Голос на том конце провода

Кухня погрузилась в полумрак, освещаемая лишь жёлтым абажуром над столом. Валера молча сидел на табурете, держа двумя пальцами кружку с горячим какао. Его большие, сбитые на костяшках пальцы выглядели непривычно аккуратными рядом с тонким фарфором. Он пил мелкими глотками, медленно отогреваясь после уличного холода, и время от времени бросал короткие, оценивающие взгляды на Диану.

Она суетилась у плиты, с привычной столичной уверенностью нарезая хлеб и раскладывая мятные пряники на блюдце. Поймав его взгляд, Диана даже не смутилась - лишь чуть сдвинула брови и упрямо вздернула подбородок.

- Чего ты так смотришь? - спокойно, с легким вызовом спросила она, усаживаясь напротив и скрестив руки на груди.

- Да так, - ответил Валера, поставив кружку на стол и чуть прищурившись. - Привыкаю. А то всё время то колючая, как ёж, то слезы разводишь на весь двор. А сейчас вроде нормальная.

- Я всегда нормальная, - с холодком огрызнулась Диана, но в её голосе уже не было прежней враждебности. - Просто у вас тут всё по-другому. Жестко как-то. У нас в Москве люди свободнее, что ли, не сдвинуты на постоянном контроле.

- Свободнее, - хмыкнул Турбо, качнув головой. - Свобода ваша до первого тёмного переулка работает, Диан. А здесь правила простые: держись своих, не ври и не суйся куда не просят. Тогда и жива останешься, и уважать будут. Ладно, пей свой чай, одевайся. Пойдём на переговорный пункт, пока он не закрылся.

Через десять минут они вышли из подъезда. На улице окончательно стемнело, а мороз усилился, заставляя снег звонко хрустеть под подошвами. Валера шёл чуть впереди, закрывая её своей широкой спиной от порывов ветра.

Они миновали несколько темных дворов, прошли мимо заснеженного сквера и вышли к главному зданию почтамта, над входом которого светилась тусклая синяя вывеска «Переговорный пункт».

Внутри пахло сухим телом, паркетом, сургучом и нагретыми радиодеталями. На деревянных скамьях сидело несколько человек, ожидая, когда оператор выкрикнет город и номер кабины.

Валера подошёл к деревянному окошку, за которым сидела пожилая женщина в шали, достал из кармана несколько сухих рублёвых купюр и россыпь медяков.

- Нам Москву. Межавтоматическая, через оператора, - произнес он своим спокойным, глубоким голосом.

Женщина заполнила квитанцию, с грохотом поставила штамп и кивнула на дальний угол:

- Седьмая кабина. Ждите, сейчас соединю.

Диана подошла к узкой деревянной кабинке с застеклённой дверью. Сердце в груди заколотилось быстрее, но она привычно сжала кулаки, не давая слабине взять верх. Все обиды, которые она копила последние недели, отошли на второй план, уступив место сухой, четкой необходимости разобраться во всём раз и навсегда.

Валера остался стоять неподалёку, прислонившись плечом к деревянной панели на стене. Он не лез с советами и не пытался заглянуть внутрь, просто находился рядом, давая ей ощущение полной безопасности.Вдруг внутри кабинки раздался резкий, дребезжащий звонок.

Диана толкнула дверь, шагнула внутрь и сняла тяжелую чёрную трубку.

- Москва на проводе, говорите! - суховато протрещала операторша, и в динамике тут же раздались длинные, гулкие гудки.

Один, второй, третий... Диана сжала пластик так, что побелели пальцы. На четвертом гудке на том конце провода раздался щелчок, а затем сквозь треск помех послышался знакомый, немного уставший баритон:- Алло? Я слушаю.

- Папа, - четко, держа голос в кулаке, произнесла Диана. - Это я.

На том конце провода наступила короткая тишина. Слышно было, как отец тяжело вздохнул, и в этом вздохе не было ни равнодушия, ни злости - только оглушительная усталость.

- Дочка... Господи, Диана! Откуда ты звонишь? Как ты там? Николай говорил, что ты доехала, но... почему сама не звонила так долго?

- Я пыталась, папа, - сдерживая рвущийся наружу характер, ответила она. - В будках вечно занято было, а вчера никто не брал трубку. Я уже решила, что ты меня просто вычеркнул. Отослал в эту Казань, лишь бы под ногами не мешалась.

- Что ты такое говоришь?! - резко перебил её отец, и в его голосе прорезались строгие, но тёплые ноты. - Какое «вычеркнул»? Диана, я себе места не нахожу эти недели! На работе завал, проверки одна за другой, дома ремонт начался, всё вверх дном... Я же для твоей же безопасности тебя к Коле отправил, пока здесь всё не утрясется! Ты хоть понимаешь, сколько у нас сейчас проблем? А вчера меня дома не было, я на дежурстве до ночи пробыл!

Диана слушала его быстрый, сумбурный говор, и гордый столичный ёж внутри неё наконец немного ослабил иголки. Он не забыл. Не выбросил её из жизни. Он просто был взрослым человеком со своими проблемами, о которых она со своей дерзостью даже не задумывалась.

- Пап... - тихо, но уже без колкости сказала она. - Извини. Я просто думала совсем другое.

- И ты извини, что сразу всё нормально не объяснил, - уже мягче произнёс отец. - Слушайся дядю Колю. Он человек надежный. И не дури там, учись в своем институте. Я как только с делами разберусь - сразу за тобой приеду. Или сам на выходные вырвусь. Слышишь меня?

- Слышу, папа. Я буду ждать.

- Девушка, время истекает, продлевать будете? - прорезался в трубке металлический голос оператора.

- Нет, не надо, - ответила Диана и снова прижала трубку к уху. - Пап, мне пора. Скоро снова позвоню.

- Береги себя, Дианочка.

Трубка отозвалась частыми короткими гудками. Диана медленно повесила её на рычаг и выпрямила спину. Когда она вышла из кабинки, на её лице не было ни слез, ни прежней зажатости - только спокойная, уверенная стервозность, вернувшаяся на свое место.

Валера тут же оттолкнулся от стены и критически посмотрел на неё. Заметив этот переменившийся, твердый взгляд, он едва заметно ухмыльнулся.

- Ну что? - спросил он.- Нормально, - Диана вскинула подбородок и поправила шарф. - Как я и говорила. Он просто занят был.

Турбо кивнул, оценил её собранный вид и подтолкнул к выходу:- Ну вот и отлично. А то раздула тут трагедию на весь район. Пошли домой, «московская». А то мороз усиливается, а ты без варежек выперлась.

Когда они вышли на улицу, ночной воздух больше не казался Диане враждебным. Пушистый снег всё так же тихо падал на заснеженные мостовые Казани, но теперь этот чужой город стал казаться ей понятным. И идущий рядом парень в спортивной куртке был здесь человеком, с которым ей больше не нужно было играть в прятки.

Они шли по тихой, погруженной в сумерки улице, где фонари отбрасывали ровные желтые круги на свежий снег. Морозный воздух бодрил, а внутри у Дианы наконец установилось то редкое чувство уверенности, которого ей так не хватало все эти недели. Понимание того, что дома её помнят и ждут, вернуло ей привычный столичный стержень, но сбежать из этого города больше не хотелось.

Валера шёл чуть впереди, по-хозяйски засунув руки в карманы и оглядывая темные дворы.

- Завтра в институте во сколько освобождаешься? - не оборачиваясь, спросил он.

- В три, - ответила Диана, чуть ускоряя шаг, чтобы идти с ним вровень. - А что, снова собираешься на крыльце дежурить?

- Соберусь - буду, - фыркнул Турбо, уголок его губ тронула едва заметная усмешка. - Сдалась ты мне - дежурить ещё. Просто дядя Коля просил присмотреть, чтобы ты опять по подворотням с иногородними не шлялась.

- Я не шлялась, - дерзко парировала Диана, гордо вскинув подбородок. - И вообще, я сама в состоянии дойти от института до дома.

- Ага, видели уже, как ты доходишь, - качнул головой Валера, сворачивая в их двор. - Всё, завязывай с дерзостью. Пришли уже. Завтра встречу, и не спорь.