34

Они вышли из полицейского участка на тёплый августовский вечер. Воздух был свежий, пахло дождём, который прошёл несколько часов назад. Аня шла немного впереди, держа под руку Веронику, а Макс и Егор обсуждали что-то тихо сбоку. Эван шёл последним, позволяя себе немного отстраниться, не вмешиваясь в разговоры.— Всё закончилось, — сказала Аня тихо, как будто разговаривала сама с собой. — Главное, что Рома в порядке.— Да, — кивнул Эван, взгляд упёрт в тротуар. Он ещё ощущал следы адреналина от всей ситуации, но сейчас главной мыслью было облегчение: друзья были целы.Макс обернулся к нему:— Ты с нами? Или хочешь сразу идти домой?Эван слегка улыбнулся:— Пойду один, надо переварить всё... — он сделал паузу, — ну, и отдохнуть немного.— Ладно, — кивнул Макс. — Завтра встретимся.Они разошлись, и Эван остался один. Он шёл по тихим улицам, лёгкий ветер трепал волосы, а мысли сами собой возвращались к произошедшему: драка, поцелуй с Дэниелом, убегающий силуэт друга.«почему он так поступил?»Он вздохнул. Думать о поцелуе было немного стыдно, но эмоции не отпускали. Сердце ещё колотилось, воспоминания вызывали странное тепло в груди, смешанное с растерянностью. Он старался отвлечься, вспоминая, что главное — сейчас всё в порядке с друзьями. Вернувшись домой, Эван аккуратно положил рюкзак на стул и сел на кровать. Он посмотрел на окно, где остатки вечернего света медленно исчезали, и вновь позволил мыслям вернуться к Дэниелу.«Чёрт... я даже не знаю, что это было. Но... всё было... слишком...»Он слегка покраснел, вспомнив страсть и силу поцелуя, реакцию собственного тела. «Сейчас уже ничего не сделать... но я не могу перестать думать об этом...»Сон накатил мягкой, тёплой волной, унося сознание в мир, где стирались все границы. И там, в этом сновидческом мареве, он снова оказался с ним.Они стояли в том же переулке, но теперь он был залит не холодным лунным светом, а тёплым, золотистым сиянием, словно от какого-то невидимого источника. Воздух был густой и сладкий, пахнущий жасмином и летней пылью после дождя.И Дэниел был другим. Не испуганным, не убегающим. Он смотрел на Эвана с той самой улыбкой, которую Эван видел лишь украдкой, — смущённой, но тёплой и безудержно притягательной. Его глаза сияли, отражая то самое золотистое сияние.И тогда он сделал шаг. Не Эван — он. Твёрдый, уверенный. Расстояние между ними исчезло с тихим, похожим на колокольчик, звоном.Их губы встретились.И это не было похоже на тот поцелуй в реальности — яростный, отчаянный, полный боли. Этот был... другим. Мягким. Сладким. Бесконечно нежным. Словно первое прикосновение лепестков к утренней росе. Это был не вопрос и не борьба — это было... возвращение домой. Долгожданное и совершенно естественное.Эван почувствовал, как всё его тело наполнилось лёгкостью и теплом. Он притянул Дэниела к себе, и их тела слились в идеальном, созданном друг для друга танце. Он чувствовал не мускулы и дрожь, а удивительную гармонию. Каждое прикосновение было не электрическим разрядом, а ласковым дуновением ветерка, которое вызывало мурашки блаженства, а не тревоги.Они не целовались — они словно пили друг друга, медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Дыхание смешивалось в единый, ровный, спокойный поток. Руки Эвана скользили по спине Дэниела не с жадностью, а с благоговением, запоминая каждую линию, как самое драгоценное сокровище.В этом сне не было места страху или неуверенности. Была только абсолютная, всепоглощающая уверенность. Да, вот так. Вот он. Всё именно так, как и должно быть.Дэниел в его объятиях не дрожал — он растворялся, отдаваясь потоку нежности, и его губы отвечали Эвану с такой же безмятежной, чистой страстью. Его глаза, когда он ненадолго отрывался, чтобы перевести дух, смотрели на Эвана с бездонной нежностью и... признанием. Таким ясным и очевидным, что сердце Эвана готово было разорваться от переполнявшего его счастья.Каждое новое прикосновение губ было глубже, медленнее, слаще. Мир сузился до точки — до тёплого тела в его объятиях, до вкуса мёда и солнца на губах, до тихого, довольного вздоха, который вырвался у Дэниела, когда Эван коснулся губами его шеи.И Эван чувствовал, как внутри него растёт не напряжение, а спокойная, мощная волна абсолютного блаженства. Это было идеально. Это было...Щёлк.Сознание дрогнуло. Золотистый свет померк, сменившись знакомой темнотой комнаты. Сладкий вкус с губ сошёл, оставив лишь привкус ночной сухости во рту.Эван лежал на спине, уставившись в потолок. Грудь вздымалась, как после пробежки, а по щекам катились предательские горячие слезы. Не от боли. А от... потери. От того, что этого идеального, настоящего «они» не существовало. Это был всего лишь сон.Но на губах ещё жило эхо того нежности, а в памяти горели глаза Дэниела, полные любви, которых он никогда не видел наяву.И сердце разрывалось на части от этой сладкой, невыносимой жестокости. Потому что теперь он знал, каким это может быть. И понимал, как далеко до этого в реальности.