Глава 6. Хуёво, когда цепляет

С самого утра Виолетта была странной. Не бесилась, не орала, не дёргала меня за рукав — наоборот, молчала. Только курила у окна, закутавшись в одеяло, как ведьма в депрессии.

— Ты чё, сдохла внутри? — не выдержала я, когда она даже на мой кашель не обернулась.

Она бросила взгляд через плечо, затянулась и прошипела:

— Не сдохла. Просто заебалась.

— Чем?

Она фыркнула.

— Собой. Тобой. Всем нахуй.

Я не знала, что сказать. Внутри как будто холодком повеяло.

Школа была такая же тупая, как всегда. Только вот Виолетта весь день смотрела волками. Когда какой-то пацан случайно задел мою руку в столовке, она прошипела "руки, блядь, убрал", и тот свалил быстрее, чем успел спросить, что не так. А потом весь обед сидела, уткнувшись в экран, но я видела, как глазом косяк кидала на меня каждые две минуты.

А ещё эта сука из десятого — Алина. Блондинка, наращённые ресницы, зад в обтяжке. Она подошла ко мне на перемене, спросила, мол, "а ты чё такая тихая, прикольно, когда девочка молчит". Я, как всегда, промямлила что-то нейтральное, но Виолетта услышала.

— Ты, блядь, чё тут распизделась, а? — рявкнула она на Алину. — Нашла с кем поболтать, сучка. Иди лучше жопу в зеркало любуй, может, полегчает.

Алина ахнула, покрутила пальцем у виска и ушла, надув губы.

— Ты ёбнулась? — выдохнула я. — Она вообще просто...

— Она вообще шкура, которая к тебе клеится, — перебила Виолетта. — А я тебе уже говорила, мышка, я не люблю, когда кто-то к моему прикасается.

— К "твоему"? — переспросила я, чувствуя, как уши горят.

— Ага, — она склонилась ближе и прошептала. — Я, может, ещё не трахнула тебя, но уже считаю своей. Ты против?

Я захлебнулась воздухом.

— Чего?..

— Не, ну реально, — она рассмеялась, но глаза были жгучие, — ты такая, блядь, целочка с лицом "не трогай меня, я боюсь", а потом смотришь так, будто хочешь, чтобы тебя прижали к стенке и сделали тебе что-нибудь грязное.

— Виолетта! — прошептала я, оглянувшись, — Ты с ума сошла?!

— Ага. По тебе. — Она щёлкнула меня по носу. — И бесит, когда ты смотришь на кого-то другого. Даже на долбаную Алину. Даже на препода. Даже на кошку в коридоре, блядь.

— Это уже... ненормально, — выдохнула я.

— А ты думаешь, мне нормально, когда ты рядом — и такая, сука, красивая, и молчишь, и краснеешь, а я даже не знаю, что у тебя в голове? Хочешь меня? Или боишься? Или хочешь и боишься? Ну так скажи хоть что-то, блядь, а не сиди, как статуя с эротической прошивкой.

Я покраснела ещё сильнее.

— Я не знаю, чего хочу, — призналась я. — Я вообще впервые такое...

Она смягчилась. Немного.

— Я тоже. И мне это не нравится. Ты у меня под кожей, как заноза. Маленькая, пиздец какая острая.

Мы сидели в тишине. Только дыхание слышно. Она снова села ближе, накрыла мою ладонь своей.

— Если ты вдруг когда-нибудь решишь, что хочешь попробовать — поцеловать, потрогать, сказать, что я тебе нужна — ты только намекни. Я уж разберусь, что и куда тебе вставить.

— Виолетта! — выдохнула я, пряча лицо в ладони.

Она засмеялась.

— Не бойся, мышка. Пока что просто сиди рядом. Не сбегай. Я буду грубой, пошлой, ревнивой и охуевшей — но с тобой. Поняла?

Я не ответила. Но и не отодвинулась.

А внутри всё горело.