Закричу без слов

Утром просыпаюсь от света и пения птиц, света в комнате у меня обычно не очень много, но сегодня лучи так старательно пробираются через окно, значит сегодня очень солнечное утро, для осени действительно солнечное. Нужно ведь жить даже не смотря, что мне противно и плохо, лежать тут и ничего ни делать не выход.

Пытаюсь встать ломит в позвоночнике и я опять падаю на кровать. Боже мой, калека какой-то. Делаю ещё две попытки, но так же падаю, только уже с сопровождениями охами. Дверь открывается и оттуда появляется Белль. Выглядит она иначе, одета по другому, волосы аккуратно собранные, но её очарование никуда ниделось.

- Привет, - с улыбкой произносит Белль, - Как самочувствие? Таблетки помогли?

- Помогли, - произношу я, приподнимаясь на логтях, - Но встать не могу.

- Это нормально, со временем пройдет, не переживай.

Только сейчас замечаю у неё в руках поднос с чем-то съестным, и понимаю, что голоден. Белль тоже это замечает подходит ко мне, садясь на кровать, ставит поднос себе на колени. Аромат завтрака приятно пробирается в легкие, пахнет чём-то сладким и горячим.

- Вижу ты голодный, как на счёт поесть?

Я уже обрадованный, что этот завтрак она принесла мне и готовый уплетать еду за обе щеки понимаю, что не могу встать. Только я отвлекаюсь, на что-то хорошое, как в чувство собственой никчёмности спускает меня на землю, и всё дальше по цепочки очень быстро, даже не успеваю подумать, что бы остановить мысли, они со скоростью атомной бомбы, начинает задовать вопросы и сами же на них отвечать. Если я лежу тут и не могу встать, значит у меня плохое здоровье. А почему у меня плохое здоровье? Потому что меня избили. А из-за чего так произошло? И так дальше пока не заканчивается каждый раз одним и тем же утверждением. Изнасиловали тебя, Ник.

- Может я тебя покормлю? - Белль отрывает меня от внутренних размышлений за, что ей огромное спасибо.

Покормить? Видимо я совсем безнадёга, что даже поесть сам не могу.

- Я что настолько жалок? - говорю грубо, сам не знаю зачем, ведь этот человек ничего плохого мне не сделал.

Она смотрит на меня с удивлением. Нужно что-нибудь придумать, приподнимаюсь на логтях и пытаюсь подняться чуть по выше, хотя бы в сидячие положение. На мои попытки Белла смотрит со страданием. Наконец, через десять минут я уже более менее сижу, одно место неприятно болит. Хотя какой там болит, мне будто бы изнутри всё там разрывает. Девушка понимает всё без слов, просто ставит рядом поднос с завтраком.

Тут много чего: яичница, стакан апельсиного сока, каша, не могу понять какая, но она красиво украшенная ягодками голубики, клубники, все ягоды покрыты легким инеем, наверное, замороженные были, из-за этого их яркие цвета не ослепляют глаза, а приятно дополняют всю еду. На каше виднеются листочки зелёной мяты. А дополняет поднос белая, как слоновая кость чашка, чёрного кофе. У меня от такого разнообразия разбежались глаза. Неуверенно беру ложку, рука будто не слушается и ложка с грохотом падает на поднос. Слышу глубокий вздох, девушка поднимает ложу и всовывает в мои непослушные пальцы. Кушаю медленно, ложка с кашей трясётся в моих пальцах, боюсь быронить её, поэтому сжимаю сильнее, но результата не видно. Металлическая поверхность ложки, задевает зубы, от этого становится неприятно. Когда пережевываю кашу, не могу понять какой же у неё вкус, как будто пенопласт жую.

- У еды вкуса нет, - глухо произношу я.

- Я попробовала, мне очень понравилось, это наверное из-за шока ты вкуса не чувствуешь, со временем пройдёт, - Белла произносит с грустными глаза и полулыбкой.

Осилить четыре ложки для меня сродни с подвигом геракла. А обидней от того, что вкуса у еды так не появилось.

- Я наелся, - произношу я отпивая сок из стакана, - Когда мне в школу можно?

На лице Беллы читается удивление, она медленно моргает и произносит:

- Ты ещё не готов.

- Если я поправлюсь, в плане здоровья, ты меня отпустишь?

- Пойми дело не только в твоём физическом здоровье. Моя задача проверить твою нервную систему и психику.

- Понятно, старший братик хочет меня в психушку отправить.

- Нет же, - жалобно, - Итон действительно беспокоиться за тебя.

- Беспокоиться? Серьёзно? - меня прорывает на исчерический смех, - Он наверное из-за сильного "беспокойства" всё это затеял.

Боль возращается, в груди неприятно что-то колит, в следущую секунду я уже готов плакать. Как истерика ей богу. Ну сколько это может ещё продолжаться?

- Можно мне стереть память?

- За этим я и здесь, - уверенно произносит девушка, - И нет, не потому что Итон хочет что бы ты ничего не помнил, а потому что я хочу тебе помочь, сама, без какой-либо выгоды.

- Но зачем тебе это? - неужели остались такие люди безкорыстные и настоящие или она просто врёт мне. Если это ложь, тогда пусть уж стразу признаеться мне, тогда будет не так больно. Что бы то ни было нельзя доверять человеку, которого едва знаю, тем более её прислал Итон.

- Я просто хочу помочь, - говорит она чуть слышно.

Предпочту ничего не отвечать. Да и зачем? Между нами повисает молчание, каждый думает о своём.

- Давай начнём, - прерывает тишину Белль. Она встаёт и уносит поднос с уже остывшим завтраком. Возращается уже без него, но зато с синей папкой в руках. Она садится на край кровати, положив ногу на ногу.

- Посмотри вокруг себя, - говорит она, оглядывая комнату, - Ты сам придумал так её оформить?

- Да, - сухо, так и хочется ответить "А тебе что-то не нравиться?", но произношу только в своих мыслях.

- Знаешь, я тут подумала, давай что-нибудь красивенькое сделаем, например, журавлей или же такая штучка, ну там ещё перьев много, её плетут.

Непонимающе на неё смотрю.

- Ну её ещё над кроватью вешают, - говорит она, указываю на стенку, возле которой стоит кровать.

- Ловец снов,- со вздохом произношу я,- Не нравится мне эта вещь, уж больно подозрительная.

- Он нужен чтобы сны охранять, это оберег, - заканчивает она, разводя указательным пальцы рук, как бы показывая как он выглядит.

- Я не люблю, все эти штучки связанные с шаманмтвом.

Я обхожу тему религии, любой. Шаманмтво и другие так же не трогаю. Ведь для многих людей это всего лишь красивые штучки или же вещи способные их защитить. Они не знают для чего конкретно нужны эти вещи и как ими пользоватся. Я много слышал историй о талисманах, и всегда только хорошее. А вдруг тему вреда о этих талисманов просто не рассказывают. И если честно ловец выглядит жутковатым. Красивый, конечно, не спорю, но страшный.

- Ладно, тогда может хочешь по другому комнату украсить?

- Единственное, что я сейчас хочу сделать со своей комнатой это разнести её, сломать эти долбанные висюльки, скинуть всё со стола, разорвать эти дурацкие рисунки, - я говорю всё это с ужасной злостью и вижу на лице Беллы испуг, - Что бы всё было идеально, прям так же как я сюда и вселился.

- Понятно, значит хочешь что бы она была пустой? Безжизненной? Как будто тут никто не живёт. Пойми ты Ник, твоя комната такая приятная, тут невольно расслабляешься и получаешь удовольствие. Никогда, слышишь? - она хватает меня за плечи, уверенно смотря в глаза, - Никогда не разрушай в себе эту изюминку.

Я от шока ничего ответить не могу, неуж то такая комната кому-то по вкусу придёться, ведь она для меня сейчас самое мерзко, даже находится тут противно.

- Тебе сейчас неприятно тут находится. Я вижу то, как ты с призрение осматриваешь комнату. Но она ни в чём не виновата. Она не сделала тебе ничего плохого. Из-за того, что с тобой произошло кое что неприятно, именно, в этом помещении, ты и испытываешь такие чувства.

- И что же мне делать?

- Расскажи, просто расскажи. Тебе будет сложно, но это необходимо.

Что она просит? Нет, я не смогу, кем я стану в её глазах? Кем я стану для себя если признаю? Все мысли разом путаются, а язык будто отсох, нет, я не могу.

- Одна фраза и всё, - выпрашивает девушка.

Давай же, скажи, признай, это случилось. Да больно, да неприятно, но если сейчас соврёшь самому себе, сможешь ли доверять себе, близким, друзьям. Подсознание кричит, оно орёт. Но язык не двигатся. Про душу я вообще молчу, она исчезла тогда, когда я понял, что произошло в ту ночь.Белль смотрит на меня долго, выжидая ответа. Тяжелый вдох.

- Ладно, - грустная улыбка, - Не буду тебя мучить, - она встаёт и направляется к двери.

Ну вот и всё, это была моя последняя попытка, теперь эту тайну я унесу с собой в могилу.

- Изнасиловали, - тихо, хрипло будто не слово произношу, а что-то ужасное.

Белль как стояла в положении, открывая дверь, так и замерла. Медленно опускает руку с ручки. Поворачивается и я вижу будто самого себя, на её лице столько боли, вот-вот она заплачет. Идёт ко мне и обнимает, и будто всю боль, что в душе забирает. Все те страдания, действительно стало легче, но тот осадок душе, не даст мне спать ещё долгое время.

- Прости, для тебя это было мучительно сложно.

- Всё нормально, за то легче стало.

- Это Итон сделал?- в её глазах недоумение.

- Насиловал не он, а его друзья, он их попросил.

Она медленно мотает голой. Долго молчим.

- Не представляю как тебе было больно.

- Что? Не представляешь? Конечно, я мучился, умирал, - кричу, злость в душе невозможно держать она как разъярённое животное просится наружу, - И никто, никто не пришёл на помощь. Я звал, я кричал и умолял прератить. А знаешь, что они делали?

- Успокойся, Ник.

- Они смеялись, продолжая свои пытки. Издевались, уничтожая меня всего.

- Ник, послушай, я хочу тебе помочь.

Смеюсь, как истеричка и продолжаю

- Ты даже не знаешь, что там было, как мне было плохо, что я пережил. Хотя ничего, я ничего не сделал ни Итону, ни этим парням. За что? За что? Ответить? Они со мной так, - на последних фразах из горла вырвались не крики, а слёзы.

Хватаю вазу, что сбоку от меня и кидаю в стенку пытаясь вложить в бросок всю злость, что скопилась в душе. Ваза разбивается на множество осколков, Белль с удивлением смотрит на моё злое лицо.

- Я уберу осколки, - произносит она, - Если ты, конечно, ещё что-нибудь не хочешь разбить?

Становиться так стыдно за своё поведение. Никогда так себя не вёл, что на меня нашло? Чувствую как кровь приливает к щекам.

- Прости, как-то само вырвалось, - робко, так не удобно.

- Да не красней, всякое бывает, тем более твоей злости надо было вырваться, - Белль произносит это, собирая осколки, - Уже достаточно поздно, тебе нужно побыть одному.

- Но ведь я недавно проснулся, - зачем так рано уходить?

- Ты проснулся в три часа дня.

- Я не мог так долго спать, - меня уже начинает это всё раздражать, я не люблю долго спать, это на меня непохоже.

- Я вчера вместе с обезбаливающем дала тебе снотворное, - говоря это она не сожалеет, как будто так было и надо. Может, так даже и лучше, - Ты молодец, Ник, если честно у меня бы не хватило духу признаться, а ты такой смелый.

Всё это она говорит с таким восторгом, она действительно восторгатся мной. А я думал ей будет противно, она действительно хорошая.

- Я унесу осколки и принесу тебе лекарство, - захлопывает дверь Изабела.

Спустя какое-то время она опять приходит, протягиваю горстку таблеток.

- Тут ведь не только обезболивающее?

- Да, ты прав. Тут всё благодаря чему ты будешь чувствовать себя лучше.

Всё лекарство я выпиваю, перед тем как уйти она кладёт на тумбочку мазь, без лишних слов я всё понимаю. Выполнять это процедуру не хочется, но я делаю это ради собственно блага, конечно, внутрь я не проникаю лишь сверху намазав, но честно сказать даже это действие мне далось не легко.

Цветы что были в вазе когда она разбилась сейчас аккуратно лежат на столе. Итона я не видел. Леа, она же уехала, но почему не звонит? И мама с папой не звонят, я никому не нужен. Может было бы лучше не рождаться вообще, по крайней мере никому столько проблем не доставил. А сейчас вот, что я скажу им всем когда они приедут, семья не воспримет сына и брата-шлюху. Я боюсь самое страшное это увидеть Итона после того, что произошло. Как мне ему в глаза смотреть? Как вести себя? А если бы я не был такой, если бы моя внешность была другой, более мужетсвеннее или если я был толстым, может быть меня бы не тронули, не изнасиловали. Скорее всего так и было, уж лучше бы они меня тогда убили, но было сделано что-то гораздо худшее и не поправимое.

Глаза закрываются, спать хочу.

- Эй, Ник, проснись, - женский голос пытается до меня достучаться.

Передо мной стоит Белла, осматривая меня, улыбаясь.

- Что случилось? - сонным голосом интересуюсь.

- Уже утро, - радостно, будто напевая, говорит она, - Пора вставать.

Её жизнерадостоность просто выбешивает. Уже утро? Хотя какая разница, даже если бы лето наступило, всё равно. Всё вокруг серое и апатичное, когда я начал так безразлично относится к жизни? Хотя, всё равно. Она подаёт поднос с едой, на нём что-то лежит, но даже не смотрю на него. Встаю медленно, чтож боль не уходит и даже не собирается, я а то подумал, что она может исчезнуть как и моё настроение. В глазах Беллы вижу удивление, а когда я встаю с кровати, испуг. Потому что в это же минуту плюхаюсь на пол. Встаю и по стеночки иду в туалет, потом возвращаюсь назад.

Два дня, два грёбанных дня я перестал себя чувствовать, ни одной эмоции что-бы убить того ублюдка или поблагодарить Беллу, позвонить сестре или родителям, не возникает. Мне глубоко насрать на этот мир и то что в нём происходит. Лишь изредка вижу растерянный взгляд девушки и её грустные глаза. Ей всё же удалось заставить меня есть, только вот вкуса у еды не появилось. Сны мне больше не снятся, ни одного, каждый день как по расписанию. Я никак не развиваюсь и даже не пытаюсь, не читаю книги, не пользуюсь телефонном, лишь лежу и бездумно смотрю в потолок, даже мысли в голову не лезут. Я перестал разговаривать.