Глава 11

Дамиан

Запах пороха, оружейной смазки и ее разгоряченной, влажной кожи до сих пор стоял у меня в легких.

Когда там, на кухне, я почувствовал холодный металл дула, упершийся мне в грудь, мир на долю секунды остановился. Я смотрел в ее дикие, полные отчаяния и злости глаза, и вместо того, чтобы сломать ей руку инстинктом самосохранения, я почувствовал, как по венам ударил чистый, концентрированный адреналин.

Она не была похожа на тех покорных кукол, которыми окружал себя мой братец. Лианна, в моей безразмерной футболке, с растрепанными волосами и припухшими от моих поцелуев губами, держала чертов «Глок» так, словно действительно была готова вышибить мне мозги. В этот момент я понял, что пропал окончательно. Я шагнул на ствол. Я физически жаждал проверить, насколько глубоко в ней сидит эта тьма. Я знал, что она не выстрелит, не потому, что она слабая — она была упрямее любого бойца в моем клубе, — а потому, что связь между нами уже затянулась мертвым узлом. Вырвать пистолет было делом техники. Но тот взгляд, который она бросила на меня после... Это был взгляд поверженной королевы, которая уже планирует следующую войну.

И я дал ей для этой войны доспехи.Я скупил половину бутика, выбирая вещи, в которых она перестанет быть «послушной отличницей» и станет той, кем я видел ее с нашей первой встречи. Когда она спустилась по лестнице в черных джинсах, топе и косухе, мое сердце сбилось с ритма. Изумрудный шелк, купленный Себастьяном, делал ее красивой жертвой. Моя одежда сделала ее хищницей. Моей хищницей.

Но настоящее осознание того, что эта девочка стала моей слабостью и моей самой смертельной силой, накрыло меня только здесь, в ангаре.

Этот ублюдок Марко... Как только из его сальной пасти вырвалось слово «игрушка», в моей голове лопнул какой-то предохранитель. Я даже не помню, как сократил дистанцию. Я просто увидел, как Лианна вжалась в меня, как в ее глазах мелькнула та самая затравленность, от которой я клялся ее избавить, и зверь внутри меня сорвался с цепи.

Я хотел сломать Марко шею. Мои пальцы сжались на его кадыке с такой силой, что я чувствовал пульсацию его жалкого, панического страха. Я почти сделал это — раздавил бы его прямо там, на глазах у половины города, если бы не почувствовал присутствие Лианны за спиной. Я не хотел, чтобы она смотрела на труп у моих ног. Я хотел, чтобы она смотрела на меня.И она смотрела. Когда я протянул ей руку, она не отшатнулась от монстра. Она вложила свою ладонь в мою.

Мы поднялись по металлической лестнице на VIP-балкон, который нависал прямо над октагоном. Здесь было тише из-за звукоизоляционных стекол, но рев толпы внизу все равно проникал внутрь низким гулом. В полумраке ложи, освещенной лишь неоновыми полосами вдоль барной стойки, пахло дорогим алкоголем и кожей. Я усадил Лианну на массивный кожаный диван. Она сидела абсолютно прямо, скрестив ноги в тяжелых ботинках, и смотрела вниз, на кровь на ринге, но я видел, как мелко дрожат ее пальцы, сцепленные на коленях.Я подошел к бару, плеснул на два пальца виски в тяжелый стакан и вернулся к ней. Сев рядом, я поставил стакан на низкий стеклянный столик, но не притронулся к нему. Я повернулся к ней, вглядываясь в ее напряженный профиль.

— Дыши, мышка, — тихо произнес я, нарушая тяжелую тишину между нами. — Он тебя больше не тронет. Никто не тронет.Она медленно перевела взгляд от октагона на меня. В ее глазах мешался страх с каким-то болезненным, искренним любопытством.

— Ты чуть не убил его, — ее голос был едва слышен, но он не дрожал. — Из-за одного слова. Ты ведь понимаешь, что это ненормально, Дамиан?

— Ненормально — это когда мой брат привозит девчонку на прием, чтобы выгодно подложить ее под министра, а она ему за это еще и улыбается, — жестко парировал я, откидываясь на спинку дивана и закидывая руку на спинку позади нее. Я не касался ее, но мое присутствие окутывало ее полностью. — А сломать челюсть ублюдку, который оскорбил то, что принадлежит мне — это закон. Мой закон.

Лианна резко повернулась ко мне всем корпусом. Ее глаза вспыхнули тем самым знакомым, упрямым огнем, который меня так заводил.

— Я. Тебе. Не. Принадлежу, — отчеканила она каждое слово, глядя мне прямо в глаза. — Ты притащил меня сюда, одел в свою одежду, чуть не задушил человека на моих глазах... И что теперь? Ждешь, что я брошусь тебе на шею в знак благодарности за спасение?Я хмыкнул, склонив голову набок.

— Бросаться на шею ты будешь чуть позже, Лия. И по другой причине.

— Пошел ты! — она попыталась вскочить с дивана, но я молниеносно перехватил ее за запястье и дернул обратно на себя.

Она упала прямо на мою грудь, и я тут же обхватил ее обеими руками, намертво фиксируя на своих коленях. Она забилась, как пойманная птица, ее руки уперлись в мои плечи.

— Пусти, псих! — прошипела она, задыхаясь от возмущения и близости.

— Хватит бегать, Лианна, — мой голос стал глухим, вибрирующим. Я прижал ее к себе так сильно, что чувствовал, как колотится ее сердце — в том же бешеном ритме, что и мое.

— Посмотри вниз. Посмотри на этих людей.Я развернул ее лицом к стеклу, удерживая за талию одной рукой, а второй мягко, но непреклонно сжал ее подбородок, заставляя смотреть на толпу вокруг октагона.

— Видишь вон того седого мужика в синем костюме? — прошептал я ей прямо на ухо. Мое дыхание шевелило пряди ее волос. — Это судья верховного суда. А тот, кто сейчас передает пачку денег букмекеру — владелец крупнейшего благотворительного фонда.

Вчера они пили шампанское с Себастьяном и говорили о высоких материях. А сегодня они здесь, делают ставки на то, кто быстрее выбьет мозги противнику.

Она замерла, вглядываясь в лица тех самых людей, которые вчера смотрели на нее сверху вниз в поместье Де ла Круз. Ее тело в моих руках начало медленно расслабляться.

— Этот мир прогнил насквозь, мышка, — продолжил я, скользя губами по ее виску. — Себастьян продает красивую иллюзию. Он завернет тебя в изумрудный шелк, даст в руки подписанный контракт, а потом скормит этим же шакалам, когда ему понадобится нужная подпись. Он лицемер.

Я развернул ее обратно к себе, заставляя смотреть мне в глаза.

— А я — нет. Я монстр, Лия. Я уличный пес, который выгрыз свое место в этом городе зубами. Я не буду врать тебе. Я не буду делать вид, что я хороший. Но я никогда, ни за какие гребаные деньги не отдам тебя никому из них.

Лианна смотрела на меня расширенными зрачками. Ее грудь тяжело вздымалась. Между нами больше не было стеклянной стены особняка или мрамора кухонного острова — только абсолютная, пугающая правда.

— Почему я? — прошептала она, и ее упрямая броня дала трещину. Это был не вызов, это была мольба о честном ответе. — Почему ты так прицепился ко мне, Дамиан? Я обычная студентка, у меня ничего нет.

Я медленно поднял руку и заправил короткую прядь волос ей за ухо. Мои пальцы, шершавые и жесткие, скользнули по ее нежной, пылающей щеке.

— Потому что в тебе горит тот же огонь, что и во мне, Лия, — хрипло ответил я, глядя на ее губы. — Потому что когда ты злишься, ты настоящая. Потому что, черт возьми, когда ты сегодня направила на меня пистолет, я понял, что хочу, чтобы ты стояла рядом со мной, а не пряталась за моей спиной.

Она судорожно сглотнула.

— Это безумие, — выдохнула она, но не попыталась отодвинуться.

— Знаю, — я криво усмехнулся и наклонился ближе. — Так ты со мной, мышка? Или хочешь вернуться к святому Себастьяну?

Вместо ответа Лианна резко, почти отчаянно вскинула руки, обвивая ими мою шею, и сама впилась в мои губы. Это был не покорный поцелуй. В нем была боль, злость, принятие и такая дикая, сносящая крышу страсть, что у меня потемнело в глазах.

Я ответил с неменьшей яростью. Моя рука скользнула под ее косуху, прижимая ее горячее тело к себе. Я сжал ее бедро, заставляя придвинуться еще плотнее. В этот момент мне было плевать на октагон внизу, на толпу, на весь этот гнилой город.

Она сделала свой выбор. И теперь я собирался сжечь весь мир, чтобы никто не посмел его у нас отнять.

Я пил её отчаяние и её капитуляцию, и этот коктейль сносил мне голову сильнее, чем самый крепкий виски. Когда её тонкие пальцы зарылись в мои волосы, а тело, затянутое в черную кожу и шелк, само подалось навстречу, прижимаясь к моей груди, внутри меня с оглушительным треском рухнули последние барьеры.

Эта девочка, которая еще утром целилась мне в сердце из моего же «Глока», теперь отдавалась мне с такой яростной, собственнической страстью, словно я был её последним шансом на выживание. В неоновом свете VIP-ложи, отбрасывающем резкие, графичные тени на её скулы, она выглядела нереальной. Словно сошла с обложки мрачного, криминального романа — моя идеальная, смертоносная муза.

Я хотел забрать её прямо здесь, на этом чертовом кожаном диване, под глухой рев толпы, жаждущей крови на ринге. Хотел стереть из её памяти всё, что было до меня.Но внезапно резкий, настойчивый стук в толстое звуконепроницаемое стекло ложи разорвал этот момент в клочья.

Я зарычал прямо в её губы, не желая отрываться. Лианна вздрогнула и инстинктивно вцепилась в лацканы моей рубашки, тяжело дыша. Её глаза, темные от возбуждения и расширенных зрачков, лихорадочно метнулись к двери.

Я медленно повернул голову. За стеклом стоял Рик, мой начальник охраны. Его лицо было бледным, челюсть плотно сжата. Он не стал бы прерывать меня без повода, от которого зависели наши жизни.

— Не двигайся, — хрипло бросил я Лианне, нехотя отпуская её талию.

Я поднялся, на ходу одергивая рубашку, и рывком распахнул стеклянную дверь. На нас тут же обрушился грохот зала, но Рик шагнул внутрь, и я захлопнул дверь за его спиной.

— Босс, у нас серьезные проблемы, — Рик говорил быстро, чеканя каждое слово. — У южного и восточного входов люди. Много. Экипировка тактическая, без опознавательных знаков, но мы пробили номера их фургонов. Это цепные псы вашего брата. И с ними, мать их, официальный ордер и пара продажных легавых из департамента.Я почувствовал, как мышцы на спине превращаются в сталь. Мой ублюдочный братец всё-таки решил сыграть по-крупному.

— Они ищут девчонку, Дамиан, — добавил Рик, бросив короткий взгляд на Лианну, которая замерла на диване, вслушиваясь в каждое слово. — У них приказ брать клуб штурмом, если мы не отдадим её добровольно. Себастьян заявил о похищении.

Я медленно повернулся к Лианне. Секунду назад она горела в моих руках, а сейчас её лицо побледнело, контрастируя с темным шелком топа.

Себастьян разыграл идеальную карту. Официальное похищение. Он сделает из себя убитого горем спасителя, а из меня — монстра, которого нужно застрелить при задержании. Если они ворвутся сюда, начнется бойня.

Я подошел к дивану и оперся руками о стеклянный столик, нависая над ней.

— Слышала? — мой голос был обманчиво спокоен, но внутри бушевал ураган. Я сверлил её взглядом, пытаясь прочитать каждую эмоцию на её лице. — Твой благородный рыцарь прислал конницу. У них ордер. Если ты выйдешь к ним сейчас, скажешь, что я удерживал тебя силой — ты вернешься в свой идеальный мир. Себастьян отмоет тебя от грязи этого места, и завтра ты снова будешь пить шампанское с министрами.

Её грудь часто вздымалась. Я дал ей выбор, хотя каждая клетка моего тела кричала от мысли, что она может встать и уйти. Если она сделает шаг к двери, я, клянусь, перестреляю их всех, но не позволю ей уйти.

Лианна посмотрела на Рика, потом перевела взгляд на октагон внизу, а затем посмотрела прямо мне в глаза. В её взгляде не было страха. Там была та самая чистая, упрямая ярость, за которую я её полюбил.

Она медленно поднялась с дивана. Встала передо мной, гордо вскинув подбородок, и поправила воротник своей кожаной косухи. Её поза была вызывающей, эстетика чистой опасности.

— Если я вернусь к Себастьяну, единственное, что я с ним выпью — это его кровь, — её голос прозвучал ледяным металлом. — Как нам отсюда выбраться?

Мои губы растянулись в хищной, абсолютно сумасшедшей улыбке. Моя девочка.

— Рик, — бросил я через плечо, не сводя глаз с Лианны. — Блокируйте главные двери. Пусть вскрывают их хоть до посинения, потяните время. Мы уходим через технические туннели. Готовь машину в подземном гараже.

— Понял, босс, — Рик кивнул и пулей вылетел из ложи.

Я подошел к стене, скрытой за темными деревянными панелями, и нажал на скрытый рычаг. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий, тускло освещенный коридор. Я достал из кобуры на поясе свой запасной пистолет, снял его с предохранителя и протянул рукояткой вперед Лианне.

Она с удивлением посмотрела на оружие, затем на меня.

— В этот раз, — жестко произнес я, — если кто-то, кроме меня, попытается к тебе прикоснуться — стреляй. Я не шучу, Лия.

Она молча взяла пистолет. Её пальцы уверенно легли на холодную сталь. Оружие в её руках больше не выглядело инородным предметом.

— Пошли, — я перехватил её свободную руку, намертво переплетая наши пальцы, и мы шагнули в темноту туннеля.

За нашей спиной панель закрылась, отрезая нас от рева толпы. Впереди были только гулкие бетонные стены и тусклые красные лампы аварийного освещения. Мы бежали быстро, наши шаги эхом отдавались в узком пространстве. Я чувствовал, как колотится её пульс там, где моя ладонь сжимала её запястье, но она не отставала ни на шаг.

— Куда мы поедем? — крикнула она на бегу, когда мы начали спускаться по крутой железной лестнице в самое сердце подземных коммуникаций клуба.

— Туда, где Себастьян и его шавки нас не найдут, — ответил я, толкая плечом тяжелую противопожарную дверь.

Мы вылетели в слабо освещенный подземный гараж. Воздух здесь пах сыростью, бензином и жженой резиной. Вдалеке уже слышался вой полицейских сирен, пробивающийся сквозь толщу бетона.

У неприметного серого фургона, заведенного и готового к рывку, нас ждал Рик.

— Внедорожник я отправил с парнями на север по трассе, в качестве приманки, — быстро отчитался он, бросая мне ключи. — Они пойдут по ложному следу. На фургоне поддельные номера курьерской службы.

— Отличная работа. Держи оборону, если прижмут — сдавайте клуб легавым, адвокаты вытащат всех завтра к утру. Главное — ни слова о нас.

Я распахнул пассажирскую дверь перед Лианной. Она ловко запрыгнула на высокое сиденье, положив пистолет на колени. Обойдя капот, я сел за руль, ударил по газам, и фургон сорвался с места, оставляя на бетоне черные следы от шин.

Мы вылетели из гаража в лабиринт узких, темных переулков промзоны как раз в тот момент, когда три черных бронированных джипа с визгом тормозов перекрывали главный въезд на территорию клуба.

Я вжал педаль газа в пол. Машину трясло на выбоинах, неоновые вывески редких открытых забегаловок сливались в сплошные цветные линии. Я бросил взгляд на Лианну. Она смотрела в боковое зеркало на удаляющиеся мигалки, её волосы растрепались, а на губах играла едва заметная, дерзкая улыбка.

Она не просто приняла мои правила игры. Она начала писать свои собственные. И я, черт возьми, готов был прочитать эту историю до самого конца.

Старый фургон ревел, как раненый зверь, пока я выжимал из его изношенного двигателя всё до последней капли. Мы неслись по темным, объездным дорогам, оставляя позади промзону и завывание полицейских сирен. Я то и дело бросал взгляды в зеркало заднего вида, но там была лишь густая, непроглядная ночная темнота. Рик сработал чисто. Мы оторвались.Адреналин, еще секунду назад бивший по нервам раскаленным молотом, начал медленно отступать, оставляя после себя звенящую ясность ума. Я сбросил скорость, вливаясь в редкий поток машин на загородном шоссе.

Я повернул голову к Лиане.Она сидела на пассажирском сиденье, подтянув одну ногу к груди. В тусклом свете приборной панели её профиль казался высеченным из мрамора. Она не смотрела на меня, её взгляд был устремлен куда-то сквозь лобовое стекло, в темноту. Но мои глаза были прикованы не к её лицу.

Она всё еще сжимала мой «Глок». Её тонкие пальцы с облупившимся черным лаком лежали на рукоятке с такой пугающей, естественной грацией, словно это оружие всегда принадлежало ей. Она не тряслась от страха, у неё не было истерики, которая накрыла бы любую другую девчонку из того вылизанного мира, откуда я её выдернул. Она была спокойна. Сосредоточена. Она была, черт возьми, прекрасна в этой своей холодной, смертоносной собранности.

— Ты даже не поставила его на предохранитель, мышка, — мой голос нарушил гул мотора. Звучал он хрипло, выдавая то напряжение, которое всё еще искрило между нами.

Лианна медленно повернула голову. Её глаза, темные и бездонные, встретились с моими. Она опустила взгляд на пистолет в своих руках, затем снова посмотрела на меня и краешком губ изобразила некое подобие улыбки. Это была острая, колючая усмешка, от которой у меня внутри всё перевернулось.

— А мы уже в безопасности? — парировала она, её голос был низким, почти бархатным. — В твоем мире, Дамиан, мне кажется, эту штуку вообще лучше не убирать в кобуру.Я тихо рассмеялся, перехватывая руль одной рукой.

— Признай, Лия. Тебе это понравилось, — я подался чуть вперед, не сводя глаз с дороги, но чувствуя её всем своим существом. — Тот момент, когда мы шагнули в туннель. Тот момент, когда ты поняла, что пути назад в сияющий замок Себастьяна больше нет. Ты почувствовала, как закипает кровь.Она отвернулась к окну, но я заметил, как дрогнули её ресницы.

— Я почувствовала, что связалась с конченым психом, из-за которого за мной теперь охотится полиция и половина криминального мира этого города, — бросила она, хотя в её голосе не было ни капли сожаления. Скорее, констатация факта. — Куда мы едем?

— В единственное место, о котором Себастьян не знает, — я переключил передачу, и фургон свернул на узкую, разбитую дорогу, ведущую круто вниз, к побережью. — Мой брат думает, что я живу только в том бетонном склепе, откуда мы уехали утром. Он недооценивает мою паранойю.

За окнами замелькали темные силуэты деревьев, а через несколько минут в салоне потянуло соленым, сырым запахом моря. Шум прибоя, с глухим ревом разбивающегося о скалы, перекрыл звук мотора. Я остановил фургон у неприметного серого здания, вросшего прямо в скалистый берег. Никаких заборов, никакой охраны. Просто старый, на первый взгляд заброшенный дом контрабандистов на самом краю земли.

Я заглушил двигатель. В наступившей тишине было слышно только наше дыхание и рев волн внизу.

— Приехали, — я отстегнул ремень и повернулся к ней.

Я протянул руку, и она, помедлив секунду, вложила пистолет в мою ладонь. Наши пальцы соприкоснулись. Её кожа была ледяной, а моя — раскаленной. Я откинул оружие на заднее сиденье и, не дав ей опомниться, резко подался вперед, перехватывая её за затылок.

— Дамиан... — она успела только выдохнуть мое имя, прежде чем я впился в её губы.Это был уже не тот поцелуй, которым мы дразнили друг друга на балконе клуба. Это был выплеск всего того безумия, страха потери и дикого собственнического инстинкта, который едва не разорвал меня на части, когда Рик сказал, что за ней пришли.

Я целовал её так, словно хотел выпить её душу. Грубо, властно, сминая её губы, проникая языком глубоко, требуя полной отдачи. И она отдалась. Лианна судорожно выдохнула мне в рот, её руки метнулись к моей шее, пальцы впились в воротник рубашки, притягивая меня так близко, что наши грудные клетки столкнулись. Она отвечала с той же звериной жаждой, кусая мои губы, царапая кожу на затылке.Адреналин, который мы не растратили в перестрелке, сейчас трансформировался в чистую, неконтролируемую похоть.Я с трудом оторвался от её губ, тяжело и прерывисто дыша. В темноте кабины её глаза горели лихорадочным блеском. Грудь, обтянутая черным шелком, быстро вздымалась.

— Ты могла сдать меня, — прохрипел я, глядя в её расширенные зрачки. Большой палец моей руки машинально очерчивал контур её припухшей нижней губы. — Могла выйти к ним, Лия. Могла стать свободной. Почему ты пошла за мной?

Она смотрела на меня долгие несколько секунд. В её взгляде боролись остатки той гордой, правильной девочки, которой она пыталась казаться, и той дикой, настоящей женщины, которую я в ней пробудил.

— Потому что я больше не верю в свободу, Дамиан, — её голос сорвался на шепот, но прозвучал громче выстрела. Она упрямо вздернула подбородок, глядя мне прямо в душу. — Я верю в то, что реально. А в том гнилом мире Себастьяна не было ни капли правды.

Она сделала паузу, её грудь прижалась к моей, а руки скользнули на мои плечи.

— Ты — монстр, — тихо продолжила она, и на её губах появилась та самая кривая, сумасшедшая улыбка, сводящая меня с ума. — Но ты мой монстр. И если мы идем ко дну, мы идем туда вместе.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Эти слова были мощнее любых клятв. Она не просто сдалась мне. Она объявила меня своей собственностью. И я, черт возьми, готов был стоять на коленях перед этой властью.

— Запомни эти слова, мышка, — рыкнул я, распахивая свою дверь и выскакивая под холодный ночной ветер с моря.

Я обошел фургон, рывком открыл пассажирскую дверь и вытащил её наружу. Лианна даже не успела коснуться ногами земли — я подхватил её на руки, прижимая к своей груди, и быстро зашагал к тяжелой деревянной двери дома.

Море ревело за нашими спинами, ветер путал её волосы, хлестая ими по моему лицу, но мне было плевать. Я пинком распахнул незапертую дверь, внося её в кромешную темноту безопасного убежища. В этом доме не было ни слуг, ни правил, ни прошлого. Только мы, эта бесконечная июньская ночь и война, которую мы только что объявили всему остальному миру.

Я захлопнул тяжелую дубовую дверь ногой, отрезая нас от рева штормового моря и холодного ветра. Внутри убежища стояла кромешная, абсолютно непроглядная тьма. Воздух пах солью, старым деревом и пылью, которая не тревожилась здесь как минимум полгода.

Я аккуратно опустил Лианну на пол. Мои руки всё еще помнили жар её тела, но адреналин погони начал резко спадать, уступая место банальной, физической усталости.

— Стой на месте и ничего не трогай, — бросил я в темноту, делая шаг вперед, выставив руку, чтобы нащупать стену. — Я не помню, где здесь рубильник, а пол может быть не самым...

— Слушай, если ты планировал романтический побег на край света, мог бы хотя бы предупредить клининг, — раздался из темноты её абсолютно будничный, саркастичный голос.

Я споткнулся о какую-то невидимую коробку и глухо выругался, едва не распластавшись на грязном полу.

— Романтический побег? — я замер, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой черной дыре. — Мышка, за нами гналась половина департамента полиции, а не свадебный кортеж.

— Это не оправдывает того факта, что я только что вляпалась во что-то липкое, — раздался громкий шорох, а затем выразительное чихание. — Дамиан, где здесь свет? Или в пакет услуг «Похищение от Де ла Круз» входит только темнота и перспектива быть съеденной летучими мышами?

Я прислонился спиной к холодной каменной стене и вдруг понял, что мои губы сами собой растягиваются в широкой улыбке. А в следующую секунду из моей груди вырвался низкий, вибрирующий смех. Я смеялся так искренне и громко, что звук эхом заметался по пустой комнате.

Это было сюрреалистично. Мы только что сбежали от облавы, мой брат наверняка уже поднял на уши весь город, мне светило несколько пожизненных сроков, а эта ненормальная девчонка стоит в темноте и отчитывает меня, как недовольный гость в плохом отеле.

Боже, она была идеальной.

Любая другая на её месте сейчас рыдала бы в истерике, умоляла вернуть её домой или сидела бы в углу, трясясь от страха. А Лианна? Лианна жаловалась на сервис. В этом была вся она — упрямая, дерзкая и абсолютно невыносимая. Она не просто не сломалась под давлением моего мира; она начала устанавливать в нем свои порядки. И самое смешное, что мне это чертовски нравилось.

— Что смешного? — её голос прозвучал с подозрением, но я уловил в нем тщательно скрываемую улыбку. — Я требую позвать менеджера этого притона. У меня жалоба.

— Менеджер сейчас занят, — отсмеявшись, хрипло ответил я. — Он пытается найти фонарик, чтобы его требовательная заложница не свернула свою красивую шею.

Я чиркнул зажигалкой, которую достал из кармана джинсов. Маленький язычок пламени выхватил из темноты кусок пространства: пыльный деревянный пол, накрытый брезентом старый диван и каменный камин. И Лианну.

Она стояла в паре метров от меня, скрестив руки на груди в своей черной косухе. Волосы были взлохмачены ветром, на щеке виднелось темное пятнышко — то ли оружейная смазка, то ли просто грязь, — а взгляд метал молнии. Но когда свет зажигалки осветил мое лицо, её строгая маска треснула. Она прыснула, пытаясь сдержать смех, и отвернулась, прикрывая рот рукой.

— Эй. Ты чего? — я изогнул бровь, подходя ближе.

— Ничего, — она прокашлялась, но её плечи продолжали предательски трястись. — Просто гроза преступного мира, безжалостный Дамиан Де ла Круз, выглядит так, будто только что подрался с мешком цемента. У тебя на лбу паутина.

Я инстинктивно провел рукой по лицу и действительно снял с волос приличный кусок серой паутины.

— Рад, что тебе весело, — я усмехнулся, бросая паутину на пол, и, ориентируясь на слабую память, подошел к каминной полке. Там нашлась старая керосиновая лампа и спички.

Спустя минуту теплое желтоватое свечение залило комнату. Помещение было спартанским: минимум мебели, голые каменные стены, огромные панорамные окна, выходящие прямо на бушующее море, сейчас скрытые плотными деревянными ставнями.Лианна окинула взглядом этот «люкс», театрально вздохнула и скинула с дивана пыльный брезент. Под ним оказалась вполне приличная, хоть и потертая кожа. Она плюхнулась на нее, вытянув ноги в тяжелых ботинках.

— Ну, могло быть и хуже, — философски заметила она, разглядывая потолок. — По крайней мере, здесь нет твоего брата, предлагающего мне подписать контракт кровью девственниц.

Я подошел к дивану, сбросил куртку и бросил её на кресло рядом. Встал перед ней, засунув руки в карманы джинсов, и просто смотрел.

— Знаешь, — медленно произнес я, ловя её взгляд, — я ведь действительно ждал, что ты начнешь плакать. Что в машине у тебя наступит шок. Это нормальная реакция на перестрелку и побег.

Лианна пожала плечами, и её взгляд внезапно потеплел, потеряв свою колкую иронию.— Я слишком долго жила в состоянии шока, Дамиан. В своей собственной семье. Рядом с Себастьяном. Это парализует, — она чуть подалась вперед, опираясь локтями о колени. — А с тобой... с тобой я злюсь. Я бешусь. Я хочу тебя пристрелить через день. Но я не боюсь. Странно, да? Ты самый опасный человек из всех, кого я знаю, а рядом с тобой я чувствую себя так, словно наконец-то могу дышать. Даже если этот воздух пахнет пылью и сыростью.

Эти слова ударили меня прямо под ребра. Точно, глубоко, без шанса на уклонение. Вся моя насмешливость испарилась в ту же секунду.

Я опустился перед ней на одно колено, оказавшись на уровне её глаз. В тусклом свете керосиновой лампы её лицо казалось самым правильным, самым настоящим из всего, что я когда-либо видел. Я протянул руку и стер большим пальцем то самое грязное пятнышко с её щеки.

Она не отстранилась. Наоборот, чуть подалась навстречу моему прикосновению, прикрыв глаза.

— Ты ненормальная, мышка, — хрипло прошептал я, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый пожар, который не мог потушить ни один шторм.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — она открыла глаза, и в них снова заплясали те самые черти. — Например, где в этом пятизвездочном отеле находится душ? Потому что если ты прикоснешься ко мне в таком грязном виде еще раз, я снова найду тот пистолет.

Я глухо зарычал, подхватывая её под бедра и резко вставая с колен вместе с ней. Лианна вскрикнула от неожиданности, рефлекторно обвивая ногами мою талию, а руками — шею.

— Душ прямо по коридору, — я хищно улыбнулся, глядя в её округлившиеся глаза, и направился вглубь дома. — И в качестве компенсации за плохой сервис, менеджер лично проследит за тем, чтобы ты была идеально чистой. Каждую твою клеточку, Лия. До самого утра.

***Всем привет!!! Спешу к вам с новой главой, такие эмоциональные качели у нас)) В этой книги планируется около 30 глав будет немного больновато но без этого никак😉Жду ваши реакции и звездочки💛