Храм забытых

Пустыня встретила нас привычной жарой, но теперь мы были готовы — бурдюки полны воды, припасы пополнены, силы восстановлены. Винсент, хоть и морщился при каждом шаге, шёл сам, отказавшись от носилок. Только палка в его руке выдавала, как тяжело ему давался каждый шаг. Я молилась, чтобы швы не разошлись, и кровотечение снова не началось от чрезмерных нагрузок.

— Долго еще? — спросил Киран, когда солнце поднялось в зенит и жара стала невыносимой.

— По карте — к вечеру должны выйти к храму, — ответил Вейн, разворачивая потрепанный пергамент.

— К храму? — переспросил Тео. — В пустыне есть храм?

— Древний. Очень древний, — Вейн сощурился, вглядываясь в линии. — Гораздо старше, чем все, что мы видели. Его строили не люди и не эльфы, судя по легендам.

— А кто строил? — насторожилась Веспера.

Вейн помолчал, потом убрал карту.

— Боги, — ответил он. — Или те, кто считал себя богами.

Я внутренне сжалась.

Мы шли молча. К закату горизонт изменился. Сначала я подумала, что это мираж — слишком уж правильными были очертания, но по мере приближения сомнения исчезали.

Храм.

Огромное сооружение из жёлтого песчаника возвышалось посреди пустыни, как древний великан. Оно было столь огромным, что даже вблизи невозможно было охватить взглядом целиком — глаз терялся в деталях, перебегая с одной колонны на другую, с одного барельефа на следующий. Колонны — их были десятки, — тянулись к небу, увенчанные каменными цветами. Каждая была толщиной в обхват трех человек, и поверхность их покрывала такая тонкая резьба.

Стены храма уходили ввысь, теряясь в сумерках. Они были сложены из каменных блоков, подогнанных друг к другу с такой точностью, что между ними нельзя было просунуть и лезвие ножа. В свете заходящего солнца камень отливал золотом, и казалось, будто храм горит изнутри собственным светом.

Барельефы покрывали каждую свободную поверхность. Люди, звери, чудовища — они переплетались в причудливых сценах, значение которых ускользало от понимания. Вот крылатый лев терзает человека. Вот женщина с головой змеи кормит детеныша. Вот фигура огромного человека возвышается над толпой молящихся.

Я узнавала эти изображения. Помнила, как придумывала их, рисовала эскизы, воплощала в камне. Тогда я ещё не знала, кто будет населять этот мир и как он будет выглядеть, но у меня было столько идей, которые хотела воплотить в жизнь.

— Жуткое место, — поежился Киран, разглядывая ближайший барельеф. — Кого тут только не наваяли. Смотри, это же ты? — он ткнул пальцем в фигуру с рогами.

— Не я, — ответил Тео, но в голосе его не было уверенности.

Вход зиял чернотой — огромный проем, в котором мог бы поместиться целый дом. Внутри не было видно ничего — только тьма, густая, осязаемая, от которой веяло холодом.

— Нам туда? — спросил Киран, и в его голосе прозвучали нотки страха.

— Да, — ответил Вейн, сверяясь с картой. — Через храм — кратчайший путь к Разлому.

Винсент, опираясь на палку, шагнул вперед, ведя нас за собой.

— Идём, — сказал он. — Времени мало.

Тьма сомкнулась вокруг нас, как вода. Густая, осязаемая, она давила на глаза и на уши. Каждый вдох требовал усилия, а каждое движение отдавалось эхом в бесконечных коридорах. Винсент зажег факел — единственный, который мы сберегли от костра в оазисе, — и пламя выхватило из мрака часть огромного зала.

Зал был столь велик, что свет не достигал ни стен, ни потолка. Колонны уходили в темноту, теряясь где-то высоко над головой. Пол был выложен каменными плитами, каждая размером с небольшую комнату. Между плитами пробивался песок, принесенный ветром за долгие годы.

— Здесь есть кто? — шёпотом спросил Киран.

Слава Богам, ему никто не ответил.

— Не нравится мне это, — буркнула Веспера, сжимая тесаки. Лезвия тускло блеснули в свете факела.

Мы двинулись вперед, держась ближе друг к другу. Факел выхватывал лишь небольшой круг света, за которым начиналась непроглядная тьма. Воздух становился холоднее с каждым шагом. Пустынная жара осталась за стенами храма — а здесь царил могильный холод. Дыхание начало вырываться белыми облаками пара.

— Долго нам идти? — спросил Тео. Голос его звучал глухо, будто издалека.

— Понятия не имею, — честно ответил Вейн. Он шёл, опираясь на клюку, и каждый шаг отдавался эхом.

Мы шли. Время тянулось бесконечно.

— Здесь кто-то есть, — вдруг прошептала Фенра, останавливаясь. — Я чувствую. Что-то древнее. Очень древнее.

— Где? — Винсент поднял факел выше.

— Везде, — ответила она. — Оно смотрит на нас.

Мы замерли, вглядываясь в темноту. Ничего. Только колонны, стены, бесконечный каменный пол. И вдруг Тео вздрогнул. Сильно, всем телом, будто его ударили. Лицо его побледнело, глаза расширились в ужасе.

— Тео? — Веспера шагнула к нему. — Ты чего?

— Я... — он запнулся, прижимая руку к виску. — Я слышу...

— Что слышишь?

— Голос, — выдохнул он. — В голове. Он зовет кого-то.

— Кого?

Но Тео не ответил. Смотрел куда-то в темноту, в самую её гущу, и глаза его становились всё шире.

А потом я почувствовала. Огромное, древнее существо заполняло собой всё пространство вокруг, давило на сознание и проникало в мысли.

И оно звало меня.

— Ты пришла, — голос раздался у меня в голове.

— Кто ты? — подумала я в ответ, не решившись говорить вслух.

— Ты не помнишь? Ты создала меня.

Я замерла, судорожно пытаясь вспомнить существо.

— Ты...

— Да. Я тот, кого ты заперла здесь. Тот, о ком забыла. Я ждал тебя тысячи лет.

Из темноты выступила фигура.

Огромная, она двигалась бесшумно, будто не касаясь пола, росту в ней было метра четыре, не меньше, но пропорции оставались человеческими — широкие плечи, узкие бедра, длинные руки, опущенные вдоль тела. Кожа её отливала темно-синим, почти черным, и на ней пульсировали светящиеся узоры — такие же, как на стенах храма.

Лицо... лицо невозможно было описать словами. Оно менялось, текло, принимало то одни черты, то другие. Мгновение — это было лицом прекрасной женщины, следующее — мордой зверя, потом — безликой маской с одними глазами.

Глаза. Два огненных угля, они смотрели прямо на меня, но в них не было ненависти — только боль. Бесконечная, тысячелетняя боль, которую причинила я.

— Что это за чёрт? — выдохнул Киран, пятясь.

— Не двигайтесь, — приказал Винсент, вставая в боевую стойку.

Но создание не смотрело на них. Оно смотрело только на меня.

— Я помню твои руки, — пришел мысленный голос. — Помню, как ты создавала меня ими. Твои пальцы лепили эту плоть, твое дыхание вдувало жизнь, твоя воля дала мне разум. Ты была прекрасна тогда.

Оно шагнуло ближе. Винсент дернулся, заслоняя меня, но создание даже не взглянуло на него — только подняло длинную руку, жестом останавливая наёмника. Винсент замер, будто наткнулся на невидимую стену.

— Не мешай, смертный, — прозвучало в головах у всех — я видела, как вздрогнули остальные. — Я говорю не с тобой.

— Отойди от нее! — рявкнула Веспера, замахиваясь тесаком. Они не слышали наш разговор с существом, но знали, что мы говорили с ним.

— Я не причиню ей вреда. Не сейчас.

Оно склонило голову, разглядывая меня. Узоры на его коже пульсировали быстрее.

— Ты изменилась, — сказало оно в моей голове. — Стала меньше. Слабее. Смертнее. Куда делась твоя сила, мать?

— Я... потеряла её, — ответила я вслух. — Меня изгнали.

— Изгнали? — в его голосе мелькнуло удивление. — Боги могут изгонять Богов?

— Могут.

Создание смотрело долго. Узоры на его коже пульсировали, меняя цвет, а по храму пронесся страшный звук, напоминающий содрогающийся вой, и вдруг я поняла — оно смеется.

— Ты создала меня для забавы, — до меня дошла его мысль. — Ты играла со мной, как с игрушкой. А когда я стал слишком сильным, слишком настоящим, ты испугалась и заперла меня здесь. На тысячу лет. В темноте. В одиночестве.

От каждого его слова в моей голове дрожали стены храма, я вздрагивала, как от пощечин, но ответить мне было нечем.

— Я...

— Ты даже не вспомнила обо мне. Ни разу. Я чувствовал это — твое равнодушие. Ты жила своей жизнью, развлекалась, создавала новых существ, а я гнил здесь совсем один.

— Прости, — выдохнула я. — Прости меня.

— Поздно, — мысль ударила болью. — Тысячу лет одиночества не искупить одним словом.

— Я знаю, но я здесь. Я пришла. И мне очень жаль, прости меня.

— Ты пришла, чтобы убить меня?

— Нет, чтобы освободить.

Я не знала как, но знала, что была обязана это сделать, я совершила с ним непростительные вещи, и должна все исправить. Что это, если не судьба? Она привела нас в этот мною забытый храм, значит, я должна исправить все свои ошибки, иначе как я вернусь домой, зная, что здесь остались мои дети, которые продолжают страдать из-за меня. Если это путешествие было начато с целью искупить мою вину, но я должна начать именно с него.

Создание смотрело на меня, и в глазах его — двух углях, горящих в темноте — что-то менялось. Боль оставалась, но к ней примешивалось что-то еще. Недоверие. Надежда. Страх.

— Освободить? — переспросило оно. — Ты можешь?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но я попробую. Когда закрою Разлом, когда верну силу... Я вернусь сюда и выпущу тебя.

— Ты вернешься? — в мыслях было столько неверия, что у меня сердце разрывалось.

— Клянусь, — сказала я. — Теперь я изменилась, я больше не бросаю своих.

— Своих? — создание обвело взглядом моих спутников и глухо рассмеялось. — Как эти смертные? Они — твои?

— Да, — ответила я. — Они моя семья.

Создание смотрело долго. На Винсента, замершего с мечом наготове. На Весперу, сжимающую тесаки в своих огромных ладонях. И на Тео. На Тео оно смотрело особенно долго.

— В нём твоя Искра, — сказало оно. — Я чувствую. Ты вдохнула в него часть себя, как в меня когда-то.

Я кивнула, так же мельком посмотрев на парня. Он с легким прищуром наблюдал за существом, словно пытался разобрать, о чем он говорит и чего хочет.

— Зачем?

— Тоже эксперимент, — призналась я мысленно, не рискнув сказать это вслух. Признание вышло горьким. — Хотела увидеть, как мир сломает его.

— И как? Сломал?

— Нет, — я улыбнулась сквозь слезы. — Он оказался сильнее.

Создание молчало, а потом кивнуло — один раз, едва заметно.

— Уходите, — пришла мысль. — Я не буду вас останавливать, но и помощи моей не ждите.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не благодари, просто уходи. И помни: я буду ждать, как ждал тебя все эти годы. Если ты обманешь снова... — оно не договорило, но угроза повисла в воздухе, осязаемая, как холод.

— Я не обману тебя, — пообещала я.

Создание развернулось и начало растворяться в темноте.

— Теодора, — выдохнул Киран. — Что это было? Ты с ним говорила? Как?

— Неважно, — ответила я. — Идём.

— Но...

— Идём, я сказала.

Голос мой прозвучал резче, чем хотелось, но мне было не до вежливости, хотелось убраться из храма как можно скорее. Киран замолчал, но в глазах его застыли вопросы, ответов на которые он не получит. Мы пошли дальше, Винсент крепко сжимал мою руку своей горячей и сухой ладонью, молчаливый и надежный, как скала. Веспера оглядывалась на темноту, она была готова к битве ещё до того, как вошла в храм, и не расслаблялась ни на секунду. Фенра и Вейн переглядывались, но молчали, кажется, между ними тоже происходил какой-то немой диалог.

И только Тео...

Он шёл чуть позади, а не рядом, как обычно. Я чувствовала его взгляд — тяжелый, вопрошающий, парень был натянут как стрела, его плечи были напряжены, а кулаки сжимались. И тогда я поняла, что он слышал. Вероятно, моя искра в нём позволила вклиниться в наш мысленный диалог, возможно, он слышал не всё, но суть он точно понял. Пазлы сложились, и в его голове наконец-то появилась цельная картинка.

Я обернулась, встречаясь с ним взглядом, в его глазах не было злости — только растерянность, боль и непонимание.

— Тео, — начала я тихо.

Он покачал головой, чуть-чуть, почти незаметно, а затем отвернулся от меня. Когда я попыталась дотронуться до его руки, он отшатнулся от меня и отошел максимально далеко под удивленные взгляды нашего отряда.

Тео всё знал, и он захочет уничтожить в себе всё хорошее, что испытывал ко мне до этого дня.

— Теодора, — позвал Винсент. — Все хорошо?

— Да, — ответила я. — Всё хорошо.

Это было неправдой, но правду я сказать не могла. Не здесь. Не сейчас. Я бы не пережила, если бы на лице Винса появилось то же выражение, что и у Тео, это разрушит меня. А если Тео всё расскажет остальным? Если они оставят меня? Что же я буду делать?