Глава 12. Чтение игры

Джошуа

- Идем на лед, - ударил по плечу вратарь, обращаясь к Холдеру. - Пора остудить твой пыл.

Пока парни, посмеиваясь над невезением нашего любвеобильного форварда с айс-герлз, неторопливо двигались к выходу, я переглянулся с Роуэном. Показалось, он встревожен не меньше моего. Вот только если я еще мог совладать с эмоциями, исключая разве что гнев на играх, то капитан свою раздражительность и нервозность и не думал скрывать.

Когда мы добрались до новой локации, девушки уже успели переобуться в коньки, а некоторые даже проехались по той части хоккейной площадки, что не была заставлена натянутыми баннерами и аппаратурой. Все, кроме Блэкер. Она находилась на скамейке запасных, беседуя с той же брюнеткой, которая сейчас закинула ногу на борт для растяжки. Тиа что-то спокойно ей объясняла, плавно проводя рукой от бедра до ступни и, кое-где, слегка массируя.

- Работаем по той же схеме: сначала капитаны, поодиночке, потом общее фото и случайные сочетания. Шевелитесь, ребята! - скомандовал фотограф, настраивая камеру и прохаживаясь по ковру, специально уложенному на льду.

Амелия заняла место по левую руку от Роуэна, и лицо его, хоть и чуть, но смягчилось. Блэкер-я-не-такая-как-все присела на лавку и с нескрываемым интересом принялась наблюдать за происходящим.

- Тиа, а ты что, к нам не выйдешь? - Лиам, полностью позабывший о былой скованности, вальяжно направился к ней.

- Томпсон! - окликнул я его, кивнув на освободившееся место у черного хромакея. - Твоя очередь.

Был ли на самом деле он следующим, я не знал, но пусть свалит подальше от моего пломбирчика.

Я спокойно подъехал к скамейке запасных, Тиа же, непринужденно покачивая стройными ногами, принялась наблюдать за моими действиями. Молча положил на борт шлем, который так и не надел ни разу за сегодня, снял крагу, засунул ее под мышку и, по привычке, провел пальцами по волосам.

- Да красивый, красивый, - язвительно прошептала тренер айс-герлз.

Главным было не выдать смущения. Секунду помедлив, я надел крагу и взглянул на нее.

- Благодарю, - ответил с учтивым поклоном. - Ты тоже весьма хорошенькая.

Пережить этот момент, не рассмеявшись, было настоящим испытанием. К моему счастью, Тиа проиграла и натянуто улыбнулась.

- Как и та фанатка?

- Что? - В первое мгновение я не понял, о ком она говорит, но потом осенило. - Боже мой, - выдохнул я. - Если ты про вчерашнее... каюсь, помахал той блондинке. - Блэкер вскинула темные брови. - И это будет звучать глупо, но я перепутал... - все еще не сводя с нее взгляда, я переступил с ноги на ногу. - Ну, знаешь, в эйфории шел в раздевалку, высматривал тебя, а потом смотрю на трибуну - ты. Помахал, стер льющийся на глаза пот, и понял: не ты.

- М-м, - промычала Тиа.

- Серьезно, - я строго посмотрел на фигуристку, та в ответ прищурилась.

Я видел смысла лгать, потому что всегда плохо получалось, но и прямолинейность моя чаще оборачивается против меня.

Мы еще вернемся к теме моей преданности, когда будем наедине. Взгляните на нее: знает, что при посторонних я связан по рукам и ногам. Ладно, найду способ доходчиво объяснить ей, что она для меня значит.

- Томпсон задал хороший вопрос. Почему не на льду?

По глазам видно, что Блэкер здесь некомфортно. Именно на льду, ведь в раздевалке была совсем другой - раскрепощенной, контролирующей, но сейчас - готовой слиться с лавкой.

- Это фотосессия девочек, я всего лишь тренер, - слова давались Тии с видимым трудом. - Их будут видеть на каждом матче, в прыжках и пируэтах. Болельщики должны знакомиться с ними, - на ее губах снова появилась узкая, неуверенная улыбка, - а не со мной. К тому же, фотографий в раздевалке сделано предостаточно.

- Только из-за этого? - Оказывается, ни я один тут врать я не имею. - Или причина в том, что ты боишься выйти на лед?

- Не боюсь! - оскорбленно воскликнула она. Оглядевшись и убедившись, что никто не обратил на нас внимания, почти шепотом добавила: - Не боюсь.

- Тебя трясет, - я констатировал очевидное. Все это время, пока мы стояли, я замечал, как она каждый раз, услышав скрежет конька по льду, прикрывала глаза и выдыхала.

- Наверное, потому что я почти голая и замерзла, - Тиа упрямилась, злилась, что я был прав. - Да и вообще, я собиралась выйти на общее фото.

- Это необязательно.

Мне вовсе не нужно, чтобы она что-то доказывала. Я только хотел честности, но, вероятно, слишком многого требую от человека, который меня даже не знает.

- Ты же доведешь меня до коврика? - ее голос стал строже, когда она приблизилась к калитке. - В этих кроссовках я сто раз навернусь, пока дойду.

Боже, как же она очаровательна, когда ворчит.

- Разумеется, я здесь для того, чтобы оберегать тебя, - я перекинул руку и потянул вверх массивную рукоять железного замка калитки.

Тяжелая дверца распахнулась с протяжным скрежетом. Тренер айс-герлз, неуверенно взглянув на мои ноги, расслабленно балансирующие на скованной холодом воде, выдохнула. Я протянул руку. Через мгновение нерешительности фигуристка вложила ладонь в мою крагу, и, как только ее нога коснулась льда рядом со мной, я мягко переложил ее руку в сгиб локтя.

Не глядя на меня, Блэкер нарушила молчание:

- Я не боюсь, - процедила она сквозь зубы, впиваясь в предплечье.

- Угу, - я посмотрел вниз на это ничего-не-боящееся создание. - Поэтому я еле сдерживаюсь от боли, чтобы не закричать, ведь ты сдавила мне все вены?

- Что? - Она ослабила хватку и подняла на меня взгляд испуганного олененка, но, увидев на моем лице улыбку, сдавила сильнее. - Переживешь.

Доведя Блэкер до коврика, я удостоверился, что она твердо стоит на ногах. Было сложно мыслить, когда ее бедра едва прикрывал матовый бифлекс с золотистыми шнурочками. Понимаю, для фигуристок выступать полуголыми в порядке вещей, но все равно раздражает сам факт того, что, хоть это и красиво, но ужасно сексуализировано. Несправедливо, когда мы стоим в такой броне, а Тиа и девчонки - в куске эластичного трикотажа, как аксессуары. Видимо, это действительно уже настолько нормализовалось, что они и не замечают.

Не лезь, Джош. Они сами разберутся.

Около аппаратуры стоял маленький раскладной столик, на котором лежали наши клюшки. Я взял свою, сверху черную, а от середины до самого мыса крюка перетекающую в белый цвет - тейп тоже выбирал белый, - и подкатил к баннеру. Клайд сделал несколько одиночных снимков, подав знак, что я свободен.

Тиа, сложив руки на груди, застыла в позе невозмутимого контролера, но чуть расслабилась, когда подкатили девушки, а затем и Томпсон с Холдером. Но стоило ей отвлечься от разговора, как взгляд скользил к сияющей от ламп фотографа глади льда.

- Общее фото! - взревел Клайд, возмущенный тем, что секундой ранее Уэсли, споткнувшись о ножку отражателя, едва не устроил катастрофу, но, ловко поймав, с глупой улыбкой вернул все на место.

Стоило мне лишь на миг отвлечься, поддавшись смеху над этой нелепой ситуацией, как темноволосый бородатый форвард уже выполнял мою работу, сопровождая Тию до нужной точки.

Вот засранец.

- Тиа, я на самом деле парень неплохой, - шептал ей Холдер. Но с понятием шепота у него, как мы знаем, есть определенные проблемы. - Может, замолвишь насчет меня словечко перед своей командой?

Клайд переставлял нас местами для лучшего кадра, Блэкер послушно вставала, куда тот указывал, даже казалось странным, что не спорила, как в раздевалке. Мое внимание было сосредоточено на том, чтобы подхватить ее, если она вдруг поскользнется. Тем временем бесконечный поток слов Холдера проносился мимо ушей.

- Нет, - ответила она, чем вызвала у собеседника разочарованный выдох.

- Злая ты, - с горечью констатировал он и собственнически положил руку ей на плечи.

Тиа лишь равнодушно покосилась, закатив глаза. Мои же эмоции были совсем иными. Я только открыл рот, чтобы съязвить и смахнуть его руку, как возник голос Роуэна:

- Убрал, - приказал он.

Холдер нагло оскалился, но подчинился.

Ужасно раздражало, что это сказал не я! Неужели не могу отстоять свое? Черт возьми, такое чувство, что я - тот самый муж из оранжево-черных фильмов.

Былое настроение испарилось, и выдавливать из себя улыбку стало непосильной задачей. Цель прежняя - безопасность Блэкер. Однако гнев от невозможности использовать все доступные средства начал разъедать изнутри.

На последний общий снимок мы выстроились в три яруса: хоккеисты заняли задний план, посередине стояли Тиа и Амелия, а остальные девушки полусидя внизу. Между замечаниями Клайда я опустил взгляд и стал случайным зрителем шокирующего, по крайней мере для меня, момента.

Сэнфорд, плотно нависая над Амелией, скользнул рукой по ее ягодице, приподнимая подол и без того короткой юбки. Его движения были настолько звериными, что я впал в ступор. Шершавая крага оставила на ее бедре покраснение. Я попытался разглядеть профиль девушки, но с моего ракурса это было сложно. Учитывая, что она никак не отреагировала, а не почувствовать такое просто невозможно, меня дважды охватил шок.

Теперь-то ясно, почему капитан не замечает моих подкатов к своей подруге - он сам занят зеленоглазой фигуристкой. Вот лицемер!

Что на этот счет скажет Тиа? Знает ли она? Стоит ли рассказать?

Какого хрена здесь вообще происходит?!

Тиа

Я и не заметила, как пролетело время, терзаясь сомнениями: идти ли на фотосессию? Точнее, стоило ли вообще переодеваться в этот костюм. Может, просто прийти и понаблюдать? Я ведь не из айс-герлз, не буду выступать с ними, так зачем мучиться. С другой стороны, обещала же Лиаму свою поддержку. Хотя, уверена, Амелия и без меня справится, уследит, чтобы девушки не устроили ему протест прямо в раздевалке.

И есть еще одна проблема, высотой в шесть и три фута [32]. Неправильно называть Джошуа проблемой, но что поделать, если я растекаюсь от одного взгляда его лисьих глаз? И дело не только в физиологии, но и в душе: смотрю на него - и наравне со смущением чувствую безопасность. Однако чертов мозг посылает сигналы, требует самоконтроля, чтобы я не вцепилась в него, надеясь никогда не отпускать. Мы же еще помним репутацию представителей этой профессии, в то время как собственная только начинает вырисовываться. Это так сложно.

Примерка костюма все же состоялась. Я, как и остальные, отказалась от привычных плотных телесных колготок, в которых обязательно выступаем. Хотелось накинуть кроп-топ-болеро, которым можно дополнять образ - теплые плечики, будто отделившиеся от худи, но раз все обошлись без него, мне незачем выделяться. А ведь накидка оказалась бы очень кстати, чтобы прикрыть шрам, протянувшийся от шеи до лопаток. Он неброский, всего лишь тонкая белая полоска, но стоит о нем вспомнить, как меня охватывает острое нежелание, чтобы кто-то уставился на него, а еще хуже - стал расспрашивать. Можно было бы удалить рубец, но в будущем возможна новая операция, так что пока смысла я в этом не вижу.

По дороге в хозяйскую раздевалку девушки сразу сложили коньки на лавку, чтобы переобуться перед выходом на лед. Я же, бросив взгляд на черную сумку, из которой виднелись белые шнурки, отмела эту мысль. Не сегодня.

Соберись, Блэкер, совсем размякла.

Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, я надавила на дверную ручку и оказалась в уже знакомом, темно-желтом помещении.

- Прошу прощения за опоздание. - Я намеревалась произнести это увереннее, но нужно быть глухим, чтобы не услышать волнение в моем голосе.

Сердце успокоилось, когда я поняла, что особо не привлекла ничьего внимания. Лишь Амелии, склонившей голову в молчаливом согласии, Джошуа, чей взгляд, казалось, давно блуждал где-то у дверей, и Роуэн, которого пришлось послать куда подальше за язвительность.

Я подавила в себе порыв броситься к Мелóшу с объятиями, не веря, что так сильно успела по нему соскучиться за столь короткий срок, хотя его заигрывания с трибунами остались в памяти. Ситуацию усугубляло и то, что он, похоже, не утратил интерес, потому что уставился на меня своим фирменным, немигающим взглядом.

Фух, ладно... Тиа, займись делом. Ты здесь прежде всего из-за Томпсона.

Ну-ну, конечно...

Ничего дурного я не видела в фотографиях с Лиамом, и вдвойне порадовало, когда Амелия поддержала. Признаюсь, с поднятыми ногами мы, пожалуй, немного переборщили, но ловить прищуренный взгляд Джошуа было уже даже забавно. К тому же, теперь точно знаю, что все еще способна на шпагат... ну, технически - на полушпагат.

Самое поразительное, Сэнфорд казался другим. Я давно смирилась с его вечным недовольством, но в последнее время он вовсе сбавил обороты в своем «опекании» - аллилуйя! Чем же занята его головушка?

Что-то очень большое встало за спиной, и каждая клеточка моего существа взбунтовалась, ледяные мурашки пробежались по коже. Мне не нужно было гадать, чьим присутствием вызвано это волнение; тело реагировало подобным образом лишь на одного человека, того, кто едва не завладел моими губами у отеля.

- Ты меня избегаешь?

Да, черт возьми, именно это я и делала, потому что не знаю, чего хочу.

- Нет... Почему ты так решил? - В моем голосе, я уверена, прозвучала та самая наивная служанка из бульварных романов, чье сердце пылало любовью к своему господину.

Стоило огромных усилий удержаться от желания шлепнуть себя по щекам, вернуть рассудок на место. К счастью, Джошуа тут же начал воображать, что позволило мне ускользнуть к фотографу. Оставаться с ним вот так близко было опасно для него самого. Ведь иначе - как он там говорил: «Я тебя съем»?

Но, похоже, хоккеисту надоело мое непостоянство, и он решил поразить меня тем, что у всех на виду следовал по пятам. А то, как этот милейший нахал поглаживал спину - невообразимо! Будь это кто-то другой, я бы, не колеблясь, оторвала ему руки, но от его нежных прикосновений тело трепетало от наслаждения, а боль в шее совсем утихла.

Довершил мою «муку» Клайд, заставив позировать с Джошуа. И как мне сдержать сердце в грудной клетке? Без шуток, инфаркт можно заработать с ними!

- Видишь... - приятный бархатный голос Мелóша окутал меня, как что-то божественное. Это не укладывалось в голове с его образом на матчах, где из его уст слетали смешки, брань и нескончаемые препирательства со всеми подряд. - Даже он считает, что мы потрясающе смотримся вместе.

Твою мать, я либо стану той самой сумасшедшей фанаткой, либо умру от смущения.

Тай Холдер еще больше подливал масла в огонь своими комментариями. Будь у меня что-нибудь под рукой, оно бы тут же отправилось в него. Зато теперь я знаю, что и у Джошуа есть прозвище.

Оставалось перетерпеть эти жалкие мгновения, как защитник нанес последний, сокрушительный удар:

- Ты невероятно красивая.

Это уже предел! Тиа, во-первых, вспомни, где ты находишься. Во-вторых, не забывай, что вчера он заигрывал с блондинкой!

К горлу подступил комок негодования, мозг, наконец, очнулся после всех этих объятий, и я сумела взять себя в руки. Правда, не ожидала, что мои слова прозвучат как претензия обиженной, ревнивой девчонки. Я не планировала, но что уж тут поделаешь... Зато в глазах Джошуа мелькнуло недоумение, подарив мне шанс улизнуть из его хватки.

Но стоило отстраниться от хоккеиста, тут же вернулся холод, который сопровождал меня последние месяцы, не только физический, но и эмоциональный.

- Здесь не болит? - поинтересовалась я, легко массируя область под коленом.

- Уже нет. - Амелия вытянула руки вдоль бортика, противоположно поднятой ноге. - После тренировок тейпирую, как вы сказали.

Уайт ни раз падала, особенно когда пыталась покорить тройной лутц [33]. Двойной давался ей хорошо, но для дополнительного оборота мастерства пока не хватало. Она еще обретет его, если будет стараться. Больше всего страдало левое колено, о чем недвусмысленно говорили многочисленные ссадины и синяки, замазанные перед фотосессией. Меня же тревожила вероятность куда более серьезной травмы, ведь, судя по моим ощущениям, чашечка держалась зыбко.

- Ты напряжена. - Мои слова не касались тела, и Амелия, прекрасно это понимая, решила сыграть в наивность.

- Да, думаю, стоит записаться на полноценный массаж, - она выдавила слабую улыбку, кивнула и поспешила занять место у баннера для снимка с Сэнфордом.

Я опустилась на скамью, не в силах смотреть на лед, по которому тринадцать фигур скользили с непринужденной легкостью. Я завидовала. Мне тоже хотелось вновь ощутить ту скорость, то прохладное прикосновение ветра. Но как укротить страх? Что, если я снова упаду? Что, если потребуется повторная операция раньше срока, из-за неудавшегося прыжка, из-за того, что я вновь распластаюсь на льду? Что, если...

Мысли роились в голове, предвещая возможные неудачи, я едва ли расслышала вопрос Лиама, зато властный приказ тому отлично.

Джошуа не нашел лучшего места для своих бьюти-ритуалов, как рядом со мной. Мне нравилось, как он задумчиво откидывал волосы назад, будто снимается в рекламе, особенно между сменами, когда те мокрые. То, с какой артистичной невозмутимостью он проводил манипуляции своими пальцами в волосах, заслуживало аплодисментов. Потому, пусть и с откровенной издевкой, но вполне искренне, он услышал, что чертовски красив. Если раньше мне нравились только серьезные мужчины, то теперь покоряет это ребячество, этот озорной огонек в глазах. Кому вообще нужны эти всезнайки с каменными лицами (слышишь, Сэнфорд?), экзистенциальной депрессией в ноль лет и «я могу взломать Пентагон или разобраться с преступной группировкой с одним складным ножом»? Джошуа же, порой и ведет себя подобно ребенку - не зря говорят, что мужчины взрослеют к сорока, - кажется более стабильным. Впрочем, судить рано. Но его удивительный дар перевоплощаться из неугомонного подростка в маэстро соблазна - это нечто! Он так многогранен, что хочется познавать его снова и снова.

Во мне боролись две личности: одна жаждала разузнать, кому он там махал, другая твердила, что это не наше дело. Объяснения Джошуа звучали нелепо, но гордость не позволила выпытывать детали.

- Почему не на льду? - Мелóш умело возвращал меня в реальность.

Вот я улыбаюсь и фыркаю от его нелепых оправданий, но тут же он напоминает, что я бесхребетное существо, боящееся надеть коньки. Мы определенно стоим друг друга: он нес чушь про вчерашнюю путаницу со мной на трибуне, а я теперь несу бред, будто не боюсь. Выводит из себя, что он все это чувствует и озвучивает прямо в лицо.

- Не боюсь, - доказывала я скорее себе, чем ему.

Стоило мне взяться за Джошуа, как паника, хоть и не исчезла бесследно, стала куда менее гнетущей. Этот наглец успевал еще и шутить по пути к фотографу, а затем так бережно оставил меня на коврике.

Тиа, отвлекись на что-нибудь, перестань пялиться на лед, как сумасшедшая.

- Эллис, все в порядке? - полушепотом поинтересовалась я, когда заметила, что Морган нервно озирается по сторонам, тогда как остальные девочки прекрасно проводят время, общаясь с ребятами.

- Если не считать того, что он, - еще тише ответила фигуристка, покосившись на Лиама, - ведет себя беспечно, будто ничего не сделал, то да, все нормально.

- Что он сделал? - мое лицо машинально приняло равнодушную гримасу. - Ты была там? Нет. И я тоже. - Я произнесла это с той же интонацией, с которой ругала за неправильное исполнение элементов на тренировках.

- Эм... - По округлившимся глазам Эллис было ясно, что она не ожидала от меня такой реакции. - Ну...

- Морган, - добавила я, но тут же смягчилась. - Если тебе все это настолько противно, я не могу тебя насильно удерживать. Пойми, мне не нужно, чтобы внутри нашей команды, как и в числе самих айс-герлз, так и всего клуба в целом, был раздор. - Эллис опустила взгляд на свои коньки, прорезая ими полосы под собой. - Твое право ненавидеть его, но это не должно проявляться на работе, на этой арене. Реши: ты хочешь быть здесь или нет.

Я готова принять ее выбор и отпустить, если Морган не справится с собой.

Наш разговор прервался внезапно: фигуристка испарилась, едва приблизились Томпсон и Холдер, оба с обезоруживающими улыбками во все зубы, ну... в случае с последним - не во все. Но это ничуть не умаляло его харизмы и притягательности. Тай, несомненно, приятный парень, но его энергия просто зашкаливает, граничит с гипервозбудимостью. Откуда он черпает столько сил, учитывая их напряженный график матчей, мне до сих пор неясно. Не удивлюсь, если когда-нибудь допинг-тест обнаружит мельдоний [34].

- Блэкер, как думаешь, - форвард слегка толкнул Лиама в живот. Тот лишь отмахнулся и прищурился, но явного недовольства не выказал. - Этого любителя... групповушек закидают тухлыми помидорами, когда он выйдет на лед?

- Очень надеюсь, что нет, - ответила я, поджав губы и кивнув самой себе.

То, что презентация группы поддержки выпала на первый домашний матч Томпсона, предвещало, что праздник не задастся.

С присущей тому обворожительностью Холдер предложил проводить меня к баннеру для общего фото. Я согласилась, хотя на самом деле я не настолько немощна или неуклюжа, чтобы не пройти немного по льду без посторонней помощи.

- Смотри, как бы тебя не закидали чем похуже девушки, которых ты бросил, - поддела я его с легкой усмешкой.

- Блэкер, чтобы бросать, нужно сначала состоять в отношениях, - нападающий игриво повел своими густыми темными бровями. - А я пока не готов ограничивать свою свободу.

- Дай угадаю, дальше должна последовать пафосная отсылка в стиле «я не занимаюсь любовью, я трахаюсь, жестко», - не удержалась я, имитируя интонацию альфа-самца.

Тай улыбнулся еще шире, заговорщицки склонившись ко мне, затем начал просить замолвить за него словечко перед айс-герлз, будто бы они все это время не были с нами и не видели, что он буквально воплощение всего греховного. Но опасности от него не исходило, поэтому его прикосновения не вызывали негатива - лишь полное безразличие. Сэнфорд же сказал свое гневное слово, которого хватило, чтобы меня оставили в покое.

Время от времени я пыталась уловить взгляд Джошуа, но он казался то расстроенным, то равнодушным, а может, и вовсе злым. Я не могла расшифровать его эмоции. За это недолгое время я уяснила, что Мелóш - это крайности. К примеру, первая встреча в баре: я приняла его за депрессивного отшельника, а оказалось, незнакомец - тот еще обаятельный болтун. Наверное, мы все не те, кем кажемся.

После общей фотографии я вернулась на свое место на ковре. Было приятно наблюдать, как девушки и парни оживленно общаются. Кроме Эллис, что само собой разумеющееся, и Джошуа. Он спокойно фотографировался с партнерами по команде, с девушками тоже, но отстраненно и только в присутствии в кадре других ребят. А стоило Клайду заговорить о парном фото, как канадец отказывался и тут же отъезжал.

Я проводила взглядом его удаляющуюся фигуру, пока он не скрылся в боксе для штрафников. Он присел на скамью, склонившись над ногами, то ли шнурки затягивая, то ли еще что-то приводя в порядок. Из-за ограждения я не могла разглядеть, чем именно он там занимался.

- За что его посадили? - со всей серьезностью Томпсон спросил у Холдера, кивнув на Мелóша.

- Скорость, - тем же невозмутимым тоном ответил Тай, клюшкой собирая снежную кучку.

- Превышение?

- Да.

Меня восхищала их безэмоциональность, то, как они вели этот диалог, ни разу не улыбнувшись. Я закусила губу, стараясь не рассмеяться.

- Не заплатил штраф? - На вопрос защитника Холдер сдержанно кивнул. - И быстро он ехал?

- Двести [35].

Я не выдержала. Опустив голову, я тихонько хихикнула, надеясь, что это осталось незамеченным. Но эти два шутника, услышав всхлипы, напоминающие предсмертные звуки тюленя, обернулись и сами расхохотались.

- Тиа, ну я так и знал, ты наша девочка! - Нападающий вальяжно подкатил ко мне. - А говорят, что ты тиран, который не знает о существовании положительных эмоций.

Я нахмурилась, пытаясь понять: шутил он или же такие разговоры действительно есть.

- Кто? - прищурившись и чуть подавшись вперед, спросила я.

- Никто, - ответил Джошуа, возникший рядом из ниоткуда. Холдер покосился на него, и в его хитрых глазах читалось явное «Ой, проболтался». - Никто так не говорит, - утвердительно добавил защитник.

Фотограф объявил, что съемка окончена. Мы с Джошуа проводили взглядом Тая, который тут же вспомнил о неотложных делах.

- Он это серьезно? - прошептала я, когда Мелóш без слов протянул мне согнутую в локте руку, чтобы проводить до выхода.

- Не думай об этом, - он лишь покачал головой, даже не глядя на меня.

- Джошуа, - требовательно обратилась я, и он тут же опустил вниз свои выразительные зелено-карие глаза. Его внушительный вид на коньках немного давил, но я всеми силами старалась сохранять уверенность.

- Тиа, - под стать мне отозвался он, изучив мое лицо и с непонятной ухмылкой остановившись на губах.

Наглец!

Оставшийся путь мы молчали, но я сумела отплатить ему его же монетой. На мои легкие поглаживания его предплечья он реагировал сдержанными вздохами. Уже на скамейке запасных мы обменялись короткими кивками в знак благодарности и разошлись со своими командами по раздевалкам.

[32] 1,92 м.

[33] Лутц (Lz) — зубцовый прыжок. Спортсмен отталкивается с зубца правой ноги, в то время как левой ногой делает мах и отрывается с наружного ребра. Перед прыжком спортсмен часто едет спиной вперед, ноги при этом скрещены. Сложность: 1Lz, 2Lz, 3Lz, 4Lz.

[34] Мельдоний — допинг. С 1 января 2016 года Всемирное антидопинговое агентство (WADA) включило мельдоний (милдронат) в список запрещенных препаратов. WADA относит мельдоний к разряду S4 — гормоны и модуляторы метаболизма. За использование этого препарата спортсмен может быть отстранен от соревнований на 4 года.

[35] 1 миля приблизительно равна 1,61 км. В данном случае — 322 км.