30

— Офигеть... Вы реально это сделали? — Егор смотрел на парней с открытым ртом, будто они только что ограбили банк, а не сбегали за алкоголем.— Да ну... — выдохнул Макс, не веря своим глазам.Вероника, не выдержав, буквально запрыгнула на парней, обвивая их руками. Эван и Дэниел еле устояли, пошатнувшись, но всё же удержали равновесие.— Боже, спасибо вам огромное! — радостно воскликнула Аня и тоже потянулась к ним с объятиями.Егор с Максом переглянулись, потом пожали плечами и присоединились к обнимашкам. Рома стоял поодаль, демонстративно скрестив руки, но Вероника, хитро улыбнувшись, схватила его за запястье и втянула в общую кучу.— Эй, отпусти! — возмутился он, пытаясь вырваться, но хватка Вероники была железной. — Я не тактильный!— Теперь тактильный, — хмыкнула она, не отпуская.Рома лишь тяжело вздохнул, смирившись.— Фу, вы все слишком тёплые... я сейчас вспотею, — буркнул Дэниел, наконец отсоединившись от толпы.Все засмеялись, и напряжение спало.— Ладно! Давайте сюда алкоголь! — потребовала Вероника, протянув руку к пакету.Она достала бутылку ликёра, и её глаза буквально засияли. Провела языком по губам, будто предвкушая вкус, и улыбнулась.— Ну что ж... пришло время веселиться! — театрально объявила она, собираясь поднять бутылку над головой.Но Аня тут же остановила её, схватив за руку:— Ты чего? А вдруг заметят? Нам же по башке дадут!Вероника замерла, соображая.— И давай лучше после вручения подарка, — добавила Аня. — Чтобы Ирин нас не прибила раньше времени.Вероника закатила глаза, но кивнула:— Ладно, согласна.— Погоди... — нахмурился Макс. — Но мы же завтра договорились подарки давать?Аня хлопнула себя по лбу:— Точно... Забыла. Ну, значит... сегодня можно.— Ура! — обрадовался Эван, хватая пластиковый стакан. — Щас как оторвёмся!Вероника открыла бутылку, и сладкий аромат сразу ударил в нос. Она поморщилась, но налила ликёр в стакан Эвана, отчего яблочный сок приобрёл янтарный оттенок.— А вы чего стоите? Давайте свои стаканы! — скомандовала она.Все, кроме Ромы, протянули пластиковые стаканы.— Ну уж нет, ребята, я пас, — нахмурился он. — Кто-то же должен будет потом полиции объяснять, что здесь произошло.Вероника недолго думая плеснула ему немного ликёра прямо в стакан.— Ты чего делаешь?! — возмутился он.— Пей на здоровье, — весело ответила она.Рома хотел спорить, но сдался и сделал глоток. Ликёр оказался сладким, с лёгким жжением. Он чуть не поперхнулся, но виду не подал.А вот Аня будто ждала этого момента — её стакан опустел быстрее всех.— Маленькая алкоголичка... — пробормотал Макс, усмехаясь.Эван и Дэниел переглянулись, стукнули стаканами и, одновременно вздохнув, залпом выпили.— Е-матерь! — выругался Эван, когда сладкий вкус неожиданно ударил по языку. — Я думал, это будет жёстче.— Ребят! Там танцы! Пойдёмте, пожалуйста! — воскликнула Вероника, поставив стакан на стол.Друзья переглянулись, но никто не смог отказать её просьбе. Вечеринка только начиналась, и алкоголь уже слегка ударил в голову.— Надо оторваться по полной! — поддержал Эван.И вся компания хором направилась к танцполу. Музыка вырвалась наружу, как пульсирующий поток, и комната дрожала под басы. Лампочки мигали, раскрашивая всё в красный, синий, зелёный, а танцпол выглядел как арена хаоса, где каждый делал что угодно, и это всё равно выглядело круто.Аня первой ворвалась в центр. Её движения были плавными, как на сцене: лёгкие па, вращения, руки летали над головой, волосы развевались. Казалось, каждый её жест притягивает взгляд, и даже Макс, который обычно кривлялся и шутил, остановился, чтобы посмотреть.Рядом Вероника устроила свой цирк: хип-хоп, сальто, кувырки, прыжки на месте. Она то подпрыгивала, то падала на пол и снова вставая делала движение, будто ничего не произошло. Её энергия была заразительна: Парень, который тайно болел за неё, не смог устоять и присоединился. Он пытался повторить кувырок, но слегка споткнулся, и Вероника, смеясь, помогла ему встать, кивая: «Ты почти справился!»Егор и Макс пытались танцевать по своему: Егор мотал руками, как будто гонял мух, Макс прыгал и крутился, пока не ударился локтем о лампу — к счастью, не сильно. Они переглянулись и рассмеялись, делая вид, что это было частью их «эксклюзивного стиля».Рома стоял в стороне, скрестив руки, фыркал и делал вид, что ему скучно. Но Макс и Егор не дали ему расслабиться. — Давай, Рома, покажи! — кричал Макс, подталкивая его. Рома нахмурился, но включилась его любимая музыка, и вдруг он начал танцевать хип-хоп: резкие па, прыжки, кивки, повороты головы. Он ловко уворачивался от случайных толчков Макса и Егора, а смех друзей делал его движения ещё более харизматичными.Эван и Дэниел решили добавить свою «изюминку». Они сначала синхронно прыгали и махали руками, потом начали импровизировать: Эван пытался танцевать как робот, а Дэниел делал медленные па, будто дирижировал невидимым оркестром. Сначала это выглядело нелепо, но вскоре ребята втянулись, повторяя за ними странные движения.В какой-то момент девушка, которая всё это время стояла в сторонке, внезапно присоединилась к Эвану. Она подпрыгивала, кивая головой, и показывала, что болеет за него. Эван улыбнулся, и теперь они вместе танцевали, иногда подражая движениям друг друга.На противоположной стороне парень продолжал подражать Веронике. Он сделал прыжок с поворотом и почти упал, но она успела поймать его рукой, и они оба рассмеялись. Мужчина, который обычно стеснялся, заметив девушку и Эвана, тоже решился на свои па, смешные, неловкие, но все аплодировали ему.Еще одна девушка, которая наблюдала за Ромой, начала делать свои движения. Сначала неловко, слегка шатаясь, но потом её энергия подключилась к общему хаосу.— Баттл! — крикнула Вероника, и все встали в круг. Макс и Егор показали сумасшедшие прыжки, Аня — плавные па, Рома — чёткий хип-хоп, Эван и Дэниел — абсурдные синхронные движения, все одновременно смеясь.Кто-то прыгал через кого-то, кто-то делал кувырки, кто-то танцевал как будто робот, кто-то — плавные па. Энергия росла, смех становился громче, а свет прыгал по лицам.В какой-то момент Парень сделал кувырок рядом с Вероникой, она подбадрила его рукой и улыбнулась. Девушка схватила Эвана за плечо и воссоединилась с ним в странном «робо-па». Рома и Макс устроили мини-баттл, прыгая и делая резкие движения, а Аня аплодировала всем, словно судья на сцене.Музыка сменилась, свет мигал быстрее, но никто не хотел уходить с танцпола. Все были в поту, красные от смеха, смеясь до слёз, неловко сталкиваясь друг с другом, поддерживая тех, кто падал, подталкивая тех, кто стеснялся.— Фух, я устала уже! — кричала Вероника, почти перекрикивая громкую музыку. Она схватила за шкирку Аню и пару других друзей, вытащила их из круга танцев и слегка подтолкнула к стене.— Эээ, а что, уже всё? — грустно протянул Эван, оглядывая остальных, которые ещё крутились и подпрыгивали на танцполе.Дэниел посмотрел на него с лёгким хмыком. — Как ты вообще не устаёшь? — подумал он. — Он от одного моргания устает, а тут целые танцы!— Пфф, конечно нет! Ну точнее да, но только танцы, — выкрикнула Вероника, подпрыгивая на месте.Компания снова воодушевилась. Макс тут же начал прыгать и крутиться, Егор имитировал странные движения руками, будто гнал невидимых мух, а Рома скрестил руки и фыркнул, но потом сжал зубы и пританцовывал слегка, пытаясь держать серьёзность. Аня же кружилась, как вихрь, грациозно и плавно, будто танцевала на сцене.— Итак, друзья! — Вероника забралась на стол, чтобы её было видно. — Кто будет играть в музыкальные стулья — подходите сюда!Людей подошло чуть больше двадцати. Эван чуть не рухнул, когда кто-то случайно толкнул его сзади, но Дэниел схватил его за руку, удерживая на ногах. Эван кивнул и пробормотал: — спасибо.Музыка начала играть, и все пошли по кругу. Эван почувствовал, как кто-то толкнул его в спину, и он чуть не упал. Он посмотрел на Дэниела — тот просто хмурился, шагая рядом, будто считал каждый шаг.Музыка внезапно замерла. Все рванули к стульям. Эван чуть не столкнулся с толпой второстепенных детей, которые падали, бились локтями и орали. Он успел схватить один стул и сесть, тяжело дыша. Дэниел оказался рядом, сжав зубы, и сел на соседний стул.— Отлично... — тихо сказал Дэниел, — но это ещё не конец.Следующий раунд начался быстрее. Эван чувствовал, как напряжение давит на грудь. Люди снова толкались, кто-то упал, кто-то запнулся об стул, кто-то случайно наступил Эвану на ногу. Музыка остановилась, и снова все кинулись к стульям. Эван еле успел занять место, в то время как Дэниел за его спиной столкнул одного из подростков, чтобы пройти первым.— Ты... — Эван не успел сказать, Джниел уже сел. — ...черт!Игра продолжалась, пока не остались только они двое. Подростки отошла в сторону, некоторые вообще перестали следить за игрой. Музыка заиграла в последний раз. Эван почувствовал паническую дрожь в руках, когда они одновременно рванули к единственному стулу... Эван чуть промахнулся, споткнулся, и Дэниел с лёгким ухмылкой занял место первым.— Победа, — сказал Дэниел холодно. Эван оперся на край стула, пытаясь перевести дыхание.Подростки молчала, кто-то плюнул где-то в угол. Эван ощутил странную смесь раздражения и злости. Дэниел сел рядом, спокойно наблюдая за его реакцией, как будто это было самое обычное дело в мире.— Да блин! Я больше не играю с вами! — Вероника шла к ним, театрально надув губы и изображая смертельную обиду.Сзади подтягивались остальные ребята, но Аня вдруг подбежала вперёд и, сияя, воскликнула:— Ребят, там вальс танцуют! Пошлите быстрее!Эван почувствовал, как внутри всё сжалось. Танцевать? Он не умел толком, да и вообще не хотел выставлять себя дураком. Но отказать... тоже не мог.Пары сложились быстро: Егор с Максом, Аня с Вероникой. Рома, как всегда, отказался — стоял с краю, скрестив руки на груди.И вот... остались они.Эван и Дэниел.Боже. Только не это.Им придётся танцевать вместе — и не просто танцевать, а медленный вальс, где между ними не будет ни сантиметра воздуха. И всё же... может, это шанс? Может, сейчас он сможет признаться?Они подошли ближе к танцплощадке. Дэниел первым положил руки на талию Эвана, осторожно, будто боялся случайно сжать сильнее, чем нужно. Эван, стараясь не дрожать, обхватил его плечи, а их ладони соединились сбоку, как в настоящем классическом танце.Музыка заиграла.Они сделали первый медленный шаг. Потом второй. Всё шло неловко, но удивительно мягко, словно тела сами знали, как двигаться.Эван пытался уловить момент — тот самый, чтобы сказать... но слова застревали в горле.Вдруг он заметил Рому и... чуть не рухнул со смеха.— Там Рома с женщиной какой-то танцует! — прошептал он, еле сдерживая смешок.Дэниел прищурился и тоже повернул голову.Сначала он подумал, что Эван шутит. Но когда увидел, кого обнял Рома... у него глаза полезли на лоб.— Да ей же на вид сорок пять! Боже мой... я не знал, что Рома милфхантер! — выдал он, чуть не захохотав вслух.Они оба зашлись тихим смехом, пытаясь не сбиться с ритма.Но тут взгляд Эвана упал на Аню и Веронику... и он замер.— Бог ты мой... Они реально целуются... Офигеть...Дэниел только вздохнул, как будто это было очевидно.Эван едва не сказал вслух: «Это могли бы быть мы». Но вовремя прикусил язык.Он поднял глаза... и увидел, что Дэниел смотрит не на его лицо. А на губы.И не отводит взгляд.Сердце Эвана пропустило удар. Он почувствовал, как всё вокруг — шум, музыка, смех друзей — будто растворилось. Остались только они двое. Только дыхание, сбившееся в одном ритме.Дэниел чуть сильнее сжал его талию, сделал глубокий вдох, будто готовясь...— Эван, я...БАМ!Что-то громко разбилось. Звук пронзил зал, и оба дёрнулись.Эван инстинктивно рванулся на шум, потянув за собой Дэниела. Остальные тоже подбежали.Оказалось, в зал каким-то образом забрела кошка и сбросила со стола пару пустых тарелок. Все вздохнули с облегчением. Но не Дэниел.Он был разочарован. Потому что только что... решился. И всё пропало.— Так что ты хотел сказать? — тихо спросил Эван, когда они отошли.Дэниел лишь махнул рукой и ушёл.Эван хотел пойти за ним, но какая-то девушка — старше их, явно лет 35 — схватила его за руку и потянула обратно на танцпол.— Девушка, простите... — попытался он отодвинуться.— Ну куда же ты? — она хмыкнула, кладя руки ему на плечи. — Боже, какой милый мальчик!Эван скривился, но вежливо попытался вывернуться.— Вы ошиблись... мне...— Ну ты чего такой скромный? Я же вижу, что я тебе нравлюсь, — она притянула его ближе, двигаясь слишком откровенно.И именно в этот момент Эван увидел Дэниела.Тот стоял неподалёку, с пластиковым стаканом в руке. И сжимал его так, что белые костяшки пальцев казались натянутыми до предела. Лицо — каменное. Губы сжаты. Взгляд... злой.Слишком злой.— Да, вы ему не нравитесь.Вдруг, словно из воздуха, рядом оказался Дэниел. Его голос прозвучал резко, почти режуще, а рука — горячая и сильная — схватила Эвана за запястье, потянув его к себе и ставя за свою спину.Женщина, что секунду назад с улыбкой оценивающе разглядывала Эвана, отшатнулась. На лице её мелькнула смесь отвращения и раздражения.— Вы что, из этих, что ли? Ужас... Фу!Она скорчила гримасу, будто увидела что-то грязное, и, фыркнув, удалилась прочь.Эван, всё ещё ошарашенный, выдохнул:— Спасибо тебе... Я думал, она сейчас начнёт домогаться...Дэниел только коротко кивнул, как будто не хотел задерживаться рядом ни на секунду дольше. Повернулся, собираясь уйти, но вдруг почувствовал, как его руку кто-то схватил.— Дэниел, — голос Эвана прозвучал тише, чем обычно, но с упрямой ноткой. — Нам нужно поговорить. Но не здесь.Дэниел резко втянул воздух. В груди что-то сжалось.Неужели он понял?Понял, что за дружбой скрывается нечто большее? Что в каждом взгляде, каждом прикосновении есть то, чего не должно быть?Если понял — значит, всё. Конец. Он уйдёт. Перестанет даже смотреть в его сторону.Этого нельзя допустить.Дэниел резко выдернул руку и побежал, не оглядываясь.Эван закатил глаза.— Да сколько можно... — выдохнул он и рванул следом.Скрип обуви по плитке, короткие всполохи улицы, резкие повороты. Всё, как всегда: Дэниел бежит, Эван догоняет.Они выскочили наружу, холодный воздух обжёг лёгкие. Дэниел свернул за угол какого-то здания, и тут Эван его настиг.Прижал к стене — резко, но не больно, так, чтобы тот не смог снова сбежать.— Ты куда убегаешь, а?! — выдохнул он, едва отдышавшись.Дэниел молчал. Глаза упрямо смотрели в сторону, будто асфальт у его ног внезапно стал куда интереснее, чем Эван.— Опять в молчанку будем играть? — раздражённо бросил тот.— Не опять, а снова... — еле слышно ответил Дэниел.Эван зло прищурился.— Хватит, Дэниел. Смотри на меня.Он поднял его подбородок — осторожно, но без права отступления. Взгляд Дэниела встретился с его глазами... и тут же скользнул ниже. На губы.Эван это заметил.А Дэниел — пытался удержать фокус на лице, на словах, которые звучали откуда-то издалека, но не мог.Он вообще уже не слышал, что Эван говорит. Всё тонуло в гуле сердца, в этом невозможном, жгучем ощущении, что расстояние между ними — слишком маленькое. Или... правильное?Тишина после его вопроса звенящая, густая, как смола. Дэниел почти не слышит слов — только гул в ушах и бешеный стук собственного сердца. И сквозь этот гул пробивается отзвук музыки из распахнутого окна, хриплый крик, вырывающийся прямо в прохладный вечерний воздух: «да к черту все! Давай сейчас!»И эти слова становятся спичкой, брошенной в бензин. Всё внутри обрывается. Разум кричит о последствиях, но сердце, переполненное годами молчания, оказывается сильнее. Живём один раз. К чёрту всё.— Потому что я тебя люблю, — вырывается у него сдавленный, сорванный шёпот. Словно это сказал не он, а кто-то другой, прорвавшийся сквозь все плотины страха.И он больше не может себя сдерживать. Он рушится вперёд, приникая к губам Эвана.Мир переворачивается с ног на голову.Первое, что он ощущает, — это холод шершавого кирпича в спину и обжигающий жар тела Эвана спереди. Контраст сводит с ума. Его губы холодные и влажные от ликёра, сладкие, с горьковатым послевкусием мяты и чего-то неуловимого, что является сутью самого Эвана. Этот вкус пьянит сильнее любого алкоголя.Порыв Дэниела неуклюж, почти отчаян. Их зубы слегка стукаются. Он уже готов отпрянуть, сгорая от стыда, но... что-то происходит. Эван замирает на мгновение, его губы под губами Дэниела неподвижны, и от этого у того внутри всё обрывается в ледяную пропасть. Но тут же, будто прорвав плотину, Эван отвечает.И это уже не вопрос, не недоумение. Это — шквал.Сдержанность Эвана рушится, смытая волной чего-то тёмного, яростного и нетерпеливого. Его руки сжимают бёдра Дэниела, впиваются в них пальцами, притягивая его так близко, что между ними не остаётся и миллиметра воздуха. Он подаётся всем телом вперёд, зажимая Дэниела между своей напряжённой мускулатурой и холодной стеной, и тот чувствует себя пойманным, пригвождённым, абсолютно беспомощным. Эван поставляет ногу между его ног, грубо и властно, и Дэниел теряет последние остатки контроля.А потом — его язык. Горячий, влажный, настойчивый, он скользает в его рот с низким, глухим стоном, вырвавшимся из самой груди Эвана. Дэниел вздрагивает, его собственное горло отвечает тихим, беспомощным звуком, полным сдачи и потрясения. Язык Эвана груб и требователен, он исследует, завоёвывает, владеет. Дэниел забывает, как дышать. Весь мир сужается до тёмной точки: до шершавой стены в спину, до впившихся пальцев в его бёдрах, до обжигающего вкуса другого человека во рту.Их дыхание сплетается в единый, прерывистый, хриплый ритм. Оно вырывается клубами пара в холодный воздух — белыми, призрачными, как их рухнувшая реальность. От бега кружилась голова, а теперь от этого поцелуя земля уходит из-под ног совсем. Ноги становятся ватными, подкашиваются, и только тело Эвана, его жёсткий корсет из мышц и воли, не даёт Дэниелу сползти на землю. Он тает, растворяется, перестаёт существовать, остаётся только одна жгучая, оголённая нервная нить, натянутая между ним и Эваном.Кажется, будто только Эван сохраняет хоть каплю самообладания. Но Дэниел чувствует — сквозь туман собственного опьянения чувствует — бешеную дрожь в руках, сжимающих его бёдра. Слышит его сердцебиение — частый, тяжёлый грохот где-то рядом со своим собственным. Видит сжатые веки, наморщенный лоб — маску предельной концентрации. Он целует так, будто это его последний шанс. Будто боится, что миг лопнет, и он расплескает это хрупкое, невозможное счастье.И именно этот страх — уже его, Дэниел — и обрывает всё.В мозгу, затуманенном желанием, загорается красный, панический сигнал. «Ты перешёл черту. Ты уничтожил всё. Сейчас он оттолкнёт, и это будет больнее, чем всё на свете».Леденящий ужас накатывает волной, смывая весь пыл, весь кураж. Резким, отчаянным движением Дэниел отталкивает Эвана, упираясь ладонями в его твёрдую грудь. Раздаётся хриплый, общий вздох — звук разорванной связи.Эван отшатывается. Его глаза тёмные, расплывчатые от невысказанной страсти и полного, оглушительного непонимания. Его распухшие, влажные губы приоткрыты. Он смотрит на Дэниела, пытаясь поймать его взгляд, прочесть ответ в его потухшем, испуганном лице. Что? Что случилось?Дэниел касается кончиками пальцев своих губ. Они чужие — распухшие, обожжённые, пылающие огнём стыда. Он ненавидит себя. Ненавидит за слабость, за этот провал.— С-стой! Это было недоразумение! — выдыхает он, и слова висят в воздухе жалкой, прозрачной ложью.— Я не понимаю, — голос Эвана низкий, прокуренный, в нём плещется обожжённая надежда. Он делает шаг вперёд.— Я не должен был этого делать! Это... я... ты... — Дэниел запинается, его глаза мечутся, ища спасения в тёмных провалах переулка. Он выставляет вперёд руки, как щит.И тогда сердце, не выдержав ещё одного удара, выдаёт команду на отступление. Инстинкт самосохранения, сильнее стыда, сильнее желания.Он рвётся с места. Сорвавшись в ночь, он мчится прочь, в сторону тёмного, безмолвного леса, оставив за спиной вкус его губ, жар его тела и самого Эвана.Эван остаётся стоять один в холодных синих сумерках. Он не бежит сразу. Он просто стоит, пытаясь осмыслить хаос. Один миг — губы Дэниела на его, жаркие и сладкие. Следующий миг — пустота и его бегущая, уменьшающаяся в темноте спина.В груди что-то сжимается — холодное, тяжёлое, острое. Боль и дикая, бессильная ярость.— Ну сколько можно то?! — его рёв, надрывный, разрывает тишину улицы.Но уже поздно. Дэниел снова исчез.