Глава 73. Извлечь пользу

Серьезный разговор во время отработки в пятницу Снейп и Поттер заводить не стали. Во-первых, Больничное крыло пополнилось дюжиной пострадавших на уроке зельеварения (ситуация с взорвавшимся котлом несколько вышла из-под контроля профессора Слагхорна), и им срочно требовалось сварить несколько лечебных зелий, чем и был занят Северус. МакГонагалл даже подменила его на последнем уроке, чтобы он приготовил снадобья как можно скорее. А во-вторых, после отбоя все равно планировалась вылазка на тренировку в замок, тогда и лучше обсудить все необходимые вопросы подальше от школы.

* * *

— Я не совсем понял — так старейшие дали тебе право на вмешательство только в отношении Дамблдора? — переспросил Гарри. Не применяя волшебной палочки, он нарочито лениво сотворил очередной огненный шарик размером с половинку грецкого ореха и заставил его зависнуть в воздухе напротив себя. Они с Северусом высушили и прогрели чарами кусок стены и уселись прямо на камень на уровне третьего этажа, свесив ноги вниз.

— Нет. Вмешательство — это когда я использую свои вампирские свойства в полной мере не только для слежки, но и для каких-то действий. Например, применяя особые способности, у совы на лету перехватываю письмо и вношу в него изменения по своему усмотрению, а в результате адресат получает инструкции якобы от руководителя, но на самом деле — от меня. Или в спровоцированном мною же бою открыто применяю вампирскую магию. Подобное ведь при обычных обстоятельствах позволено только в крайнем случае, когда на кону стоит жизнь, — пояснил Северус. — А мне, грубо говоря, разрешили сбор информации из тени, а еще — могу ящики стола проверить, пока хозяин спит. И то лишь у светлой стороны.

— Значит, теперь мы можем подсматривать за Дамблдором?

— Не «мы», а «я». На тебя или кого-то еще это разрешение не распространяется, — уточнил Северус, фыркнув, когда очередной светящийся магический сгусток не подчинился Поттеру и шлепнулся на землю, рассыпавшись искрами. Использование времени беседы для тренировки навыков в вампирской магии было рациональным. — Ты не умеешь концентрировать внимание на двух действиях одновременно, — сделал он замечание, демонстрируя, как ему с легкостью удается одной рукой зажечь огненную сферу и поигрывать ею, словно горящим мячиком, а другой создать дымную завесу, при этом продолжая давать инструкции. — Когда ты уделяешь внимание разговору, то плохо контролируешь элементарное колдовство. В бою тебя будет легко отвлечь любой болтовней.

— Мне некогда тренироваться, — буркнул Гарри, с легкой завистью проследив за демонстрацией умений Северуса.

— Так я и не ругаю тебя, а только констатирую факт, — хмыкнул тот.

— Выходит, тебе дали добро шпионить за Орденом в полную силу. А за Риддлом? Разве он не важнее для нас? И вообще... Выходит, не так уж много воли тебе дали, — Поттер попытался зажечь огоньки одновременно на двух ладонях — они получились разного размера: один — с яблоко, а другой — чуть больше горошины. — Мордред! — ругнулся он, а Снейп в очередной раз насмешливо фыркнул. Он понимал, что вампирское колдовство для Гарри — это новая область применения магии, но его забавляло, как тот эмоционально относился к своим неудачам.

— Ты прав — у меня по-прежнему связаны руки, но то, что старейшие пошли навстречу — уже значительное достижение. Вампиры слишком сильные приверженцы традиций. И это в подавляющем большинстве случаев полностью оправданно из-за нашей природы и в целях безопасности клана. Дариус выжмет все из тех, кто согласится нам помогать на добровольных началах. Так что, надеюсь, мы все же добьемся принятия постановления о вмешательстве, — Северус, чуть дразнясь, принялся одной рукой жонглировать тремя разноцветными огненными сферами, словно и не глядя на них.

— Хвастун, — Гарри улыбнулся, понимая, что его специально провоцируют. — Я все равно никак не пойму, зачем вампиры придумали для себя так много ограничений? Мы же настолько совершеннее в физическом плане, что могли бы без труда взять власть в свои руки не только в магическом, но и в маггловском мире. Для этого нам даже армии не нужны. Одна только способность пользоваться тенью чего стоит!

— А зачем вампирам полная власть? — Поттер поднял очень важную тему, и Северус тут же стал предельно серьезным, прекратив отвлекать его внимание своими мелкими фокусами.

— Мы сможем диктовать свои правила и устанавливать необходимый нам порядок в мире. Нам не нужно будет прятаться, притворяться, подстраиваться под других. Никаких войн и противостояний — разве это того не стоит? Спокойная жизнь...

— Гарри, представь то, что ты нарисовал. На самой вершине управления сидит горсточка тех, кто кое в чем достиг более высокой степени развития. К тому же представители этой расы питаются кровью остальных, они не способны иметь потомство без содействия подчиненного ими народа. Каковы твои прогнозы — насколько устойчивым окажется такой мир?

— Если все хорошо продумать... — Поттер скривился, сообразив, что пытается отыскать существенные положительные стороны предложенного им же самим варианта и не находит их. — Если посмотреть на это под твоим углом зрения, то картина получается не обнадеживающей, — сдался он. — Против такого правительства постоянно будут возникать бунты. Его постараются свергнуть. Вампиры в глазах остальных станут диктаторами и кровопийцами в прямом смысле этого слова. Подчиненные не смирятся, пока... Ладно, я все понял, — он тяжко вздохнул. — Нам лучше действовать, притворяясь и скрывая свои способности. Спокойнее и больше удовольствия от жизни, — он кивнул собственным словам. — Но можно ведь и не признаваться, что власть захватили вампиры...

— А для чего нам такая власть? Привлекая к себе пристальное внимание, только осложнишь личную жизнь. Вампиры и так занимают некоторые важные посты в обычном мире. В магическом для нас все немного сложнее. Поэтому мы привыкли просто держаться от него в сторонке, обращаясь к волшебникам в основном только тогда, когда планируем обзавестись ребенком, — Северус разъяснял Гарри прописные истины, которые рожденные немертвые постигают еще до того, как вступают в пору принятия силы.

— Но ты живешь в мире волшебников и планируешь в нем и остаться. Так ведь? — допытывался Поттер.

— Планирую, — согласился Северус. — Еще и не откажусь занять должность посерьезнее теперешней, — напомнил он о своих амбициях.

— Зачем тебе это? Среди магглов ведь проще затеряться.

— Я люблю колдовать и не представляю жизни без этого. А именно здесь это можно делать открыто. Скорее всего, у меня так сильно развита любовь к волшебству из-за отца — Тобиаса. Он запрещал матери применять в быту магию. Постоянно напоминал нам с ней, что мы не такие, как он. Сейчас я понимаю, что его снедала жгучая зависть из-за невозможности стать таким, как его родной брат и мы с матерью, но тогда... Запретный плод сладок. Я это испытал на себе. К тому же следует добавить юношеский максимализм и жажду идти наперекор тому, что в моем понимании было неверным и несправедливым — чем я и обладал в полной мере, — Северус усмехнулся.

— Ты и сейчас готов бороться с неправильностью, — заметил Гарри, тепло улыбнувшись. — Хотя и сам порой ведешь себя... — он покачал головой, не желая произносить вслух окончание фразы. Все и без того было слишком очевидно.

— Да, я такой. Весь — сплошное противоречие.

— Ладно. Я понял и твои мотивы, и мотивы клана, не стремящегося к абсолютной власти. Но что мы будем делать дальше? Когда тебе шпионить за Дамблдором, если ты почти все время занят? — Гарри взмахом руки подвесил в воздухе еще несколько магических огоньков, буквально пару секунд полюбовался «светлячками-переростками», уже целым роем окружившими их, а затем одарил Снейпа озабоченным взглядом.

— Придется выкручиваться. По ночам, в перерывах между занятиями, на твоих отработках буду заглядывать к Альбусу, на выходных пройдусь по известным мне домам членов Ордена — благо тех остались считанные единицы. Возможно, удастся нарыть чего-то свежего.

— Меня больше волнует Дамблдор. Он что-то задумал, — кивнул его словам Гарри. — А дальше что? Если ты не узнаешь ничего особенно важного? Риддл ведь на месте сидеть не будет, а открытая война все ближе.

— Я пока не стал делиться дополнительной информацией со старейшими, но если понадобится подстегнуть решительность совета клана, то я и о хоркруксах им расскажу, — заявил Северус таким тоном, что у Поттера не осталось ни единого сомнения, что в конце концов тот добьется своего.

— И о том, что я был одним из них?

— Это я не стану обнародовать, — успокоил Снейп. — Я вообще не хочу никого посвящать в эту тайну, — он вздохнул. — Но нам может понадобиться помощь, если мы не сумеем отыскать зацепку, чтобы выяснить наверняка, сколько создано хоркруксов и где они спрятаны.

— Мы обязательно это узнаем. Кстати, по этому поводу... Я тут недавно размышлял, и мне в голову пришла одна мысль... Хотелось бы извлечь пользу из того, что во мне долгие годы «квартировал» кусок сознания Риддла. Северус, ты уверяешь, что я был хоркруксом, но после обращения перестал им быть. Так?

— Да, — без промедления заверил Снейп и, не зная точно, к чему Гарри это вспомнил, на всякий случай тут же повторил уже известные ему факты: — Отпечаток чужой сущности — это сгусток магической субстанции, находившийся в тебе, как в сосуде. Когда тебя укусил азема, ты фактически был обречен, все неустойчивые магические связи оборвались в первую очередь, и та, что удерживала частичку Риддла в тебе, должна была разрушиться в их числе. Даже если это не произошло сразу, то при обращении я работал только с твоими физическими и магическими данными, так что у постороннего слепка не имелось ни малейшего шанса уцелеть. Что позже и показала тщательная проверка.

— То есть я уже не хоркрукс, чем являлся с годовалого возраста. Но уничтожение того отпечатка Риддла и мое обращение ведь не повлияли на мои способности, которые у меня появились ранее: я по-прежнему владею речью, не забыл алфавит, читаю, пишу, способен наколдовать все, что изучал с первого курса, да даже способность говорить на парселтанге никуда от меня не делась. Так же? — Гарри переспрашивал, словно ему требовалось подтверждение правильности его рассуждений.

— Все, что ты выучил за свою жизнь с детства, осталось в твоей памяти; все, что ты умел, ты сможешь повторить и сейчас, — констатировал Северус, не понимая, к чему ведет Поттер.

— Я раньше намеренно проникал в сознание Риддла по ночам, — признался Гарри, хотя это и не было тайной для Снейпа, занимавшегося с ним на пятом курсе окклюменцией. — Не то чтобы совсем уж осознанно, но, настроившись соответствующим образом перед сном, я в четырех случаях из пяти видел окружающий мир его глазами. А однажды я, так сказать, попал в голову его Нагини. Странные ощущения, скажу тебе — будто я и человек, и змея одновременно. Вернее, это я позже понял, что все казавшееся необычным являлось результатом восприятия мира глазами змеи, — Гарри чуть нервно хмыкнул. — И вот теперь вопрос: как думаешь, я смогу снова влезть в сознание к Нагини?

— С ума сошел? Она же не человек! Жаждешь сжечь свои мозги? Раз задаешь такой вопрос, то ты уже сумасшедший, — несмотря на некоторое возмущение в тоне, особой эмоциональности и категоричности в словах Северуса не слышалось. Казалось, что он одновременно тщательно обдумывает полученный вопрос, но пока не знает верного ответа.

— Нет. Она не просто животное, она — хоркрукс Риддла. А поэтому в ней есть и людское сознание. Иначе ты оказался бы прав — я еще тогда сошел бы с ума. Ведь в тот раз я сразу даже не понял, что не человеческими глазами смотрю. Думаю, если хорошенько настроюсь, как делал в прошлом, то у меня может получиться, — Гарри принялся беспечно болтать ногами. Он прекрасно осознавал, что его идея слишком фантастична, поэтому даже не смотрел на Снейпа, чтобы не видеть его насмешки.

— Зачем тебе это? — вопрос заставил Поттера вздохнуть и признаться в собственных безумных догадках.

— Я помню, как ты рассказывал, что Нагини появилась у Темного Лорда уже после его возвращения в мир живых. Ты даже высказывал мысль, что все, оставшееся от его сущности после событий в Годриковой Лощине, некоторое время пребывало именно в этой змее до того, как он смог обрести собственное тело. Ведь после возрождения он помнил все, что с ним случилось до его исчезновения. Вот я и подумал: раз он сделал этот хоркрукс последним, то в хранящемся в змее слепке его сущности должна иметься информация о том, где он спрятал остальные хоркруксы.

— То есть ты хочешь найти эту информацию в голове змеи? Глупость, — в тоне Северуса не хватало уверенности в собственном заявлении. — Как ты это сделаешь?

— Честно? Не знаю. Я никогда не был специалистом в легилименции, — признался в своей некомпетентности Гарри и улыбнулся, поворачиваясь к Северусу. — Нужно попробовать. Я же теперь вампир, а значит, мои ментальные способности стали на порядок внушительнее, — он фыркнул, насмехаясь над самим собой. — Тебе точно нельзя лезть к ней в разум, потому что ты не в курсе, как попасть в человеческую часть, ту, что принадлежит отпечатку сущности Риддла. А мое сознание уже контактировало с ней, так что вряд ли это опасно для меня. К тому же ты всегда говорил, что у меня в голове пусто...

— Прекрати таким шутить, — оборвал его Северус. — Как ни странно, но я вижу некоторую логику в твоих рассуждениях, правда, еще не уверен, что предложенное тобой возможно в реальности. Следует подумать. Жаль, что область создания хоркруксов столь мало изучена, — он поднялся на ноги, взмахом руки отогнав наколдованных Поттером «светлячков» в сторону, чтобы не стоять прямо в центре облака из мелких волшебных светящихся сгустков. — Нам нужен подопытный из волшебников, чтобы я смог провести для тебя экспресс-подготовку по легилименции.

— Считаешь, что из этого выйдет толк? — взгляд Гарри зажегся надеждой.

— В следующую пятницу посмотрим на твои способности. Вампиры в этом плане легко обучаемы, они действуют практически на инстинктах, — Северус пожал плечами, давая понять, что не имеет представления о результатах их затеи.

— А если у меня выйдет с волшебником, то...

— Не будем забегать вперед и делать выводы на пустом месте. Но в твоем предложении воспользоваться отпечатком сущности в Нагини что-то есть. Хоть я и не знаю, что именно. Ты должен понимать, что если твои догадки верны, то ты гораздо вероятнее провалишься в разум Темного Лорда, а не в слепок, помещенный в Нагини. Все же там ты бывал гораздо чаще.

— Я тоже не отбрасываю такой вариант. Если смогу незаметно пошарить в его памяти — это тоже способно дать нам необходимую информацию. Он же теперь не в силах меня читать, раз я вампир? — поинтересовался Поттер практической стороной вопроса, связанной с его личной безопасностью.

— При обычном контакте сознаний — да. Но у вас с Темным Лордом была необычная связь, и, как я предполагал, она возникала лишь потому, что в тебе тоже находилась копия его сущности. Так что я на твоем месте не слишком надеялся бы на положительный результат. Хотя остается маленький шанс, что ты, так сказать, не разучился, объединять свое сознание с его разумом на расстоянии. Жаль, что я не могу проконтролировать эту связь. Возвращаемся в Хогвартс, — распорядился Снейп. — Хватит на сегодня умных разговоров. Я еще после той ночи не отошел. Знаешь ли, не очень приятно, когда старейшие других семей глядят на меня, как на выскочку, хотя сами и на половину сделанного мной не способны. Не то чтобы я не ценил их умений и вклада в дело клана, но...

— Ты у меня самый-самый, и я говорю это не для того, чтобы подлизаться, — Гарри положил руку на плечо Северуса, показывая, что оценил степень проявленного им доверия. — Работать с Риддлом и Дамблдором напрямую, не дав ни одному из них повода усомниться в твоей преданности — это невероятное умение, доступное только тебе.

— И все-таки — ты подлизываешься, — рассмеялся Северус, прижимая Гарри к себе.

Пара часов, ежедневно проводимая ими в компании друг друга на липовой отработке, благоприятно воздействовала на их укрепляющуюся партнерскую связь. Настроение перестало прыгать, исчезла беспричинная раздраженность, растущее притяжение не причиняло дискомфорта, а лишь отдавалось в душе приятной щекоткой предвкушения. Объятия перестали носить характер жеста для успокаивания — теперь они дарили удовольствие иного порядка, стали символом единения и обещанием неразрывности уз в будущем.

— Ну разве что совсем чуть-чуть, — сдался Гарри и потянулся за поцелуем. Ему было жизненно необходимо получить подтверждение, что он по-прежнему желаем Северусом, в чем тот тут же его и принялся убеждать весьма приятным способом.

На несколько минут мир с его проблемами и трудностями перестал существовать для них. Они без усилий взмывали ввысь к звездам, растворяясь в бесконечности, купались в волнах океана наслаждения, сливались с ветром времени и ощущали себя центром вселенной. И даже прервав поцелуй, они не забыли тех неимоверных ощущений, которые он в них вызвал.