5

Месяц, последовавший за той ночью в поле, стал для Влада и Дарины странным танцем на грани. Они встречались на общих сборах — в компании "Хазяев", на стримах, на случайных вечеринках, — и каждый раз делали вид, что между ними ничего нет. Никто из их друзей не догадывался. Кая, Каролина, Кира, Настя, Аня, Ира — все они видели, как Влад и Дарина обмениваются короткими репликами, как они улыбаются друг другу, но никто не замечал того, что скрывалось за этими улыбками. Потому что никто не знал, как они смотрят друг на друга, когда никто не видит. Как его рука задерживается на её спине на долю секунды дольше, чем нужно. Как её глаза следят за ним, когда он выходит из комнаты.

Первая неделя прошла в напряжении. Они избегали друг друга, но не могли избежать встреч. Каждое воскресенье сквад собирался у кого-то дома — на этот раз у Саши Парадеевича. Большая гостиная, диваны, еда, смех. Влад сидел в кресле, потягивая виски, и делал вид, что слушает Лешу, который рассказывал о своих планах на стримы. Но его взгляд то и дело скользил в сторону Дарины, которая сидела на диване между Каей и Каролиной и улыбалась какой-то шутке.

Она чувствовала его взгляд. Каждый раз, когда он смотрел на неё, у неё внутри всё переворачивалось. Она старалась не отвечать ему, но это было невозможно. Иногда их взгляды встречались, и они оба быстро отводили глаза, делая вид, что ничего не произошло.

— Ты какая-то рассеянная сегодня, — заметила Кая, когда они отошли на кухню за напитками. — Ты в порядке?

— Да, — ответила Дарина, открывая холодильник. — Просто устала. Работа.

Кая нахмурилась, но не стала настаивать.

После того вечера они разъехались по домам. Влад написал ей в мессенджере: "Я выезжаю. Буду у тебя через полчаса". Она не ответила, но он знал, что она ждёт.

Он приехал к ней в тот же вечер. Когда он вошёл в её квартиру, они не сказали друг другу ни слова. Влад просто подошёл, обнял её и прижал к себе. Его руки скользнули по её спине, и он поцеловал её в шею, чувствуя, как она дрожит. Они не говорили о том, что происходит между ними. Они просто делали это. Снова и снова.

Вторая неделя была похожа на первую, но с одним отличием: они начали искать способы встречаться чаще. Влад приезжал к ней домой после своих встреч, поздно ночью, когда город засыпал. Дарина открывала дверь и впускала его в свою жизнь на несколько часов. Они не говорили о любви, не строили планов. Он раздевался, ложился рядом с ней, и они занимались любовью до тех пор, пока не засыпали от усталости.

Утром он уезжал, оставляя её одну. Она лежала в постели, чувствуя его запах на подушке, и не позволяла себе думать о том, что это значило. Она убеждала себя, что это просто физическая потребность. Но тело знало больше.

Третья неделя была самой тяжёлой. Они встречались почти каждый день. Он приезжал к ней, и они занимались сексом в разных частях её квартиры — на кухне, в душе, на диване. Иногда он оставался до утра, но они всегда молчали. Молчание стало их языком, их способом избегать правды.

Но это молчание начинало душить. Влад ловил себя на мысли, что хочет сказать ей что-то большее. Он хотел признаться, что она стала его навязчивой идеей, что он не может работать, не думая о ней. Но он боялся. Боялся, что она снова скажет: "Забудем".

Дарина тоже боролась с собой. Она знала, что влюбляется в него. Как можно не влюбиться в человека, который смотрит на тебя так, как он смотрел на неё? В человека, чьи руки были такими нежными, а губы — такими требовательными? Она знала, что это неправильно. Он не создан для отношений. Он — Влад Куертов, "Мистер Маджестик". Он не останавливается на одной.

И всё же она продолжала открывать ему дверь. Потому что, когда он уезжал, её тело скучало по нему. Она хотела чувствовать его рядом.

Четвёртая неделя стала переломной. Их встречи перешли в ежедневный секс. Это стало рутиной, привычкой, необходимостью. Влад приезжал к ней почти в одно и то же время, и она уже знала, что он будет. Она не спрашивала, не звонила — просто ждала. И он приходил.

Но теперь они спали вместе. Не просто занимались сексом — они засыпали в объятиях друг друга. Влад обнимал её, и она чувствовала, как его дыхание становится ровным и глубоким. Она не знала, что это значит. Она не знала, почему он остаётся, если они просто "делают друг другу хорошо". Но она боялась спросить.

Однажды ночью, когда Влад уже почти уснул, Дарина тихо сказала в темноту:

— Влад...

Он не ответил, только сильнее прижал её к себе.

— Спи, — прошептал он. — Завтра будет новый день.

Она закрыла глаза, зная, что в этом "завтра" не будет ничего нового. Только снова этот танец на грани. Только снова молчание, и секс, и попытки не думать о том, что они оба сгорают.

Влад утром уехал раньше, чем она проснулась. На столе он оставил записку: "Ты спишь, и я не хотел тебя будить. Я заберу свой пиджак вечером. В." Она улыбнулась, глядя на его почерк. Просто записка, но в ней было больше смысла, чем во всех их разговорах.

К концу месяца они уже не могли представить друг без друга. Каждый раз, когда он уезжал, она чувствовала пустоту. Каждый раз, когда она не писала ему, он злился на себя. Но они продолжали молчать. Потому что признаться в чувствах означало разрушить хрупкий баланс, который они выстроили. А они оба боялись этого больше всего.

Месяц их тайного танца подошёл к концу в тот самый вечер, когда Влад случайно услышал разговор девушек. Они собрались в гостиной у Саши Парадеевича — традиционный воскресный сбор, где все были свои, где можно было расслабиться и быть собой. Влад сидел в кресле у окна, делая вид, что листает телефон, но на самом деле он прислушивался к голосам, доносившимся с кухни. Дарина, Кая, Каролина и Кира стояли у стойки, пили чай и болтали о своём.

— Дарин, ну серьёзно, — услышал он голос Каи. — Ты такая красивая, умная, а всё одна. Неужели тебе никто не нужен?

Влад замер. Он не должен был подслушивать, но его тело словно приросло к креслу. Сердце забилось быстрее, когда он услышал, как Дарина ответила:

— Мне это не нужно. Мне хорошо одной. Я привыкла к свободе, к тому, что ни от кого не завишу. Отношения — это только проблемы и обязательства. У меня есть работа, есть подруги, есть моя жизнь. И в моём сердце нет никого.

Она говорила это легко, даже с улыбкой, как будто хотела поскорее перевести тему. И Кая, и Каролина, и Кира переглянулись, но не стали настаивать. Они приняли её слова за чистую монету. Никто из них не знал, что на самом деле скрывалось за этой улыбкой. Никто не знал, что она врала, просто чтобы они отстали.

Но Влад не знал этого. Он слышал только то, что она сказала. И эти слова вонзились в его грудь острее любого ножа. «В моём сердце нет никого». Он чувствовал, как внутри него что-то ломается. Все те надежды, которые он начал выстраивать в последний месяц, разбились вдребезги. Все те мысли о том, что, возможно, у них есть шанс, что она тоже чувствует что-то большее, — всё это оказалось иллюзией. Она не хотела отношений. Она хотела только секса. Так же, как и он. Или нет? Он уже не понимал.

Он медленно поднялся с кресла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Подошёл к Саше, который стоял у стола с пивом, и коротко сказал:

— Мне пора. Дела.

Саша удивлённо поднял бровь.

— Влад, ты только приехал. Что случилось?

— Ничего. Устал. Я позвоню.

Он попрощался со всеми, не глядя на Дарину. Она стояла спиной к нему, говорила что-то с Каролиной и не видела, как он вышел. Когда дверь за ним закрылась, она обернулась, но его уже не было.

Дарина почувствовала странную пустоту. Он ушёл, не сказав ей ни слова. И хотя она пыталась убедить себя, что это просто совпадение, что ему действительно нужно было уйти, внутри неё закралось сомнение. Она прождала ещё полчаса, но он не вернулся. И тогда она тоже решила уйти.

— Всё, девочки, я тоже поеду, — сказала она, надевая пальто. — Что-то устала.

Она приехала домой и села на диван, глядя на телефон. Она ждала его сообщения. Она знала, что он часто писал ей после сборов, даже если они не договаривались о встрече. Но в этот раз телефон молчал. Она прождала до полуночи, до часу, до двух. Потом она легла на диван, обняв телефон, как единственную связь с ним, и уснула.

Всю следующую неделю она жила в ожидании. Каждый вечер она мыла посуду, убиралась, сидела у окна и смотрела на дорогу, надеясь увидеть его чёрный BMW. Но он не приезжал. Она писала ему в мессенджере: «Привет, как дела?», «Влад, ты в порядке?», «Может, встретимся?». Но все сообщения оставались без ответа. Он просто игнорировал её.

Дарина пыталась не думать о худшем. «Он занят, — говорила она себе. — У него работа, стримы, планы. Он просто устал». Но в глубине души она знала, что дело не в работе. Что-то изменилось. Что-то сломалось в тот вечер.

Она продолжала надеяться. Она ждала его каждую ночь, сидя на диване в темноте, смотря на свет фар проезжающих машин. Но он не приходил. И с каждым днём в её груди разрасталась пустота.

В следующее воскресенье вся компания собралась в клубе. Это был повод — у Саши Фрейма Теймера был день рождения, и все решили отметить его с размахом. Дарина знала, что Влад будет там. Она потратила целый день на то, чтобы подобрать наряд: короткое чёрное платье, туфли на высоких каблуках, волосы распущены, лёгкий макияж. Она хотела выглядеть идеально. Хотела, чтобы он увидел её и понял, что она не просто «друг», что она стоит его внимания.

Она приехала в клуб первой. Сначала пришли Кая с Сашей, потом Леша с Аней, затем Каролина с Ильёй. Дарина сидела за столиком, нервно крутила бокал в руках и ждала. Когда в зал вошёл Влад, её сердце пропустило удар. Но радость мгновенно сменилась болью, которая пронзила её насквозь.

Он пришёл не один. Рядом с ним шла блондинка. Высокая, стройная, с идеальной улыбкой и ярким макияжем. Она держала его под руку и что-то говорила ему, наклоняясь к уху. Влад улыбался, но это была не та улыбка, которую Дарина знала. Это была его маска — маска «Мистера Маджестика», который не привязан ни к кому.

Дарина замерла. Она смотрела, как он прошёл мимо её столика, даже не взглянув на неё. Он подошёл к бару, заказал выпивку, и блондинка прижалась к нему, поглаживая его плечо. Влад не отстранился. Он даже не посмотрел в сторону Дарины.

Внутри неё что-то разбилось на тысячи осколков. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но заставила себя сдержать их. Она не могла позволить себе плакать здесь, при всех. Она не могла показать, что он ранил её.

Она взяла свою сумочку, встала из-за стола и направилась к выходу. Кая крикнула ей вслед:

— Дарина, ты куда? Только пришла!

— Плохо себя чувствую, — ответила она, не оборачиваясь. — Я поеду домой.

Она вышла на улицу и вдохнула холодный ночной воздух. Её руки дрожали, ноги подкашивались. Она вызвала такси и села в машину, давя в себе слёзы. Всю дорогу она молчала, глядя в окно, и чувствовала, как внутри неё разрастается пустота. «Вот и всё, — думала она. — Мы не существуем. Я для него — никто. Просто ещё одна девушка, с которой он переспал. И я сама виновата в этом».

Дома она разрыдалась. Она не знала, сколько длился этот плач — час, два, больше. Она знала только одно: она любила его. Любила всем сердцем, всей душой, хотя и боялась признаться себе в этом. И она потеряла его. Навсегда.