Я не знаю, кому больнее теперь

Две недели спустя.

Погода стала хуже. Смысл жизни я вообще потерял, надежды вообще нет, я словно проживаю один и тот же день. Сейчас правда направляюсь в квартал Z, в свою бывшую квартиру, надеюсь хозяйка никому не отдала ключи. Хотя будем честны, её никто и не снимет.

Две недели я живу как в аду. Будильник разрывает уши. Холодный душ отрезвляет память. Горсть таблеток запитая горячей жидкостью, которая должна снижать температуру, даёт понять, что я проживу ещё максимум два понедельника. А школьная форма поменянная уже 10 раз, возвращает в холодную реальность. Где старший сводный брат страдает недотрахом и делает всё, что бы я ему отсосал. Я уже готов был сделать это, после второго дня избиений, но в голове где-то мелькнула мысль, что он на этом не остановится. Сначала минет, а потом что, расстелиться перед ним? Меня передёргивает, холодный воздух обжигает уже красный нос и его даже не спасает тёплый шарф.

Ненавижу осень! Ненавижу брата! Ненавижу эту школу! Ненавижу себя и свою жизнь!

Ходить тяжело, каждое движение тела даётся с трудом. Мэтт, Скотт и Кай на простых избиениях не ограничились. Я висел три часа на крюку, так что потом своих рук не чувствовал. Меня раз восемь топили в бассейне. Сознание я терял, после каждой пытки, а они приводили меня в чувство ещё более изощрёнными методами. Прогуливать я не мог, хоть иногда и очень хотелось. В безысходность бросало странное поведение Кая, он всегда пытался мне помочь, после пыток. Меня аж в дрожь бросало когда он пытался ко мне прикоснуться. На уроках улучшений не было, как тупил так и туплю, только теперь мне кажется, что с меня вытрясли всё, даже последние мозги. Я не могу нормально вникать в то, что говорит учитель, а спокойная мелодия звонка, звучит как загробная песня. Слыша её я понимаю, что никуда не убежать.

Две недели. Мать его, две недели! На мне уже живого места нет. Я понимаю, что в какой-то момент они меня просто убьют.

Придурок Эйд, смотрел на меня как на говно, когда меня в очередной раз тащили в подсобку. Каждый вечер я возвращался и без сил валялся у порога, потеряв сознание. А просыпался на такой знакомой кровати. Итон перестал до меня докапываться, лишь обнимал меня своей большой рукой и засыпал. А мне потом приходилось выбираться из под него, пить опять множество таблеток и в испуге ждать следующего дня. 

Сделалось впечатление, что моими спутниками стали боль и отчаянье. И каждое утро отрыв глаза я вижу только боль, боль и ещё раз боль. Она постепенно меняется на страдание и заменяется безысходность, а потом смешивается разочарованием. Не люблю самобичевание. Но в такой ситуации действительно проще умереть.

Пробираюсь через каменные джунгли, навевает воспоминание, старая обрушившаяся площадка. Попрошайки из кожи вон лезут лишь бы им дали хотя бы одну монету. Школа точно не изменилась, чем хорош этот квартал- тут всё постоянно. А вот и знакомый дом, гопота не докопается если надеть поглубже капюшон и не светить не чем. Прохожу мимо толпы подросток, которые курят, пьют и громко орут. Специально сутулюсь, взгляд в вперёд и в обычном своём темпе прохожу мимо. Свист в спину.

- Эй парнишка, а ты не местный,- голос за спиной. Внимание обратить всё таки получилось, хотя я вовсе не этого хотел. Разворачиваюсь делая серьёзное лицо. Вижу парня среднего роста с бутылкой в руке. Снимаю капюшон.

- Уверен?- всё так же серьёзно. Я хоть и не умею драться, да и сил у меня особо нет, техник я специальных не знаю. Знаю одно, можно своей наглостью испугать противника, против толпы это конечно не сработает, да и против хорошо подготовленных боксёров тоже. Но когда здесь жил, против толстых обкуренных дядь, которые домогались, помогало. Главное сделать что-нибудь долбанутое, например разбить бутылку(они тут кстати везде валяются) и наставить на противника, сделав безумно лицо, если сработает он подумает, что ты с психушки и сам уйдёт. Парень подходит ближе, хмуря брови.

- Ник! Ты ли это?- парень кладёт руку мне на плечо. Я только киваю головой,- Ты где пропадал?

- Переехал,- равнодушно. Интересно, а кто это?

- Оу, круто. Не каждый из этой дыры выбирается. Если что замолви за меня словечко,- он подмигивает, уходя к своей тусе.

- Обязательно,- произношу я тише, опять надевая капюшон. Прохожу ещё два дома, знакомый подъезд, много дыма от сигарет, на втором этаже музыка и крики людей. Мой третий, две двери, моя вторая. Оу, даже так! Интересно, а тут всегда двери не было или только недавно выбили? Прохожу, бычки от сигарет, бутылки из под алкоголя. Длинный тёмный коридор. Заброшенная общага, теперь тут сдают по комнате, только туалеты с ванными в конце коридора, и большая кухня. Абсолютная тишина, тут что никто не живёт? Последняя дверь. Стучусь. Знакомый голос соседки.

- Кто там?- и неспешные шаги. Открывается дверь,- О Боги, Николас!

Только и могу как пожать плечами и улыбнуться, она сразу хватается меня обнимать.

- Ничего себе, подрос,- хлопает по плечам. А она не изменилась. Со светлыми короткими волосами закрученными на ночь бигудями, уже смытой косметики, морщины стали глубже, а родника над губой никуда не делась. Цветной домашний немного растянутый халат, тёплые носки, а поверх них тапочки.

- Чай?- женщина разглядывает меня.

- Нет спасибо,- я немного мнусь,- Тёть Нюр, а хозяйка квартиру сдаёт?

- Нет ты что?- она смеётся,- Кто её такую возьмёт. Хотя я там постоянно убираюсь, вы же там свою мебель оставили. Приходили какие-то наркоманы смотрели, но эта стерва привередлива, ей добросовестные нужны постояльцы.

Она начинает болтать много лишнего, впрочем как и всегда.

- Можно мне тогда ключи,- я притягиваю руку,- Мне буквально на три ночи. Только хозяйке ничего не говорите.

- Да, конечно,- но ключи она отдавать не торопится лишь закрывает свою дверь выходя из неё. По дороге ругаясь на молодёжь, какая она не культурная и ужасная. Открывает ржавым ключом постоянно заедающий замок, попутно ругаясь и на него. 

Надо же ничего не изменилось. Говоря про одну комнату я не преувеличил тут действительно одна комната и одно окно, нет никаких перегородок.  Всё тот же стол стоящий в углу, несколько тумб, плита. Старая кровать, матрас на полу и подоконник с которого постоянно дует. Потолок выложенный пенопластовой плиткой с желтыми потёками и желтая лампочка висящая на чёрном проводе. Грязно серые обои с потёками в углу и чёрной плесенью. Даже запах тот же.

- Я посуду всю убрала. Ты не стесняйся заходи, поесть если что. Ты знаешь мои двери для тебя всегда открыты,- добрая она всё таки, ворчит конечно иногда, но зла не делает никому, это точно,- Ник, что с тобой случилось? Почему вернулся?

Внутри натягивается струна.

- Разочаровался, тёть Нюр,- глубокий вздох,- Разочаровался...

- Ну это ничего, милок,- она улыбается,- Значит ты повзрослел. Спокойной ночи.

Она чмокает меня в лоб сухими губами, встав на цыпочки и обхватив моё лицо дряблыми руками, уставшими от хлорки и тяжёлой работы и уходит. Сажусь на кровать обхватив голову руками. Что делать? Ужасное чувство, хочется выть на луну словно волк. Ком подступает к горлу. Я боюсь завтрашнего дня сильнее чем смерти.

Меня охватывает ностальгия, а ведь когда я тут насался как неугомонный. Мои губы трогает улыбка. И любил это место не смотря на плохие условия жизни. В детстве вообще всё было проще. Я был любопытный и мог часами что-то разглядывать. Не боялся людей и всегда к ним лип. Столько всего изменилось оказывает. Глотаю горсть таблеток. И иду спать. Глаз сомкнуть не могу, у меня зуб на зуб не попадает. Кутаюсь сильнее. Вспоминается мама, когда я был голоден, а съестного ничего не было. Она меня укладывала спать, гладя по голове говорила " Сон спасёт, сон излечит". Эх мама, если бы сон мог лечить душу, я бы уснул на вечно.

Понедельник. Утро.

Телефон надрывается, отключаю его закрытыми глазами. Где-то в голове проносится мысль, чтобы не идти в школу. Тут же её отгоняю. Я тела своего не чувствую настолько холодно, даже наверное холоднее чем не улице. Кутаюсь в одеяло и иду пить таблетки, запивая их ринзосипом, противный гадина. Телефон опять гудит. Да сколько можно! На дисплее высвечивается мама, это она получается звонила. Так, надо привести себя в порядок, пару раз прокашливаюсь, хлопаю себя по лицо и пока бодрость не прошла отвечаю на звонок.

- Привет мама,- выходит какой-то крик, вместо радости.

- Николас,- её голос напряжен и слегка дрожит, волновалась наверное,- Ты не позвонил когда добрался.

- Да прости, я забыл,- я нагло вру. Нет, не забыл. Просто не хотел её волновать лишний раз хрипотой в голосе,- Не переживай у нас всё хорошо, мы уже встали позавтракали,- для её и всей семьи, я у друга с ночевкой у нас якобы общий проект.

- Я вся распереживалась. Не опоздай в школу.

- Конечно. Ладно пока мам, если что позже позвоню,- слыша от неё не замысловатое прощание, кладу трубку. Умываюсь ледяной водой. Надеваю форму, только сегодня белую рубашку, чёрную мне не выдали, сказали в наличии нет. А ещё сказали, что я слишком часто беру новую форму и что мне такими темпами перестанут её выдавать. Как будто это моя вина, что уроды даже избивать нормально не умеют, а ущерб на вещи так-то тоже идёт. Поверх чёрная тонкая куртка и кроссовки. Если кто меня на улице в таком виде увидит точно докопается, ну не привыкли эти люди к официальному стилю одежды. Но если подумать, в такую рань навряд ли кто-то проснётся.

До школы добираюсь без происшествий. Уроки привычно монотонно тянутся, успеваю на них пару раз опозориться. Знакомых лицо не замечаю, кроме одноклассников, их кстати я особо и не стараюсь запомнить, навряд ли нас будет объединять что-то кроме классного альбома. Таких же как я тут не много, пока только пятерых видел, их особо не достают, ходят по одиночке. Но в прошлую пятницу видел как мальчика какие-то уроды зажали в углу. Я хотел подойти помочь, но позади меня подошёл Мэтт и за шкирку потащил на пытки. 

И вот выходя из школы я вижу опять этих двоих.

- Ну что пошли?- Мэтт выбрасывает окурок сигареты на асфальт и тушит ботинком. Они что в этой школе все курят? Идём привычной дорогой, которая ведёт в спортзал. Там пока никто не занимается, да и смыл? У них же два стадиона, один из которых крытый и ещё манеж. И тренажерка, которая по размеру как три этих спортзала. Заходим, пинок в спину, не успеваю поймать равновесие и падаю в перёд. Задолбали.

- А нельзя со мной нормально обращаться, а не как животным?- вставая с пола говорю я, обтряхивая рубашку.

- Прости, это наша работа,- произносит Мэтт, обнимая Скотта за плечо,- Ты классный парень, Ник.

Он улыбается.

- Не повезло тебе с сводный братом,- ухмыляется Скотт. Он вообще не часто говорит, немного замкнутый и у него всегда морщинка между бровями от того, что он всегда хмурится. Только иногда прости Мэтта отстать, но это выходит скорее как дружеской жест. А рука у него тяжелая. Мэтт в отличии от него весельчак, любит всех подъёбывать и задевать. Всё ему хорошо, да прекрасно. Меня тащат опять на крюк, ноги болтаются в воздухе. Парни обсуждают каких-то девчонок. Удивительно, но их я не ненавижу, понимаю наверное, что они делают это по приказу. Слышу знакомые шаги, ну впрочем ничего нового, Кай всегда приходит позже всех. Меланхоличное выражение лица, окидывает своим презрительным взглядом. Чертов лицемер!

- Он уже устал ждать,- глубоко вздыхает Кай.

- Ну давайте тогда переходить к более решительным методам,- предлагает Скотт. Ага каким решительным, вы меня уже и топить пытались и вешали и током били. Осталось только задушить ну или сломать что- нибудь.

- А может его того,- Мэтт показывает незамысловатый жест означающий трах. Внутри всё холодеет. Кай смотрит на меня холодным взглядом, обдумывая предложение за эти две недели я уже успел понять, что эти парни могут сделать буквально всё, у них нет рамок и ограничителем служит им Итон. И сейчас вися на крюку я больше всего боюсь, что Кай согласится на предложение.

- Может всё таки согласишься?- спрашивает Кай. Неуверенно качаю головой, да пусть они меня тут насилуют мне уже ничего не страшно, Слава Богу пережил. Но добровольно этому козлу я отсасывать не буду.

- А что ему надо от тебя?- интересуется Скотт.

- Неважно,- роняю я. На меня только смотрит Кай. Он знает, что нужно Итону. Задолбал меня вот я ему всё и рассказал. Он ничего не ответил, просто ушёл.

- Вот как, ну не хочешь говорить, не надо,- Мэтт чешет затылок,- Давайте тогда раздевать его что ли.

- Нет,- стальной тембр беловолосого,- Итон нас потом убьёт. Нужно что- нибудь более лояльное.

- Тогда сломать ему руку или ногу,- безразлично полмечает Скотт. Чувствую себя животным, которого на органы распродают.

- Или палец, лояльнее уже некуда,- Мэтт чешет затылок. Какие же они всё таки сволочи безчувственные.

- Нет, так тоже не пойдёт. Ладно, я сейчас приду,- Кай выходит из спортзала. Меня снимают с крюка, но руки не развязывают.

- Сейчас будет что-то интересное,- Мэтт улыбается.

- В любом случае не обижайся на нас,- Скотт роняет растерянный взгляд. Слышу знакомые шаги, поднимаю голову, Кай идёт не спешно держа в руке скакалку. И за чем она ему? Прыгать через неё будет? Он становится позади меня . Вздрагиваю от оглушительного удара своеобразной "плети" звучит словно раскат грома.

- Не передумал?- встревожены голос Кая. Не трудно догадаться, что дальше будет. Но от своих слов даже под гнётом "плети" я не откажусь, почему-то её вид меня забавляет, столько вытерпел издевательств, я точно выдержу её удар.

- Каждый раз ты меня спрашиваешь одно и тоже и каждый раз я тебе отвечаю...- мой голос уверенный.

- Лучше замолчи,- предупреждает Скотт. Но я его не слушаю.

- Лучше умереть,- с моих губ срывает фраза я не жалею, что говорю её.

- Тогда я тебе это устрою,- слова Кая и боль сильная оглушающая, с таким напором и силой, что я падаю на грудь. Волна адской боли раздаётся по всей спине, будто ломают позвонки! Нет, будто хребет вырывают заживо. Чувствую чьи-то руки, что ставят меня на место. От шока и неожиданно сильной боли, слёзы не идут. Ну и хорошо хоть без этого позорного унижения. Чувствую как по спине что-то стекает.

- А теперь?- опять холодный голос Кая. Какая же он скотина. Поворачиваю голову к нему вид грозный, светлые глаза наполненные презрением, жесткая улыбка и "плеть" в руках, на которой смутно виднеется что-то красное. Меня бросает в дрожь не сложно догадаться, что на ней моя кровь.

- Знаешь, а ты оказывается ничем не отличается от Итона, такой же наглый, высокомерный придурок, который кроме своего ЭГО больше ничего не видит,- как только я заканчиваю вижу светлые глаза полыхающие яркостью и его руку замахивающуюся на меня. А затем боль такая сильная, что кажется что я теряю зрение, кроме своего сбившегося дыхания и звуков "плети" больше не слышу ничего. Удары сыпятся на меня словно кара небесная, ублюдок не делает между ударами и секунды паузы, лишь лишний раз награждает новой волной боли и унижения. Падаю в обморок, несколько раз прихожу в себя от ещё более острой боли "плети". Я уже готов рвать на себе волосы, вспороть живот и содрать кожу заживо, лишь бы избавится от обжигающей боли в спине. Усталость подкралась незаметно, я просто падаю во что-то мокрое, слыша чьи-то крики. 

Темно. Хоть глаз вырви. Знакомый, неприятный запах. А вокруг что-то мокрое. С трудом разлепляю глаза. Что-то красное, пытаюсь принять более вертикально положение, но мне не удаётся. Спустя какое-то время я сажусь, спину ломит, голова кружится. А я сижу в луже собственной крови, которая до сих пор не успела засохнуть, даже не хочу знать что у меня там со спиной. Рубашка вся в крови, руки и волосы и даже половина лица. Неприятный запах я узнаю, это запах собственной крови, облизываю губы, которые пересохли, на них тоже привкус железа. Меня тошнит и от запаха и от боли. Встаю медленно иду по коридору хватаясь за стены. Едва сдерживая крики, ведь каждое движение отдаётся болью. Охранники стоят о чём-то разговаривают, нахожу верхнюю одежду, только для того что бы не замёрзнуть, уже всё равно на портфель. Как только меня видят охранники тут же замолкают на их лицах застывает ужас. Не уж то там такой ужас на спине? Просто все две недели они делали вид будто меня и нет. Выхожу на улицу с огромным трудом надеваю верхнюю одежду. И согнувшись на пополам, потому что так ещё более менее терпимо иду в квартиру. Люди оглядываться, с каждым шагом идти всё труднее я начинаю хвататься за любые предметы рядом, лишь бы не упасть. Не знаю как добираюсь до дома остаются два шага и вот я уже окажусь в подъезде, но чувствую что силы меня покидают. Всё я больше не могу! Падаю. Наверное, здесь я и умру как бездомная собака. Ухмыляюсь, закрыв глаза. Прискорбно.