы наказать Гарри, фактически назначила его в сборную Гриффиндора, ярость сменилась на холодное, аналитическое понимание: в игру вступили взрослые. И их правила были ей не до конца ясны.

Но настоящие открытия ждали её в другом месте.

Как-то раз, вернувшись поздно из библиотеки, Эмма застала в гостиной необычную сцену. Гарри, Рон и Гермиона сидели, сбившись в кучу, над каким-то большим, потрёпанным пергаментом. На их лицах были смесь восторга и ужаса.- Что происходит? - спросила она, подходя.Гарри вздрогнул и попытался прикрыть пергамент, но было поздно. Эмма уже видела. На бумаге были не чернильные линии, а движущиеся, живые черточки, подписанные именами. Это была карта. Карта всего Хогвартса. И на ней, в этот самый момент, в гостиной Гриффиндора светились четыре точки: «Гарри Поттер», «Рональд Уизли», «Гермиона Грейнджер» и... «Эмма Поттер». Но что было шокирующе - в коридоре прямо за их дверью стояла точка с подписью «Питер Петтигрю».

- Это невозможно, - тихо сказала Эмма, её мозг отказывался верить. - Он мёртв.- Не совсем, - мрачно произнёс Рон, указывая на точку, которая принадлежала его крысе, Коросте. - Смотри.

Эмма смотрела, как точка «Питер Петтигрю» движется по коридору, заходит в их спальню и сливается с точкой «Рональд Уизли». Логика, её верный компас, сломалась. Крыса. Анимаг. Жив. Все эти годы. Рядом с её братом.

В голове у неё щёлкнуло. Как механизм, вдруг вставший на место. Блэк не охотился на Гарри. Он охотился на Петтигрю. История с предательством была ложной. И если это так... то кто тогда настоящий предатель? Холодный ужас, чистый и ясный, сковал её.

В тот же вечер, следуя по карте за точкой «Сириус Блэк», которая внезапно появилась в коридоре возвращения, они наткнулись на нечто ещё более невероятное. Гарри, движимый слепой яростью, бросился на человека, которого считал убийцей родителей. А потом появился Люпин. И Снейп. И правда, уродливая и страшная, как дементор, начала вылезать наружу.

Эмма стояла в Шепчущей Виселице, вцепившись в палочку, её ум работал с бешеной скоростью, переваривая шквал информации: Пожиратели Смерти, анимаги, несправедливое осуждение, предательство лучшего друга... и крыса. Всегда эта проклятая крыса. Она видела, как Гарри, сломленный, опускает палочку, отказываясь от мести. Видела, как Снейп, ослеплённый обидой и жаждой славы, пытается всех арестовать. И видела, как её брат и профессор Люпин, объединившись, обезоруживают его.

А потом пришли дементоры. Целая туча ледяного отчаяния, сметающая всё на своём пути. Эмма почувствовала, как тьма накатывает снова, слышала крики, видела вспышки зелёного света. Она пыталась поднять палочку, произнести заклинание, но счастливое воспоминание ускользало, тону в панике. И тогда она увидела его. На другом берегу озера. Силуэт, посылающий могущественного патронуса - не туманного, а сияющего, в виде животного. Он прогнал дементоров. Он спас их.

Потом была бешеная погоня за Петтигрю, его бегство, отчаяние Блэка, и... путешествие во времени. Гермиона и её таинственный артефакт. Эмма, оглушённая, оставалась с раненым Снейпом и Люпином, в то время как Гарри и Гермиона исчезли в ночи.

Они вернулись, спасая не только Блэка, но и гиппогрифа Клювокрыла от казни. Эмма, всё ещё не веря в происходящее, видела, как Сириус Блэк, измождённый, но с горящими глазами, смотрит на Гарри и на неё. В его взгляде была такая боль, такая надежда и такая неуклюжая нежность, что её собственное сердце сжалось. Этот человек, этот «убийца», был её крёстным. Единственным, кто остался от прошлого родителей. И он был невиновен.

Когда Блэк улетел на гиппогрифе в ночь, а всё закончилось, в Хогвартсе воцарилась странная, вымученная тишина. Правда была известна лишь горстке людей. Официальная версия оставалась прежней: Блэк - опасный преступник, Люпин - оборотень, вынужденный уйти. Снейп затаил ещё более глубокую обиду.

Эмма сидела на берегу Чёрного озера через несколько дней после этих событий. Марс притих рядом. В голове у неё был хаос. Ложь, предательство, несправедливость, скрывавшиеся десятилетиями. И сквозь этот хаос пробивалось одно ясное, невероятное чувство - облегчение. У Гарри появился кто-то. Нет, не просто кто-то. Семья. Крёстный, который готов был за него умереть. Это меняло всё.

Рядом упал камешек, отскочив от воды. Она подняла глаза. На склоне холма стоял Фред. Не с Джорджем. Один. Он не подходил, просто ждал.

Эмма встала и поднялась к нему. Она не знала, что сказать. Как выразить этот вихрь?- Ты знал? - спросила она наконец, когда они пошли рядом по тропинке. - Про... всё это?- Про старую карту и анимагов? Отчасти. Про Блэка и Петтигрю? Нет. - Он покачал головой. - Это было... грандиозно. И ужасно.- Да, - просто сказала Эмма.- Гарри... с ним всё будет в порядке? - в его голосе прозвучала неподдельная забота. Не только о легенде, а о её брате.- Теперь - да. У него есть причина... не сдаваться.Фред кивнул. Они шли молча. Потом он сказал:- Знаешь, я всегда думал, что самая крутая магия - это та, что заставляет смеяться. Но сейчас... сейчас я понимаю, что есть магия и покруче. Та, что может исправить прошлое. Хотя бы для одного человека.

Он посмотрел на неё. И в его взгляде не было ни шутки, ни флирта. Было взрослое, серьёзное понимание того, через что она прошла. Он видел не просто подругу, пережившую опасность. Он видел девушку, столкнувшуюся лицом к лицу с чудовищной несправедливостью мира и оставшуюся стоять. Оставшуюся думать. Оставшуюся заботиться о брате.

- Спасибо, - сказала Эмма неожиданно для себя.- За что? - удивился он.- За то, что не спрашиваешь лишнего. И за то, что... просто здесь.

Он улыбнулся. Не своей обычной озорной ухмылкой, а той же сдержанной, тёплой улыбкой, что была у него в Рождество.- Всегда, миледи. Куда же я денусь? - И, помолчав, добавил: - Кстати, у меня созрела идея для одного продукта. «Портативный укрыватель от неприятных разговоров». Что скажешь?

Эмма фыркнула, и это прозвучало почти как смех. Почти.- Сомнительная рыночная ниша. Но техническая реализация могла бы быть интересной. Обсудим.

Третий курс подходил к концу. Он принёс не только новые знания, но и страшные истины, и невероятные надежды. Эмма Поттер поняла, что мир не чёрно-белый. Он полон теней, полутонов и спрятанной правды. И в этом сложном, опасном мире было несколько якорей: верность брата, ум Гермионы, храбрость Рона... и эта странная, нерушимая связь с рыжим выдумщиком, который умел говорить с ней на языке логики, даже когда сам мир сходил с ума. Она была ещё молода. Но после этой весны она чувствовала себя старше. Готовой ко всему, что приготовит ей четвёртый курс. И, возможно, готовой когда-нибудь пересмотреть своё решение «довольствоваться дружбой». Потому что то, что было между ними, уже давно переросло обычные рамки. И они оба это знали.