17

Когда парни оказались на улице, Эван вдруг начал прыгать, подпрыгивать, размахивая руками, словно маленький ребёнок, только что выигравший приз. Дэниел не сразу понял — это радость, остатки выпивки или просто странное состояние после всего, что произошло? Эван был вроде уже более-менее трезвый, но взгляд его блестел, а улыбка была слишком широкой, чтобы быть обычной.— Ооо, пи/да моей голове завтра! — воскликнул Эван, хлопая себя по лбу и громко смеясь. — Будет болеть так, как будто топором бьют!— Не матерись! — скомандовал Дэниел, слегка пощёлкав его по лбу в шутливой попытке остановить буйство.— Ладно-ладно, прости! — Эван лишь хихикнул, подбрасывая руки в воздух.— Эван, не прыгай! — сказал Дэниел, слегка раздражённо и одновременно с этим с трудом сдерживая улыбку. — Мы так и стоим вообще-то.Глядя на него, Дэниел почувствовал, как что-то странное ёрзает в груди, будто небольшое пламя. Ему было тепло, хотя прохладный вечерний воздух обдувал кожу. Он вспомнил тот поцелуй — робкий, слегка дрожащий, но такой близкий. Щёки снова начали гореть, и он мотнул головой, пытаясь как-то отвести взгляд, но Эван продолжал прыгать и смеяться, радостно сверкая глазами.Вдруг резко начался дождь. Капли хлестали по лицу, скатываясь по волосам и стеклу улицы. Эван сразу же поднял руки к небу, словно хотел обнять дождь, и заскользил по мокрому асфальту.— Эй, ты что, заболеть хочешь?! — крикнул Дэниел, хватая его за плечи и таща под козырёк подъезда.Эван засмеялся, но в глазах была искорка задора. Он явно что-то задумал. В следующий момент он резко выталкивал Дэниела назад, на мокрый асфальт, так что тот едва не упал под поток дождя.— Ты что делаешь?! — возмутился Дэниел, всплеснув руками.Но Эван только ухмыльнулся, подпрыгнул и снова бросился бежать по лужам. Дэниел не мог оставаться в проигрыше: он схватил Эвана за руку и с такой же решимостью вытащил его обратно под дождь. Теперь они оба промокли до нитки, капли стекали по лицам, волосы липли к лбу, а одежда тяжело прилипала к телу.И знаете что? Никого из них это совершенно не волновало. Эван завелся так, что начал бегать по лужам, толкаться и пинать брызги воды, а Дэниел пытался его догнать, одновременно смеясь и ругаясь. Капли дождя хлестали по лицам, смешиваясь со смехом, мокрая одежда сжималась и липла к телу, но для них это было словно маленькое приключение — бурное, дурашливое и абсолютно живое.Минуты тянулись так быстро, что казалось, игра могла длиться бесконечно. Если бы не такси, они могли бы продолжать это мокрое безумие ещё пару часов, смеясь до хрипоты.Когда такси наконец подъехало, ребята, запыхавшиеся и промокшие насквозь, сели на заднее сиденье. Таксист на мгновение замер, увидев их состояние, и на его лице мелькнула смесь ужаса и недовольства. Чистые, аккуратные сиденья — теперь почти под лужей. Он хотел уже закричать, а может, даже заплакать, но Дэниел протянул ему сотню долларов.— Это за сидения, — сказал он спокойно, хотя внутри был лёгкий трепет от того, что всё ещё нужно объяснять свои действия взрослым.— Спасибо! — вздохнул таксист, словно его спасли от неминуемой катастрофы. Он оживился, забрал деньги, положил их в карман и, наконец, завёл машину, двигаясь по адресу, который ребята дали.Дэниел сидел, слушая музыку, а взгляд его был прикован к стеклу, по которому медленно стекали капли дождя. Каждая капля казалась ему маленьким временем, которое нельзя вернуть, и в этом тихом ритме он вспомнил детство — то, что давно пытался забыть, но что навсегда осталось внутри.На улице было темно, и маленький Дэниел уже собирался спать, когда услышал шум на кухне. Он встал с кровати, не понимая, что происходит, и осторожно подошел к двери.— Я так больше не могу! — крикнула мать, голос её дрожал от слез.— Если уйдёшь — больше не возвращайся! — ответил отец, спокойно, почти без эмоций, будто пытался подавить бурю внутри себя.— Вот и уйду! А ты иди к своим бл/дским бабам! — мать кричала всё громче, и, от злости, схватила тарелку и разбила её о стол. Казалось, что даже мелочь, такой как тарелка, могла вместить всю её боль. Но ей этого было мало — она брала новые тарелки одну за другой и разбивала их, как будто этим можно было что-то исправить.— Да не изменял я тебе! — уже отец повысил голос, пытаясь защитить себя.— Да-да, ты это ещё своей Джесси скажи! Сволочь ты, а не муж! А твоя эта Кейси, или Джесси, бл/ть, даже не помню, как её зовут! Шл/ха она! — крик матери оглушил маленького Дэниела.Дэниел не видел, что происходит из-за закрытой двери, но услышал шлёпок — удар. Отец ударил мать по лицу. Сердце Дэниела замерло, он бежал в комнату, пытаясь защитить её, но вместо поддержки почувствовал удар — это была мать.— Не вмешивайся вообще! — крикнула она, и в голосе прозвучала вся её боль, обида, бессилие.Эти слова разбили сердце маленького Дэниела. Он хотел только помочь, защитить, но даже попытка добра превратилась в наказание.— Ирин, не бей ребёнка! — отец вмешался, но голос его был холоден и резок.— А тебе какое дело? Дуй к своим дурам! — ответила мать, не обращая внимания на его просьбы.— Это вообще-то моя квартира! — сказал отец, указывая на то, что единственный, кто действительно имел право решать, был он.— Хорошо. Я уйду. Но детей ты больше не увидишь! — сказала мать, собирая чемоданы.— Как ты без денег детей воспитаешь? — крикнул отец. — Им у меня лучше будет!Но мать не слушала. Она взяла Дэниела за руку и потянула его к выходу. Отец схватил его за другую руку, и Дэниела буквально растягивало между ними.— Он никуда с тобой не пойдет!— Отпусти его!Отец сдался, отпустил руку мальчика, и мать молча взяла Дэниела и младшую Надин в такси. На улице дождь хлестал по лобовому стеклу, скатываясь по нему серебряными каплями. Дэниел смотрел на них, и в груди его росло ощущение потери, боли и непонимания, которое до сих пор отдавало эхом. Он почти плакал.— Дождик сегодня, да? — пытался завести разговор таксист, заметив грустные лица пассажиров. Но мать была погружена в свои мысли, и мужчина вскоре смолк.Дэниел вернулся к настоящему, почувствовав лёгкое прикосновение к плечу. Он обернулся и увидел Эвана, который тихо прислонился к нему, будто случайно, но с такой нежностью, что сердце Дэниела забилось быстрее. Эван, похоже, задремал, его лицо было спокойным, а дыхание ровным.Дэниел усмехнулся про себя, почувствовав тепло внутри, но сердце забилось чаще. И тут он понял. Он влюбился.