Глава 8

Коридоры за ареной были шумными, но этот шум будто доносился издалека. Всё тело всё ещё дрожало — не от холода, а от пережитого. Меня аккуратно увели в сторону, подальше от клеток, к комнате отдыха.

— Сядь, — спокойно сказал Усман, протягивая мне стакан горячего чая. — Всё уже закончилось.

Я кивнула, но руки дрожали так сильно, что чай чуть не расплескался.

— Я... я не понимаю, как всё так вышло, — прошептала я. — Хабиб... он же победил. Почему всё так?

Усман тяжело вздохнул.— Потому что эмоции. Потому что слишком много грязи было до боя. Это не просто спорт, Лейла.

Я сжала чашку сильнее.— Его не выпускают?

— Пока нет. Разбираются.

В этот момент дверь резко открылась.

В раздевалку вошли Хабиб и Ислам.Оба — злые, напряжённые, будто весь адреналин боя так и не вышел.

Хабиб шёл первым. Он был мрачным, взгляд тяжёлый, челюсть сжата.Ислам — чуть позади. И я сразу увидела фингал под его глазом— тёмный, свежий. Но тут по телевизору показали Диллона в прямом эфире, его лицо было намного хуже, Усман выключил телевизор.

У меня внутри всё оборвалось.— Ислам... — тихо вырвалось у меня.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то резкое, почти виноватое.— Всё нормально.

— Нормально?! — не выдержала я, вставая. — У тебя...

— Лейла, — резко перебил Хабиб. — Всё под контролем.

Но по его голосу было понятно — ничего не под контролем

— Они не дали пояс сразу, — зло бросил Хабиб, снимая перчатки. — Представляешь? Победа, а пояс — нет.

— Из-за потасовки, — коротко сказал Усман.

Ислам молчал. Он сел на скамью, опёрся локтями о колени, сжал кулаки

— Он слишком много себе позволял, — глухо сказал он наконец.

Я поняла, что он говорит о Диллоне.— Я видела, — тихо сказала я.

Ислам резко поднял голову.— Что ты видела?

— Его взгляды. Его слова.

Между нами повисло напряжение.Хабиб посмотрел на нас обоих и вдруг устало махнул рукой.

— Потом. Сейчас — не время.

В этот момент в раздевалку заглянул организатор:— Хабиб, вас вызывают на конференцию.

—Я не выйду пока не отдадут мне мой пояс — жестко сказал Хабиб

Организатор посмотрел на Хабиба потом в пол, потом снова на Хабиба и сказал — Ладно, сейчас тебе вручат пояс.

Хабиб глубоко вдохнул.— Наконец-то.

Конференция

Зал был полон. Камеры, вспышки, журналисты.Когда Хабибу вручили пояс, зал взорвался аплодисментами. Это был момент триумфа — и одновременно напряжения.

Журналисты не теряли времени.Задавали провокационные вопросы Хабибу, но он очень грамотно и спокойной на них отвечал, чем злил журналистов. Конора на конференции не было,что может быть и к лучше. Я внимательно слушала вопросы журналистов и ответы Хабиба и его командыИ тут резко подался голос.

— Ислам, — раздался вопрос, — что произошло после боя? Почему вы так агрессивно отреагировали на Диллона Дэниса?

Камера повернулась к Исламу.Он сидел спокойно, но челюсть была напряжена.

— Без комментариев, — коротко ответил он.

— Это личное? — не отставали.

Ислам молчал. Его взгляд был холодным, закрытым.

И тут камеры заметили меня.

— Лейла, — обратилась журналистка, — вы известная фигуристка. Вас видели рядом с командой Хабиба. Вы близки с кем-то из бойцов?

Я почувствовала, как сердце ушло в пятки.— Я... — начала я, стараясь говорить спокойно. — Я здесь как спортсменка и как гость. Никаких комментариев о личной жизни.

— Но вас видели рядом с Исламом Махачевым...

Я сделала вдох.— Мы знакомы давно. Это всё.

Этого оказалось достаточно.

Хабиб резко встал, подошёл ко мне и положил руку мне на плечо.— На сегодня хватит. Она не обязана отвечать.

Он буквально увёл меня со своей же конференции,прикрыв от камер.

— Спасибо, — тихо сказала я, когда мы вышли.

Хабиб посмотрел на меня внимательно.— Здесь каждое слово могут перевернуть. Ты умная девочка — но лучше молчать.

Я кивнула.— Я просто переживаю за вас.

Он впервые за вечер Хабиб слегка улыбнулся.— Это чувствуется.

А где-то позади, в коридоре, я знала —Ислам всё ещё смотрит мне вслед.

Ночь опустилась резко, будто кто-то выключил свет в огромном зале. Отель затих, коридоры опустели, только редкие шаги охраны нарушали тишину. Я не смогла уснуть. Слишком много мыслей, слишком много образов перед глазами — бой, крики, фингал под глазом Ислама, напряжённый взгляд Хабиба.

Я тихо вышла из номера, накинув лёгкую куртку, и спустилась вниз. Возле отеля было прохладно, воздух пах асфальтом и ночным городом. Я села на низкий бордюр, обхватив колени руками, и впервые за весь день позволила себе выдохнуть.

— Не спится? — раздался спокойный голос рядом.

Я вздрогнула и подняла голову. Усман стоял неподалёку, держа в руках стаканчик с кофе.

— Нет, — честно ответила я. — Слишком много всего.

Он сел рядом, не слишком близко, оставляя мне пространство. Несколько секунд мы молчали.

— Ты сегодня сильно испугалась, — сказал он наконец.

— Я никогда не видела такого... — я замялась, подбирая слова. — Такой злости. Такой ярости. Это было страшно.

Усман кивнул.— Для вас, спортсменов другого мира, это выглядит дико. Но для них... иногда это не только бой. Это честь. Границы. То, что нельзя переступать.

Я опустила взгляд.— Ислам... он не такой, каким кажется со стороны, да?

Усман посмотрел на меня внимательно, словно решая, стоит ли говорить.— Он вспыльчивый, да. Но если он вышел из себя — значит, его сильно задели.

Я сглотнула.— Он смотрел на меня весь бой. Я чувствовала это. И Диллон тоже... он позволял себе слишком многое.

— Ислам это заметил, — тихо сказал Усман. — И запомнил.

— Но зачем так? — голос у меня дрогнул. — У него теперь проблемы. Фингал, вопросы, камеры...

Усман чуть усмехнулся.— Он бы снова набил ему морду, может быть даже и сильнее чем в первый. Даже зная последствия.

Я повернулась к нему.— Почему?

Он посмотрел мне прямо в глаза.— Потому что он защищает то, что считает своим. Даже если сам ещё не до конца это понял.

Эти слова ударили сильнее, чем шум арены. Я почувствовала, как сердце сбилось с ритма.

— Усман... — тихо сказала я. — Я не хочу, чтобы из-за меня...

— Уже поздно, Лейла, — мягко перебил он. — Ты уже часть этой истории.

Мы замолчали. Где-то наверху горел одинокий свет.

---

Ислам стоял на балконе своего номера этажом выше. Он не курил — просто опирался руками о перила, глядя вниз.Он видел всё.

Как она вышла одна.Как Усман подошёл к ней.Как она опустила голову, когда говорила.

Он не слышал слов, но видел жесты, интонации, её тревогу. Его фингал под глазом тянул, но это было ничто по сравнению с тем напряжением, которое сжимало грудь.

«Она переживает», — понял он.И это злило его ещё больше.

Не на неё.На себя.На Диллона.На весь этот чёртов мир, где её взгляд могли так просто поймать посторонние.

Когда Лейла встала и попрощалась с Усманом, Ислам сделал шаг назад, скрывшись в тени балкона.

Он знал одно:после этой ночи он уже не сможет держаться в стороне.

А Лейла, возвращаясь в номер, ещё не догадывалась, что с этого момента между ними больше нет безопасной дистанции.