Дайте мне покой

Он замолчал, и я тоже. Где-то в воде продолжала беситься Беларусь, карась в ведре периодически хлопал хвостом, а я впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать. Пусть тяжело, пусть с трудом, но могу.____________________________

Тишину вечера, пахнущую тиной и дешевым мороженым, разорвал противный статический треск. Рация на поясе России ожила так внезапно, что я едва не свалилась со своего складного стульчика прямо в объятия к карасям.— РОССИЯ! МАТЬ ТВОЮ, ТЫ ГДЕ?! — голос Германии из динамика звучал так, будто у него в лаборатории случился пожар, наводнение и восстание пробирок одновременно. — ГДЕ АНОМАЛИЯ?! ПОЧЕМУ В СЕКТОРЕ СЕМЬ ПУСТО?!Россия лениво потянулся, даже не дрогнув.— Да не ори ты так, Герыч, у меня сейчас перепонки лопнут. На рыбалке мы. Оля приобщается к великим истокам русской культуры — карасям.— КАКАЯ РЫБАЛКА?! — Германия, казалось, сейчас просочится сквозь радиоволны и лично задушит «Шкафа» проводом. — Ты вывел биологическую угрозу за пределы карантинной зоны ради рыбы?! Немедленно верни её обратно! Пришли результаты анализов. Это... это невероятно и пугающе одновременно. Жду через сорок минут. Если её не будет в боксе, я сам объявлю международный розыск!Россия вздохнул, посмотрел на ведро с уловом и поманил Беларусь из воды.— Сматываем удочки, девчат. Кажется, наш немецкий друг словил истерику.Дорога обратно прошла в гробовом молчании. Россия гнал, Беларусь сушила волосы полотенцем, а я смотрела в окно и думала о том, что моя «свобода» продлилась ровно столько, сколько нужно было карасю, чтобы клюнуть.В секторе семь нас ждал настоящий фурор. Германия метался по коридору, сжимая в руках планшет так, что костяшки пальцев побелели. Как только мы подошли, он накинулся на Россию.— Ты идиот! Полный идиот! — он ткнул пальцем в экран планшета перед самым носом России. — Смотри! Регенерация у этого субъекта в три раза выше нормы нашего мира! Гемоглобин на основе железа в условиях нашей атмосферы ведет себя как катализатор. Любая царапина затягивается за часы, на что у нас уходят дни. Но это еще полбеды!Германия перевел взгляд на меня, и в его глазах читался почти религиозный трепет.— Антитела. Россия, у неё в крови готовый ответ на ковид. Но мы не можем просто перелить её кровь нашим — они сдохнут от интоксикации железом за шесть часов. Нам нужно понять, как выделить этот белок, не убив при этом саму Олю. И еще... — он понизил голос, но я всё равно услышала. — США уже в пути.Россия замер. Его расслабленность испарилась, как лужа на солнце.— В смысле? Ты разболтал ему?— Он позвонил сам! — Германия сорвался на крик. — Слухи пошли по линии ООН через пять минут после того, как её привезли в больницу! Ты думал, что сможешь спрятать «краснокровную» в центре Москвы и никто не заметит?! Он прилетает завтра. America is coming, и он очень хочет взглянуть на твою «находку».Россия выругался так витиевато, что даже я, знающая толк в матах, мысленно взяла пару выражений на заметку.— Твою мать, Герыч... Ладно. Оля, брысь в камеру. Пинком под зад!Меня реально чуть ли не за шкирку зашвырнули в мой сектор. Дверь захлопнулась с тяжелым «клац». Всё. Прогулка окончена.Таймлапс: 2 дня спустяДвое суток я провела в четырех стенах. Моими единственными развлечениями были: чтение того самого обрывка письма Ломоносова (который я знала уже наизусть), попытки делать зарядку (от которой я начинала задыхаться через пять минут) и разглядывание потолка.Кормили исправно. Вода с синими крупинками стала казаться вкуснее. Я начала привыкать к этой стерильной тишине, пока на третье утро дверь не открылась с таким грохотом, будто её вынесли тараном.На пороге стоял Россия. Рядом с ним… Ох, чёрт.Это был он. Тот самый полосатый придурок из моего сна, только в реальности он выглядел еще более… раздражающе. Высокий, в дорогих очках-авиаторах, в белой рубашке с закатанными рукавами. Флаг на лице — звезды и полосы. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и жевал жвачку с таким видом, будто он только что купил эту планету и сейчас выбирает, куда поставить диван.США (а это явно был он) зашел в комнату и присвистнул.— Holy shit, Russia... — он заговорил на английском, а потом перешел на русский с жутким, но уверенным акцентом. — Значит, это правда? Реальный человек с красной кровью? Я думал, это сказки для старых стран, чтобы мы не расслаблялись.— Не облизывайся, Мурика, — буркнул Россия, преграждая ему путь ко мне. — Она не гамбургер.США подошел ближе, игнорируя предупреждение. Его взгляд прошивал меня насквозь. Чисто научный, холодный интерес.— Слушай, Россия, — США обернулся к «Шкафу». — Давай будем честными. У тебя нет оборудования, чтобы изучить её полностью. Дай мне её на неделю. Я хочу вскрыть её... ну, в смысле, провести полную диагностику. Нам нужно знать, как работает эта железная биология.Я почувствовала, как внутри всё похолодело. «Вскрыть»? С-серьезно?!— Вскрыть? — Россия усмехнулся, и в его голосе прорезался тот самый пугающий холод. — Знаешь, я бы с радостью предложил тебе пойти нахер, но это долго и лень. Вскрывать её — опасно. Труп будет фонить так, что твой Вашингтон превратится в зону отчуждения.США фыркнул, выплюнув жвачку прямо на пол (свинья полосатая!).— Не будь ребенком. Это нечестно, что её изучают только две страны. ООН требует прозрачности. Мы должны быть все вместе в этом деле. Или ты хочешь, чтобы завтра здесь был весь совет безопасности с санкциями наперевес?Россия долго смотрел на него. Его голубые глаза и авиаторы США столкнулись в немой дуэли.— Ладно, — наконец выдохнул Россия. — По рукам. Но при одном условии.— Каком? — США выжидающе поднял бровь.— Ты не вскроешь её ближайшие три дня. Вообще. Никаких ножей, скальпелей и инвазивных тестов. Только анализы крови и осмотр через стекло. Если я узнаю, что ты хоть волосок с её головы снял без спроса — я тебе твою статую Свободы в задницу запихаю.США расплылся в широкой улыбке. Он достал из внутреннего кармана пиджака документ в кожаной папке.— Deal. Я подготовился. Здесь контракт: совместное изучение объекта «Оля» под эгидой ООН. Мои юристы работали над этим всю ночь. Пошли в твой кабинет, подпишем это дерьмо.Они направились к выходу. США на секунду задержался в дверях, посмотрел на меня и подмигнул.— See you later, Red. Не скучай здесь. Мы скоро познакомимся поближе.Дверь закрылась. Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как дрожат колени.— сидим не рыпаемся... — прошептала я сама себе. — Кажется, теперь за мою задницу торгуются как на базаре.

Прошло часа три, не меньше. Я успела измерить комнату шагами раз пятьсот, покусать все ногти и даже попытаться подтянуться на узком подоконнике — чисто на адреналине. Спойлер: дыхалка ожидаемо сказала «иди нахуй» уже на второй секунде, и я сползла по стенке, глотая этот густой, как кисель, воздух.В коридоре наконец послышался знакомый гул голосов. США что-то громко вещал на своем American English, судя по интонации — втирал очередную дичь про свободу и научный прогресс, а Россия отвечал ему короткими и явно нецензурными фразами. Дверь открылась, и вошёл «Шкаф». Один. Без полосатого.Выглядел Россия так, будто только что разгрузил вагон с углем, причём зубами. Усевшись на мой несчастный скрипучий стул, он вытянул свои длинные ноги, едва не подбив мне колени, и кинул мне в руки какую-то книжечку в бордовой обложке.— На, держи, — буркнул он, потирая переносицу. — Поздравляю, гражданка. Теперь ты официально существуешь в этой системе.Я завороженно схватила книжку. Паспорт. Настоящий, пахнущий свежей типографской краской и какими-то антисептиками. С замиранием сердца я открыла первую страницу и… выдохнула.— Потёмкина Ольга... — прочитала я вслух, чувствуя, как внутри что-то потеплело. — С-серьёзно? Ты оставил мою фамилию? А как же твои шуточки про «Чихуяхуяйкину»? Ты же полчаса назад ржал как не в себя!Россия криво усмехнулся, глядя на меня своими нереально голубыми глазами, в которых сейчас плескалась какая-то запредельная усталость.— Да хули нет? — он пожал плечами. — Подумал, что если запишу тебя под той фамилией, Германия меня точно в дурку сдаст без права переписки, а у меня там и так абонемент пожизненный. Короче, фамилию оставил, дату рождения тоже. Но есть и хреновые новости, Оля. Прямо очень хреновые.Я инстинктивно прижала паспорт к груди, как единственную связь с реальностью.— Какие ещё? США меня всё-таки вскроет? Договорились же!— Не вскроет, я ему этот скальпель в его демократическую задницу засуну по самые гланды, — отрезал Россия. — Но наебать ООН у меня не вышло. Этот полосатый проныра уже успел разослать уведомления всем, кому только можно. Британия, Франция, Китай... все уже на ушах. Короче, Чихуя… Потёмкина, готовься. Через пару дней нам придётся лететь на заседание. Будешь там на трибуне плясать, на вопросы отвечать и всячески изображать из себя чудо природы.Я замерла, чувствуя, как холодный пот пополз по позвоночнику. Трибуна? ООН? Толпа «стран», смотрящих на меня как на заразную обезьяну из другого измерения?— Ты издеваешься? — мой голос сорвался на писк. — Я же там со страху кони двину! Я в школе-то у доски двух слов связать не могла, а тут — мировое сообщество! Да они меня сожрут и не подавятся!— Не сожрут, — Россия встал и подошел к окну, заложив руки за спину. Майка обтянула его плечи, и я снова подумала, что «шкафом» он кажется только из-за роста, а так — обычный тип, жилистый просто. — Я буду рядом. И Мурика тоже будет... ну, делать вид, что он главный защитник человечества. Тебе главное — лишнего не пиздануть про 2021 год. Поняла? Для них ты просто «аномалия из войда». Если узнают, что ты из будущего — они тебя по атомам разберут, и никакой мой хуг их не остановит.Я сглотнула.— С-серьезно? То есть мне надо врать в лицо целой толпе живых государств?— Оля, добро пожаловать в политику, — он обернулся и подмигнул мне. — Тут все врут. Это базовый навык выживания.Он уже направился к выходу, но остановился и бросил через плечо:— Кстати, США просил передать, что твои кроссовки — «отстой». Завтра притащит тебе какой-нибудь брендовый шмот. Не вздумай брать, а то еще решит, что ты теперь его собственность. И... жрать хочешь? Я там распорядился, чтоб тебе нормальной еды принесли, а не ту синюю жижу. Заслужила.Дверь закрылась. Я осталась сидеть на кровати, сжимая в руках свой новый-старый паспорт.— Потемкина Ольга, — прошептала я, глядя на свое фото, которое они, видимо, сделали втихаря, пока я спала. — Ну что, Оля... Похоже, твоя рыбалка была только началом. Впереди — настоящий пиздец под софитами.Я легла на кровать, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия чего-то огромного. Мир с синей кровью, живые страны, вскрытие, контракты... В 16 лет люди обычно думают о сессии или о том, как затусить в субботу. А я сижу в «Секторе 7» под охраной самой большой страны в мире и готовлюсь врать в лицо США.— Ахуеный тип, — вспомнила я слова России и невольно хмыкнула. — Посмотрим, насколько ты ахуенный, когда мне на трибуне станет плохо.----------------------------------Я устала Слов всего:1707