4

Когда они добрались до дома, Ирин встретила их у входа. Она с улыбкой забрала у них сумки, бросив взгляд на помидоры, и, ничего не говоря, ушла на кухню.Эван направился в комнату, стянул куртку и аккуратно положил её на кровать Дэниела, прежде чем начать переодеваться.— Молодец, Дэниел, дал Эвану свою куртку, — донёсся из кухни её довольный голос.Дэниел, сидевший за столом и перебирающий покупки, поднял голову, но, как всегда, ответил сухо:— Тебе чем-то помочь?— Не нужно, уже всё готово, — мягко сказала Ирин, ставя на стол тарелку с салатом и рыбой. — Лучше Эвана позови.Дэниел медленно поднялся, будто собирая в голове нейтральную фразу, и пошёл к их комнате. Он приоткрыл дверь — и мгновенно застыл.Эван стоял спиной, натягивая футболку, но за секунду до этого Дэниел успел увидеть его торс. Мускулы были чётко очерчены, пресс — как в рекламе спортивного питания. Казалось, что это кадр с обложки мужского журнала, а не обычная сцена дома.У Дэниела будто внутри всё остановилось. Он замер на пороге, чувствуя, как к лицу приливает жар, и поспешно отвёл взгляд, надеясь, что никто не заметил. Щёки горели так, что могли бы конкурировать с помидорами с рынка.Эван, заметив его присутствие, слегка удивлённо поднял бровь:— О, ты когда сюда зашёл?Дэниел замялся, путаясь в словах:— К-кушать... мама... ну, это... тётя Ира сказала... что... — он оборвал фразу, чувствуя странное волнение. — В общем, кушать пора...И, не давая Эвану ответить, почти вылетел из комнаты.Эван усмехнулся едва заметно, но вслух сказал лишь:— Хорошо, сейчас подойду.

На кухне витал тёплый, густой аромат запечённой картошки с мясом. Эван, едва войдя, невольно сглотнул и ускорил шаг. Его взгляд был прикован только к еде, и он почти рухнул на стул, как будто боялся, что кто-то опередит его.— Ой, Эван, ты уже тут? — улыбнулась Ирин. — Бери, пока горячее.Он торопливо взял тарелку, так стремясь набрать побольше, что чуть не уронил её. Первые куски он ел с таким аппетитом, будто неделю не видел нормальной еды.Но радость длилась недолго. Уже через несколько секунд лицо Эвана изменилось — щёки порозовели, глаза округлились, дыхание стало прерывистым. Еда оказалась безумно острой.Он попытался сглотнуть, но в горле запекло ещё сильнее. В этот момент взгляд зацепился за кружку с молоком, которую спокойно держал Дэниел, попивая через трубочку, будто ничего необычного не происходило.— Можно попить? — выдохнул Эван, и, не дождавшись ответа, выхватил кружку и сделал большой глоток, с облегчением выдыхая.Дэниел лишь слегка приподнял бровь, но ничего не сказал, наблюдая, как друг судорожно пьёт молоко, будто спасаясь от пожара в собственном рту.

Дэниел слегка покраснел, удивлённый неожиданным поступком Эвана, но промолчал. Сердце его билось чуть быстрее, а пальцы невольно сжали край стола — реакция была почти рефлекторной, он сам не сразу понял, почему. Эван, не обращая внимания на Дэниела, вернул кружку с молоком на место и, не прекращая пережёвывать кусок острой картошки, спросил:— Почему оно такое острое!?Голос Эвана звучал одновременно удивлённо и раздражённо, как будто он столкнулся с коварной загадкой, которую кто-то специально ему подкинул.Ирин, сидевшая напротив, слегка нахмурилась. Её брови поднялись в попытке понять, что именно не так. Она взяла вилку и попробовала кусочек самой еды, чтобы выяснить источник «проблемы». Дэниел, не желая отставать и казаться чересчур наблюдательным, тоже протянул руку, взял немного картошки и осторожно попробовал.— Да вроде нормально, — сказал Дэниел, проглотив кусок. Но по его лицу было видно лёгкое сомнение: рот говорил одно, глаза — другое. Он переглянулся с Ирин, а она лишь молча пожала плечами, будто хотела сказать: «Я ни при чём».Ирин заметно испугалась реакции Эвана и поспешила оправдаться:— О ужас! — воскликнула она, слегка подпрыгивая на месте, словно только что осознала катастрофу. — Прости, Эван, я, похоже, переборщила с приправами... Сейчас всё переделаю!Она уже наклонилась, чтобы забрать тарелку, но Эван, скривившись от жжения во рту, поднял руку:— Не нужно! — сказал он, стараясь не дать голосу дрожать. — Я всё съем. Я люблю острое, просто не ожидал, что оно будет таким... интенсивным.Эта фраза прозвучала с оттенком вызова: словно Эван хотел показать, что даже самая острая пища его не остановит. Ирин вернула ему тарелку с лёгкой улыбкой, а сама удалилась на кухню готовить салат, тихо бормоча себе под нос. Эван продолжал пережёвывать, ощущая, как огонь постепенно расступается в рту.Дэниел, наблюдавший за всем этим, не смог удержаться:— Лучше не ешь так много, а то гастрит заработаешь, — сказал он с едва заметной насмешкой. При этом сам продолжал медленно жевать, осторожно отрезая кусочки. Его взгляд иногда скользил на Эвана, пытаясь понять, как тот справляется с остротой.Эван приподнял бровь, закашлялся, сделав резкий глоток молока и сказал:— А чего сам-то ешь? — Его голос был слегка раздражённым, но в нём проглядывал и лёгкий юмор. Ведь Дэниел продолжал есть ту же самую еду, не обращая внимания на собственные предупреждения.Дэниел только пожал плечами и безмятежно жевал. В этот момент дверь слегка скрипнула — в комнату вошла Надин. Она появилась словно из ниоткуда, с мягкой, игривой интонацией, будто только что вернулась с далёкого путешествия, где происходили невероятные приключения.— Всем привет! — сказала она, оглядывая комнату. — скучали??На мгновение все замерли. Эван, не теряя времени, улыбнулся:— Конечно, скучали! Особенно я! Я ж тебя не видел целых три часа! — сказал он с такой искренностью, что даже сам удивился.Надин слегка покачала головой, явно довольная тем, что хоть кто-то заметил её появление. — Чё-то душно стало... — проговорила она, закатив глаза, будто пережила апокалипсис прямо на кухне. Но всё равно села за стол, схватила тарелку и, не обращая внимания на остальных, пожелала:— Всем приятного аппетита!Когда никто не ответил, она добавила с улыбкой:— Ну, вам тоже приятного аппетита, а то, видимо, устали читать, да?Ирин, заметив напряжённость в воздухе, строго посмотрела на Надин:— Всё, хватит! Успокойся, а то ещё что-нибудь придумаешь.Надин молча кивнула и принялась за еду, хотя её улыбка явно выдавала лёгкое недовольство.

Когда ужин закончился, Дэниел поднялся, чтобы собрать тарелки и помыть посуду. Эван, понимая, что вмешиваться не стоит, тихо отправился в ванную.Он аккуратно чистил зубы, словно это был ритуал, требующий концентрации и точности. Каждый движения щётки были вычурными, почти танцевальными, а взгляд не отрывался от зеркала: он проверял, не осталось ли пятнышка на зубах. Закончив, Эван с торжественным видом направился в свою комнату.Через пять минут в комнату вошёл Дэниел.— Спокойной ночи — сказал он, привычно мягко, как часть устоявшейся рутины.— Спокойной, — ответил Эван, так же формально, и почти мгновенно оказался в постели, словно не тратя лишнее время на раздумья. Дэниел, не испытывая привычного стресса, тоже быстро уснул.