Трещина на льду

Занятия в институте закончились только к четырём часам вечера. На улице окончательно стемнело, а завывающий морозный ветер швырял в лицо пригоршни колючего снега. Диана вышла на широкое каменное крыльцо, плотнее запахивая пальто и до самого подбородка кутаясь в тёплый шарф.

Она привычно окинула взглядом заснеженный сквер у чугунной ограды, где обычно стояла знакомая фигура. Валеры там не было.

Диана простояла на жутком морозе минут пятнадцать, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как от пронизывающего холода постепенно занемели пальцы в тонких сапогах. В груди противно кольнуло забытое чувство досады и злости. Он сам обещал встречать её после пар, сам устанавливал эти свои «правила» и строил из себя защитника, а теперь просто не пришёл, заставив её мёрзнуть на ледяном ветру.

- Ну и пожалуйста, - с гордым презрением прошептала она себе под нос, вскинув подбородок. - Не очень-то и хотелось.

Направившись в сторону дома одна, Диана быстрыми, решительными шагами миновала несколько заснеженных переулков. Снег кружился перед глазами, кутая казанские улицы в белую муть, а сугробы на тротуарах мешали идти на привычных столичных каблуках. Какая-то часть её души всё ещё надеялась, что он вот-вот появится из-за угла с привычной сигаретой в зубах, но улица оставалась пустой.

Когда до её дома оставалось пройти всего пару дворов, у тёмной чугунной арки Диана вынужденно замедлила шаг. В гулкой тишине ночного двора доносился гул десятков голосов, глухие звуки ударов, чьи-то отрывистые, злые фразы и тяжёлое дыхание.

Спрятавшись за углом кирпичного дома, Диана осторожно выглянула из-за стены.В полумраке арки и огромного двора стояла внушительная толпа - человек десять-пятнадцать парней в тёмных куртках и кепках. Они обступили кольцом один-единственный темный угол. В центре этой глухой стены из плеч стоял Валера. Его лицо выражало абсолютное, ледяное спокойствие, в котором не было ни капли человеческого тепла.

У его ног на коленях в грязи и снегу утирался какой-то совсем юный мальчишка в помятой шапке - местный паренёк с чужой улицы. Вся эта банда молча и давяще наблюдала за происходящим, перекрывая абсолютно все выходы из арки. Валера крепко держал паренька за воротник старенького пальто, а остальные пацаны сжимали кулаки, готовясь в любой момент подключиться, если кто-то попытается дернуться.

- Я тебе ещё раз повторяю, - сухим, чеканящим тоном произнёс Турбо, наклоняясь к испуганному мальчишке. - В наш двор больше не заходишь, у магазина не крутишься и с нашими пацанами не заикаешься. Понял меня?

- Валера, да я просто проходил мимо... из магазина шёл... - с дрожью и заиканием выдохнул тот, пытаясь отстраниться и закрыть лицо руками от нависшей над ним толпы.

- Мне без разницы, откуда ты шёл, - отрезал Турбо и без лишних слов, жёстким и отработанным уличным толчком сбил его прямо в сугроб. - Ещё раз здесь увижу - совсем по-другому разговаривать будем. Свободен. Пошёл отсюда.

Вся толпа синхронно расступилась, освобождая узкий проход, и мальчишка, спотыкаясь, падая и бросая перепуганные взгляды на замерших пацанов, кое-как поднялся на ноги и устремился прочь во дворы.

Диана замерла на месте, чувствуя, как к горлу подступает липкий, удушающий ужас и глубокое отвращение. Вся та надёжность, забота и тёплый уют, которые она начала чувствовать рядом с Валерой последние дни, в одну секунду разлетелись в дребезги. Перед ней стоял не тот парень, который помогал ей дойти до дома, грел чай и вступался за неё, а жестокий вожак огромной уличной своры, привыкший решать абсолютно всё через страх, унижение, толпу и силу.

Турбо поправил куртку, отряхнул снег с перчаток, развернулся и тут же встретился с ней взглядом сквозь расступившихся пацанов. Толпа на секунду затихла, переводя взгляды с Валеры на застывшую у стены москвичку.

- Диана? - он на мгновение замер, явно не ожидая увидеть её здесь. - Ты чего тут... Я же сказал у института ждать.

- Не подходи ко мне, - тихо, но с нескрываемым презрением выдохнула она, отступая на шаг назад и сжимая кулаки в карманах.

- Подожди, ты не поняла, это чушпан с чужого района, он...

- Я сказала, не подходи! - отчеканила Диана, и в её карих глазах проскочил тот самый холодный, недоступный столичный огонёк. - Ты просто дикарь. Слышишь? Самый настоящий уличный дикарь. И вся твоя стая - тоже.

Она развернулась и, не разбирая дороги, побежала к своему подъезду. Возвращаться к прежнему доверию и уж тем более общаться с ним после увиденного Диана больше не собиралась.

Прошёл еще один день. Молчаливая война продолжалась всю следующую неделю. Диана довела свою «невидимую стену» до совершенства. На любую попытку Валеры хоть как-то сократить дистанцию или объясниться она реагировала холодным, ледяным игнорированием. Если он вставал на пути у института - просто обходила стороной, будто перед ней была пустая стена.

В один из вечеров мороз усилился до предела. Колючий ветер швырял в лицо пригоршни ледяной крупы, а путь от института до дома превратился в настоящее испытание. Диана шла по заснеженному тротуару одна, чеканя шаг и упрямо пряча подбородок в шарф.

Валера, как всегда, держался в шагах двадцати позади, не приближаясь, но и не упуская её из виду.

Из-за спешки и желания поскорее оказаться в тепле её нога резко соскользнула с заледеневшей бровки тротуара. Диана потеряла равновесие и с глухим стуком упала на колени прямо в сугроб, больно ушибив ногу.

Валера за секунду оказался рядом. Забыв про все запреты, он тут же наклонился, подхватывая её под локти, чтобы помочь подняться:- Чё ты летишь-то как сумасшедшая?! Под ноги смотри!

Но Диана резко, с неожиданной силой выдернула руки из его хватки. Едва поднявшись на ноги, она отступила на шаг назад, тяжелым и чужим взглядом посмотрев ему прямо в глаза.

- Не трогай меня, - проговорила она абсолютно ровным, отстранённым голосом, в котором не было ни капли прежней злости или обиды - только глухая пустота. - Я сама дойду.

Валера замер с поднятыми руками. Слово «не трогай» прозвучало отчётливее и больнее, чем любой крик, который она выдавала раньше. Он медленно опустил руки и застыл на месте, смотря, как она, слегка прихрамывая на ушибленную ногу, отворачивается и упрямо шагает дальше к подъезду.

Впервые Турбо почувствовал, как внутри заскребло нечто большее, чем просто пацанская досада. Сбить с неё московскую спесь казалось простой задачей. Но вернуть её доверие после того, что она увидела у арки, теперь казалось чем-то абсолютно невозможным.

Он остался стоять под одиноким фонарём, провожая взглядом её силуэт, который скрылся за тяжёлой дверью подъезда.

На следующий день выходить из квартиры Диане пришлось раньше обычного - нужно было сдать работы в библиотеку до начала пар. Она надеялась проскочить незамеченной, пока двор ещё спал, но едва за ней захлопнулась подъездная дверь, как от лавочки отделилась знакомая тёмная фигура.

Валера простоял во дворе всю ночь или пришел на рассвете - по его заиндевевшему воротнику и уставшим, потемневшим глазам разобрать было трудно. On шагнул навстречу, преграждая путь к калитке.

- Диана, стой, - голос у него был сиплым от мороза. - Слушать не хочешь - не слушай, но я один раз скажу. Ты думаешь, я от скуки там пацанов гоняю? Или мне нравится в снегу ковыряться?

Диана остановилась, скрестив руки на груди и не сбивая привычного презрительного выражения лица.

- Мне всё равно, Валера, - отрезала она. - У вас тут свои дикие законы, у нас - человеческие. Мне твои оправдания не нужны.

- Это не оправдания! - впервые повысил голос Турбо, и в его тоне прорезалась настоящая, живая злость. - Это жизнь такая! Если бы мы их не держали, эти чужие пацаны завтра бы в твой подъезд зашли, понялa? У тебя на лбу написано «московская», ты для них - первая добыча! Я за этот двор и за тебя перед твоим дядей отвечаю!

- Я тебя об этой защите не просила, - чеканя каждое слово, выдохнула Диана. - Мне не нужна защита от того, кто сам является угрозой. Дай пройти.

Она шагнула в сторону, обходя его по глубокому сугробу. Валера не стал её дергать или хватать за рукав - просто стоял и смотрел, как она уходит.

Метель снова закружила над Казанью, заметая их следы и окончательно разделяя два разных мира, которые так ненадолго попытались стать одним целым.