16

Пятый месяц беременности стал для Влада и Дарины временем, наполненным ожиданием и счастьем. Живот Дарины уже заметно округлился, и она с гордостью носила своё новое тело, а Влад не мог оторвать от неё глаз. Он постоянно прикасался к её животу, разговаривал с малышом, читал ему вслух книги, которые они купили в детском магазине.

— Ты уже думал, кому мы скажем первыми? — спросила Дарина, когда они лежали в кровати в воскресенье утром.

Влад провёл рукой по её животу и улыбнулся.

— Я думал устроить небольшой ужин для ребят. Пригласить всех, подать шампанское и просто сказать. Но я знаю, что ты хочешь сделать это по-особенному.

— Может быть, мы просто скажем им? — предложила она. — Без лишней драмы. Просто соберёмся у нас, и я скажу: «Ребята, мы ждём ребёнка».

Влад рассмеялся.

— Представляю лицо Кости. Он точно уронит свою бутылку пива.

Дарина засмеялась вместе с ним, но потом её лицо стало серьёзным.

— А ты хотел бы сына или дочку?

Влад задумался, поглаживая её живот.

— Знаешь, я думаю, что хочу сына, — сказал он. — Чтобы я мог научить его всему, что знаю. Чтобы он был сильным, смелым и добрым. Но... потом я думаю о дочке. Маленькой девочке с твоими глазами, — он посмотрел на неё с нежностью, — и я понимаю, что хочу и её. Чтобы защищать её, оберегать, чтобы она была маленькой принцессой. Я бы хотел, чтобы у нас сначала родился сын, а потом дочка. Чтобы он защищал её.

Дарина улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется теплом.

— Ты уже всё продумал, да?

— Я продумал нашу жизнь до старости, — ответил он, целуя её в лоб.

Влад заботился о Дарине с особой нежностью в эти дни. Он сам готовил для неё завтраки, следил, чтобы она принимала витамины, и не позволял ей перенапрягаться на работе. Каждое утро он целовал её живот и шептал: «Привет, малыш. Я твой папа. Скоро мы с тобой увидимся».

Они решили, что именно сегодня, на пятом месяце, пойдут на УЗИ, чтобы узнать пол. Дарина была немного взволнована, но Влад держал её за руку, пока они ждали в кабинете врача.

УЗИ началось. Врач — женщина лет пятидесяти с мягкой улыбкой — водила датчиком по животу Дарины, и на экране появилось изображение их малыша. Влад смотрел на экран и чувствовал, как у него перехватывает дыхание. Маленькое сердечко билось, ручки и ножки двигались, и это было чудом.

— Ну что ж, — сказал врач, улыбаясь. — У вас мальчик.

Влад и Дарина переглянулись, и их глаза наполнились слезами счастья. Влад сжал её руку и прошептал: «Сын». Дарина улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

Но улыбка врача начала угасать. Она нахмурилась, внимательно изучая монитор, и что-то изменилось в её лице, заставив Дарину сжаться.

— Подождите, — сказала она тихо. — Я сейчас ещё раз посмотрю.

Врач водила датчиком несколько минут, её лицо становилось всё более серьёзным. Наконец она положила датчик и повернулась к ним.

— Есть кое-что, что я должна вам сказать, — произнесла она осторожно. — У вашего малыша выявлена патология сердца. Это порок, с которым можно жить, но потребуется операция после рождения. Самое главное — сохранить беременность. Ребёнок может родиться с серьёзными осложнениями, и если вы решите... есть возможность прервать беременность по медицинским показаниям.

Дарина почувствовала, как мир рухнул вокруг неё. Её руки похолодели, дыхание перехватило. Она не слышала голоса врача, только шум в ушах. Она смотрела на экран, где её сын всё ещё шевелился, и не могла поверить в то, что слышит.

Влад тоже замер, его рука сжимала её пальцы. Он смотрел на врача и чувствовал, как его сердце разрывается от боли.

— Мы подумаем, — сказал он голосом, который не узнал. — Спасибо.

Они вышли из кабинета молча. Всю дорогу до машины они не говорили ни слова, и только когда Влад завёл двигатель, он положил руку на её ногу и сжал. Она смотрела в окно, не видя ни дороги, ни города, только одну точку, где-то за горизонтом, где всё было хорошо.

Они зашли в квартиру, и Дарина, не выдержав, уткнулась в грудь Влада и разрыдалась. Её тело сотрясали рыдания, и она сжимала его футболку, чувствуя, как жизнь вытекает из неё вместе со слезами.

— Прости, — шептала она. — Я не смогла дать тебе нормального ребёнка. Я не справилась. Прости меня. Это всё из-за меня. Наверное, я что-то сделала не так. Я должна была лучше есть, больше спать, меньше нервничать. Прости меня, прости меня, прости...

Она несла полную чушь, но она не могла остановиться, потому что боль была невыносимой. Она чувствовала себя виноватой, как будто её тело подвело их всех.

Влад обнимал её, гладил по голове и успокаивал, хотя его сердце разрывалось внутри.

— Тише, тише, — шептал он. — Ты не виновата. Это не твоя вина. Малыш всё чувствует. Ты должна быть сильной ради него. Мы справимся. Мы найдём лучших врачей. Мы сделаем всё, что в наших силах. Я обещаю.

Он держал её в объятиях, пока её рыдания не стихли. Потом он уложил её в кровать, укутал в одеяло и поцеловал в лоб.

— Спи, родная, — сказал он тихо. — Утро вечера мудренее.

Дарина уже почти уснула, когда он вышел из спальни. Он прошёл в ванную и закрыл дверь. Только там, в тишине, он позволил себе разбиться. Он включил душ, но не стал раздеваться. Он просто стоял под струями воды, и слёзы смешивались с водой. Он плакал — тихо, сдавленно, как плачут мужчины, которые не могут показать свою слабость. Он плакал потому, что боялся потерять и её, и ребёнка, и весь этот мир, который они построили вместе.

Он стоял так долго, пока его плечи не перестали дрожать. И когда он вышел из душа, он был сухим, чистым и готовым бороться. Он знал, что должен быть сильным ради неё. Он вернулся в спальню, лёг рядом с ней и притянул её к себе. Дарина, даже во сне, прижалась к нему, и он почувствовал, как его сердце сжимается от любви и боли.

Он прошептал в темноту, обращаясь к ней и к их сыну:

— Мы справимся. Я обещаю. Я никогда вас не оставлю. Мы найдём выход. Мы будем бороться.

Он знал, что впереди их ждёт долгая и трудная битва, но он также знал, что они справятся. Он будет рядом с ней, с ними обоими, до последнего вздоха.

После того страшного дня в кабинете УЗИ Влад и Дарина не произнесли ни слова о том, что случилось, никому из друзей. Они замкнулись в себе, в своей боли и своей борьбе. Влад, который всегда был человеком действия, сразу же взял ситуацию под контроль. Он обзвонил десятки клиник, связался с лучшими кардиохирургами Москвы, организовал консилиумы и консультации. Он не спал ночами, читая медицинские статьи, разбираясь в диагнозе, ища любую информацию, которая могла бы дать им надежду.

— Я нашёл врача, — сказал он однажды вечером, когда они сидели в гостиной. Дарина выглядела измождённой, но в её глазах зажглась искра. — Профессор Светлов. Он один из лучших детских кардиохирургов в стране. Он готов вести нашу беременность и будет оперировать Тимура сразу после рождения.

Дарина сжала его руку.

— Ты уверен?

— Я уверен, что мы сделаем всё возможное, — ответил он твёрдо. — Я не дам нашему сыну умереть.

Следующие несколько недель превратились в бесконечную череду поездок в клинику. Они каждые несколько дней приезжали на обследования, сдавали анализы, делали УЗИ, и каждый раз врачи говорили им одно и то же: состояние плода стабильное, но риск остаётся высоким. Врачи предупредили, что роды, скорее всего, начнутся раньше положенного срока — организм Дарины не справлялся с нагрузкой, и ребёнок мог появиться на свет в любой момент после восьмого месяца.

— Нам нужно быть готовыми к тому, что роды начнутся раньше, — сказал профессор Светлов на одной из консультаций. — Я рекомендую госпитализацию на восьмом месяце, чтобы мы могли круглосуточно наблюдать за состоянием матери и плода.

Дарина кивнула, но её глаза были пустыми. Она боялась, и Влад знал это. Он держал её за руку и молчал, позволяя ей чувствовать его поддержку.

Они никому не рассказывали о беременности. Ребята начали замечать, что Влад и Дарина стали реже появляться на общих сборах. Когда они всё-таки приходили, Дарина скрывала живот под свободной одеждой, а Влад был замкнутым и отстранённым.

Костя как-то не выдержал и спросил:

— Влад, что происходит? Вы оба какие-то странные. У вас всё нормально?

— Всё хорошо, — ответил Влад коротко. — Просто много работы. И Дарина занята проектами.

Костя хотел спросить ещё что-то, но Влад уже отвернулся. Все чувствовали, что что-то не так, но никто не рискнул настаивать.

Однажды, когда Влад и Дарина лежали в кровати, она тихо спросила:

— Мы никогда им не скажем?

— Скажем, — ответил Влад, обнимая её. — Когда всё закончится. Когда Тимур будет в безопасности. Мы расскажем им, что у них есть племянник. Но сейчас им не нужно знать. Они ничего не смогут сделать, они будут только переживать, а нам это ни к чему.

Дарина кивнула, уткнувшись носом в его плечо.

— Тимур, — прошептала она. — Тимур Павлющик. Как красиво звучит.

— Тимур Владиславович, — поправил он, улыбнувшись в темноте. — Он будет носить моё имя. И будет таким же сильным, как я. Потому что у него будет лучшая мама в мире.

На восьмом месяце Дарину положили в клинику. Это был частный медицинский центр с лучшими условиями, и Влад настоял на том, чтобы оплатить отдельную палату с полным пансионом. Он сам привёз её туда, сам занёс вещи и помог устроиться.

— Я буду здесь каждый день, — сказал он, когда она лежала на кровати, а медсёстры подключали её к аппаратам.

— Ты не можешь жить здесь, — ответила она слабо.

— Могу, — сказал он твёрдо. — Мне купили раскладушку, и я буду спать рядом с тобой. Ты не одна, Дарина. Я с тобой.

И он действительно почти не уходил. Он приходил утром, уезжал только на несколько часов, чтобы забрать документы, поесть или принять душ, и возвращался. Он сидел рядом с её кроватью, держал её за руку, читал ей книги, которые они купили для Тимура. Он разговаривал с её животом, обещая малышу, что всё будет хорошо.

— Ты слышишь меня, Тимур? — шептал он. — Ты мой сын. И ты будешь жить. Ты будешь сильным. Мы с мамой будем любить тебя, и мы сделаем всё, чтобы ты был счастлив.

Дарина смотрела на него и чувствовала, как её сердце разрывается от любви. Она видела, как он устал, как осунулся, как его глаза потеряли свой блеск, но он продолжал улыбаться ей. Он был её опорой, её скалой, и она не знала, что бы делала без него.

Однажды ночью она проснулась от того, что Влад держал её за руку, и по его щеке текла слеза. Она не сказала ни слова. Она просто сжала его руку и закрыла глаза, давая ему понять, что она рядом.

Они оба знали, что борьба ещё не окончена. Но они были вместе. И это было главным. Каждый день, каждый час они держались друг за друга, зная, что их любовь — это та сила, которая поможет им пройти через это испытание.