Приколы, пирожки и неуместный смех

Дружба с близнецами Уизли стала для Эммы неожиданным, но строго логичным дополнением к её новой жизни. Фред и Джордж были хаосом в его наиболее концентрированной и веселой форме. Они нарушали все её правила о порядке и предсказуемости, и, что было самым странным, ей это начало нравиться.

Их «приколы» были, по сути, прикладными исследованиями в области магии с непредсказуемыми результатами. Эмма наблюдала за ними с интересом учёного, изучающего новый вид.

Как-то раз, за завтраком, Джордж «случайно» уронил жвачку-попрыгунку в чашку с апельсиновым соком Перси. Напиток внезапно зашипел и начал менять цвета, пока не стал ядовито-неоново-зелёным. Перси вскрикнул от негодования. Большинство гриффиндорцев захихикали. Эмма же, отложив книгу, внимательно посмотрела на остатки жвачки.- Интересно, - сказала она задумчиво. - Пигментация вызвана реакцией с кислотой цитрусовых? Или это заложенное преобразующее свойство, активируемое любой жидкостью?Фред, сидевший напротив, сверкнул зубами в улыбке.- За фунт филологического сиропа скажу, миледи!- Информация, добытая шантажом, ненадежна, - парировала Эмма, но уголки её губ дрогнули.

Именно Фред чаще других становился источником этого странного чувства - лёгкости, которая пробивалась сквозь её обычную сдержанность. Он обладал даром находить её в самых неожиданных местах: в дальнем углу библиотеки (где Марс тут же подбегал к нему тереться об ноги), на пустом мосту через внутренний двор, когда она пыталась мысленно реконструировать лекцию по астрономии.

- Мысль застряла, как пузырь в трубе? - как-то спросил он, появляясь будто из ниоткуда и прислоняясь к перилам рядом.- Я анализирую орбитальные аномалии спутников Юпитера в контексте гравитационного влияния солнечных вспышек, - ответила она, не отрывая взгляда от пергамента.- А, понятно. Значит, просто скучно, - заключил Фред с абсолютно серьёзным видом. И протянул ей пирожок, тёплый и пахнущий корицей. - Вот тебе противоядие от скуки. С гарантией от Уизли. Побочный эффект - возможны приступы неконтролируемого веселья.Эмма взяла пирожок. Он действительно был очень вкусным.- Ты украл это с кухни, - заявила она, не как обвинение, а как констатацию факта.- Освободил из плена скучной кулинарной рутины для высших целей, - поправил он, и его глаза смеялись. - Ну что, помогло с аномалиями?И странное дело - после пары кусочков и его нелепых комментариев о «вспыльчивом характере Солнца» задача действительно показалась проще.

Но настоящая проверка их странной дружбы случилась на уроке истории магии. Профессор Бинс монотонно бубнил о Гоблинских восстаниях. Воздух в классе был спёртым и сонным. Даже Гермиона клевала носом. Эмма старательно вела конспект, но её мысли тоже начинали путаться.

Именно в этот момент она почувствовала лёгкий щекотка у себя на шее. Она машинально провела рукой и сняла с воротника мантии крошечного, ярко-оранжевого слизняка. Слизняк замер у неё на ладони, а потом медленно начал раздуваться, меняя цвет на насыщенный фиолетовый, и на его спине проступили светящиеся буквы: «УСНИ И УМРИ».

Это была работа Фреда. Он сидел через два ряда и смотрел на неё, притворяясь невинным, но его плечи слегка тряслись от сдерживаемого смеха.

И с Эммой случилось нечто непредвиденное. Логика подсказывала: это срыв учебного процесса, непочтительность к преподавателю (пусть и к призраку), глупый и негигиеничный розыгрыш. Она должна была холодно посмотреть на Фреда и выбросить слизняка. Но вид этого глупого, раздувающегося, светящегося существа у неё на руке, абсурдность ситуации в этом душном классе, контраст между скучной лекцией и этой вспышкой бессмысленного творчества - всё это сложилось воедино.

Ком в горле превратился в лёгкий, давящий смешок. Она прикусила губу, но было поздно. Из её горла вырвался сдавленный, совершенно неуместный звук - нечто среднее между чихом и хихиканьем. Она тут же накрыла рот рукой, но её плечи затряслись. Она пыталась смотреть в пергамент, но буквы расплывались. Слизняк на её ладони, теперь уже зелёный и с буквами «БУДЬ ЯРЧЕ!», казался самым смешным, что она видела в жизни.

Гермиона открыла глаза и укоризненно посмотрела на неё. Рон, сидевший рядом, с удивлением ухмыльнулся. А Фред, поймав её взгляд, уже не скрывал своей широкой, торжествующей улыбки. Он подмигнул.

Их взгляды встретились на секунду - её, полные сдерживаемых слёз смеха и паники от этой потери контроля, и его, сияющие чистым, озорным восторгом от того, что ему удалось рассмешить Эмму Поттер.

Урок, к счастью, скоро закончился. Едва выйдя в коридор, Эмма, всё ещё слегка вздрагивая, повернулась к Фреду, который неотступно следовал за ней.- Это было... крайне неэффективно с точки зрения учебного процесса, - сказала она, стараясь вернуть себе ледяной тон, но голос всё ещё дрожал от смеха.- Зато эффективно с точки зрения борьбы со скукой, - беззастенчиво парировал он. - Твой смех, кстати, весьма мелодичный. Надо записать на магнитофон и продавать как тонизирующее средство.- Если ты это сделаешь, я найду способ превратить твои волосы в настоящий цвет слизняка, - пообещала она, но угроза теряла силу из-за того, что она всё ещё не могла полностью подавить улыбку.- Обещание? - его глаза заискрились. - Я уже чувствую вдохновение для новой линейки продуктов: «Окрашивающие ослизнители от Уизли! Позор твоим врагам стильно!»

Он схватил её за руку (не за ту, где всё ещё был слизняк, к счастью) и потянул за собой, прочь от толпы, вываливающейся из класса. Джордж, шедший рядом, только качал головой с улыбкой.

В тот день Эмма поняла, что дружба с Фредом Уизли - это нечто вроде опасного, но увлекательного эксперимента. Он был как её зелья - непредсказуемый, иногда взрывоопасный, но всегда заставляющий её чувствовать себя... живой. И смех, даже самый неуместный, оказался очень приятным побочным эффектом. Марс, шедший за ними следом, мурлыкал, будто одобрял это новое, хаотичное дополнение к их упорядоченному миру.