29. Всмысле, «Мама»?

СПУСТЯ МЕСЯЦ...

Месяц. Пять дней сверху. Варя уже сбилась со счёта, потому что после той ссоры и примирения на набережной она практически перестала возвращаться в общагу. Ну, то есть формально она там жила — там лежали её учебники, вещи, старая косметика и пара книг, которые она так и не дочитала, — но ночевала она там от силы два раза за май. И то — когда Влада не было в городе: он ездил с отцом на какие-то мотогонки в соседний регион.

Сейчас было воскресное утро. Пятое или шестое мая — Варя точно не помнила, да и не особо парилась. За окном моросил тихий дождь, такой уютный, сонный, когда хочется зарыться лицом в подушку и не вылезать до обеда. Капли стекали по стеклу, оставляя за собой прозрачные дорожки, и за окном всё было серо-зелёным, размытым, как акварельный рисунок. Но Варя проснулась первой — как обычно. Организм, закалённый годами учёбы и маминых подъёмов ни свет ни заря, отказывался спать дольше десяти, даже если накануне они с Владом засиделись до двух, а потом... ну, в общем, спать легли глубоко под утро.

Она лежала на животе, подперев подбородок сцепленными пальцами, и смотрела на Влада. Тот спал на спине, раскинувшись как морская звезда, и занимал две трети кровати. Одеяло сползло куда-то в район его коленей, оголяя татуировки на груди и плечах — старые, ещё с тех времён, когда он «просто хотел» или «проиграл спор с другом», как он сам объяснял. Чёрные линии и узоры тянулись по ключицам, переплетались на плече и уходили куда-то на спину. Тёмные волосы разметались по подушке, одна прядь упала на лоб, и во сне он выглядел почти безобидно.

Варя усмехнулась. Осторожно, чтобы не разбудить, она взяла его пальцы и переложила руку со своей талии на подушку. Влад что-то пробормотал во сне — неразборчиво, но с явной ноткой недовольства, — дёрнул носом, и перевернулся на живот, уткнувшись лицом в её подушку, которая всё ещё хранила запах её шампуня. Сразу же засопел ровнее, проваливаясь обратно в глубокий сон.

Она выбралась из кровати, нашарила на полу его футболку чёрную, с потрёпанным воротом, на которой когда-то красовалась надпись, но буквы почти стёрлись, превратившись в едва различимые разводы, и натянула через голову. Ткань была мягкой, разношенной, пахла им. Футболка доходила ей чуть ниже колен, и Варя, глянув в зеркало на стене, хмыкнула своему отражению. Волосы торчали в разные стороны, на шее алели следы от вчерашних поцелуев, глаза ещё сонные. Она сунула ноги в тёплые тапочки и вышла из спальни.

Девушка зашла на кухню, зажмурилась от утреннего света, шторы на кухне были отдернуты (он вечно забывал задергивать), и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь серые тучи, всё равно делали комнату слишком светлой для её сонных глаз, и потянулась, хрустнув позвоночником. Кофемашина приветливо зашипела, когда она нажала на кнопку, и по кухне разлился аромат свежесваренного кофе. Варя достала из шкафчика свою кружку, которую Влад купил ей через неделю после того, как она осталась у него впервые. «Чтоб ты не пила из моей.»

Она наливала кофе, когда в дверь позвонили.

Звонок был короткий, вежливый. Варя даже не сразу поняла, что это в дверь, а не звук из её телефона.

Она замерла. Посмотрела на часы на микроволновке — 9:29. В воскресенье? В такую рань? Друзья обычно писали заранее или ломились ногой, да и впрочем, раньше четырёх вечера их никогда и не бывало. Отец всегда звонил перед тем, как приехать. Даже Алёнка, самая спонтанная из всех, предупреждала хотя бы за десять минут.

Звонок повторился.

— Блять, — прошептала Варя, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Другого варианта, кроме как открыть, не было. Если это курьер — заберёт, уйдёт. Если соседка снизу — попросит сигарет и уйдёт, она всегда так делала. Если кто-то из знакомых — Варя просто скажет, что Влад спит, и закроет дверь. В конце концов, это квартира Влада, а не её. Она оглядела себя: футболка, трусы, босые ноги в его шлёпанцах. Волосы — гнездо. Засосы на шее — вчера Влад постарался, гад. Спасибо, Князев.

Она подошла к двери, встала на цыпочки и глянула в глазок. Сердце колотилось в груди так громко, что, казалось, его стук разносится по всей прихожей.

На площадке стояла женщина. Лет сорока пяти, с тёмными волосами, собранными в высокий хвост, в светлом пальто цвета фисташки, джинсах и простой футболке. На плече — небольшая сумка-шоппер, в руках огромный прозрачный пакет с чем-то, что выглядело как домашняя выпечка. Не лицо... Будто Варя уже ее видела.. И оно было очень, очень знакомым. Те же глаза, что у Влада. Варя узнала бы их из тысячи. Узнала бы по фотографиям, которые видела в его телефоне, по рассказам, которые он иногда выдавал о детстве.

Яна Дмитриевна. Мама Влада. И.. И мама той маленькой девочки — Лены. Которая потерялась в феврале и которую Варя «спасла» на той самой остановке. Которая назвала её «клёвой тётей».

— Ахуеть, — выдохнула Варя, и воздух застрял в горле. Она открыла дверь быстрее, чем успела подумать.

— Здравствуйте, — выдавила она, потому что на большее мозг отказывался думать. Голос прозвучал хрипло, сонно, с ноткой паники.

Яна Дмитриевна уставилась на неё. Сначала на лицо — на сонные глаза, на растрёпанные волосы. Потом опустила взгляд на футболку — которая была ей явно велика, сползла с плеча. Потом на босые ноги. Потом снова на лицо.

— Варя? — переспросила женщина, и в её голосе смешались удивление, непонимание и какое-то растущее осознание. Брови её приподнялись, а глаза расширились. — Стойте... Вы... Вы та девушка, которая Лене помогла?

— Да, — Варя кивнула, чувствуя, как горят щёки. — Здравствуйте...

— А что вы... — Яна Дмитриевна замолчала, переводя взгляд с Вари на квартиру сзади неё, — Вы.. Или... Влад дома?

— Он дома, — студентка сглотнула, чувствуя, как горло пересохло. — Он спит. Я... я разбужу его, сейчас... — она оттолкнулась от двери, намерегаясь пойти в спальню, разбудить его, но Яна остановила её.

— Не надо! — женщина подняла руку, останавливая её. Глаза у неё округлились, и на лице появилось выражение «кажется, я сейчас что-то пойму, но боюсь спрашивать». — Варя, вы... вы с Владом?..

Варя поняла, что увиливать бесполезно. Она вздохнула, отступила на шаг, пропуская женщину внутрь.

— Мы встречаемся. Я... живу у него. Ну, почти.

Яна Дмитриевна зашла в прихожую, машинально сняла пальто, повесила его на крючок. Пакет с выпечкой так и остался у неё в руках. Она смотрела на Варю широко открытыми глазами, и в них читалась целая гамма эмоций: шок, радость, лёгкая обида («и почему мне никто не сказал?») и какое-то материнское, тёплое любопытство.

— Господи, — выдохнула она наконец, и голос её дрогнул от изумления. — А я и не знала. Влад ничего не сказал. Ни слова! Я думала, он всё ещё один. А у него тут... — она обвела рукой прихожую, остановившись на Вариных кроссовках, которые стояли рядом с владовскими берцами, — тут уже девушка живёт. И не просто девушка, а...

Она замолчала. Потом вдруг улыбнулась — той самой улыбкой, которая была у Влада, когда он радовался чему-то по-настоящему.

— А вы, оказывается, спасительница моей дочери.

— Ой, перестаньте, — Варя почувствовала, как напряжение понемногу отпускает, и на губах появилась робкая улыбка. — Я... мир тесен.

— Очень тесен, — Яна поставила пакет на пол, подошла к Варе и, к её полнейшему изумлению, обняла. Крепко, по-матерински. Тёплые руки легли на её спину, прижимая к себе, и Варя почувствовала, как её собственное тело расслабляется в этом объятии. — Девочка моя, да ты же нас тогда спасла. Лена до сих пор про тебя вспоминает. «Тётя Варя», «клёвая тётя». А ты, оказывается, с моим сыном вместе!

Варя растерянно похлопала женщину по спине. Объятие длилось пару секунд, но они показались вечностью. Когда Яна отстранилась, в её глазах блестели слёзы — не грустные, а светлые, радостные.

— Вы проходите, — сказала Варя, наконец обретая дар речи. — Я кофе сделаю. Влад, наверное, ещё долго проспит, мы вчера поздно легли.

— А вот и не надо его будить, — тут же подхватила Яна, снимая туфли и находя взглядом гостевые тапки, — Пусть дрыхнет. А мы с тобой пока поговорим. Я ужасно хочу знать, как мой сын, раздолбай и разгильдяй, умудрился заполучить такую девушку. И почему я об этом узнаю только сейчас! Вот паразит мелкий! Ни слова матери не рассказывает!

Она говорила быстро, с лёгкой возмущённой интонацией, но Варя чувствовала, что за этим возмущением скрывается чисто материнская обида — не злая, а скорее даже забавная. «Ну как так, сынок, я же мама, мне положено знать первой».

Варя провела её на кухню. Яна тут же принялась хозяйничать: достала из пакета огромный пирог с яблоками, у Вари заурчало в животе. Баночку клубничного варенья («Влад его обожает, с детства», — пояснила она, ставя её на стол), какие-то соленья в маленьких банках. Варя включила кофемашину, достала вторую кружку.

— Я.. эм.. кхм.. простите что я... — начала сероглазая, чувствуя, что должна объясниться.

— А?

— За то, что я... ну, — студентка обвела рукой себя. — В таком виде. Я просто не думала...

Яна Дмитриевна посмотрела на неё так, будто Варя сказала самую глупую вещь в её жизни. Её брови взлетели вверх, и на лице появилась та самая князевская насмешка, но мягкая, добрая.

— Дорогая моя, — сказала она, и в голосе её зазвучала та самая князевская насмешка, но мягкая, добрая. — ты что, на приёме у королевы? Я в твоём возрасте в таком виде и не то что перед свекровью стояла. Однажды муж мой, ещё когда мы только встречались, забыл закрыть дверь в ванную, а туда зашла его мать. А я выходила из душа. Голая. Вот это был позор. А тут — подумаешь, футболка, трусы. Я же тоже женщина, что я там не видела!

Варя неловко рассмеялась. Яна улыбнулась в ответ и кивнула на кофемашину:

—  Я Влада родила и вырастила. Я знаю, что он за фрукт. И если какая-то девушка согласилась с ним жить — значит, она либо святая, либо сумасшедшая, либо очень его любит. Или всё сразу. Ну, будь гостеприимной хозяйкой. Наливай.

— Вы не хотите подождать Влада?

— Зачем? Он только всё испортит, начнёт ныть «мам, отстань», «мам, не начинай», — женщина спародировала голос сына, Усмехнулась и продолжила: — Я с тобой хочу поговорить. Давно хотела. С того самого вечера, как ты Лену нашла.

Варя налила кофе в две кружки. Пар поднимался над ними, смешиваясь с ароматом пирога. Яна отрезала два больших куска, положила на тарелки, щедро полила вареньем.

— Садись, садись, — Яна указала ей на стул. — И рассказывай. Как вы познакомились? Когда? Почему я ничего не знаю? У Влада язык отсох?

— Мы познакомились в ноябре, — начала она, беря в руки вилку. — В университете. Он... он сначала бегал за мной. А я его посылала. Думала, что он такой придурок, что и связываться не надо. А потом... потом он пригласил меня на свидание. Необычное. И я... я согласилась. И как-то всё закрутилось.

— Свидание? — Яна приподняла бровь, и в её глазах мелькнул интерес.

— Да. Он отвёз меня смотреть на звёзды, и боже, как же это красиво было...

— Звёзды? Это куда он тебя отвёз? — Яна округлила глаза, отставляя кружку с кофе.

— Мы ездили в лес. Там есть место, где небо видно. Очень красиво.

Яна откинулась на спинку стула, покачала головой, и в её взгляде появилось что-то тёплое, почти материнское.

— Варя, ты, наверное, волшебница. Потому что Влада я таким не видела никогда. Он, знаешь, парень — не подарок. Я не разу не видела, чтобы он с какой-то девушкой хоть больше недели ворковал. А тут — живут вместе, и он даже не сказал матери! — Она покачала головой, но в голосе её была только гордость. — Ты, главное, держи его в ежовых рукавицах! Я своего Вову тоже держу под строгостью! Как шёлковый у меня ходит.

— Так и сделаю, — Варя не удержалась от хихиканья.

— Молодец. Надо будет — звони, я тебе стратегию подскажу. У меня двадцать шесть лет опыта борьбы с князевским упрямством. А ещё лучше, сама приеду и Владу по шапке надаю, если что.

Они засмеялись. Яна отрезала ещё два куска пирога, положила на тарелки, пододвинула варенье и сметану, которую тоже привезла с собой.

— Ешь, ешь. Тощая какая, Влад тебя не кормит, что ли?

— Кормит, — Варя взяла вилку, откусила кусочек пирога и прикрыла глаза от удовольствия. — Готовит он, на удивление, отменно. Вчера, например, пасту с морепродуктами делал. Я даже не знала, что он умеет.

— Я, знаешь, считаю, что мужчина должен уметь готовить. Как там говорят «Женщины любят ушами»? Но, вот как его любить, если он тебя и накормить не сможет! Мой Вовка, когда мы только начали встречаться, даже борщ сварить не мог! Представляешь? Пришлось учить. И теперь у меня муж, который не только на работе хорош, но и на кухне. И сына тоже с детства приучала.

— Влад говорил, что вы с его отцом давно вместе.

— Двадцать шесть лет, — с гордостью сказала Яна. — И ни дня не пожалела. Хотя было всякое. Особенно когда Влад был в подростковом возрасте. Вот это был ад. Я тогда думала, поседею раньше времени. — Она вздохнула, но в глазах её заплясали смешинки. — Он в четырнадцать лет устроил дома вечеринку, когда мы с Вовой уехали на выходные. Вернулись на день раньше. Дом было не узнать.

Варя слушала, забывая про кофе. Яна рассказывала с таким теплом, с такой любовью, что Варя понимала — этот парень, который сейчас спит в спальне, был тем ещё сорванцом. Но она чувствовала, как эта женщина относится к нему с безграничной любовью.

Они пили кофе, и Варя постепенно расслаблялась. Оказалось, что Яна Дмитриевна — потрясающая рассказчица. Она переключилась на забавные истории из своей школьной практики (она работала учительницей литературы). Варя смеялась так, что у неё начали болеть щёки.

— Господи, — выдохнула она, вытирая глаза. — Вы такая... я даже не ожидала. Влад говорил, что вы строгая.

— А я и строгая, — без капли смущения ответила Яна. — Но с теми, кто заслуживает. Ты, Варя, не заслуживаешь строгости. Ты заслуживаешь нормального человеческого отношения.

Они сидели на кухне, и Варя поймала себя на мысли, что не чувствует ни капли неловкости. С этой женщиной было легко — как с подругой, только старше и мудрее. Яна не осуждала, не лезла в душу с ножом, не пыталась казаться строгой свекровью. Она просто была собой — весёлой, живой, любящей матерью, которая радовалась, что её сын наконец-то не один.

— Слушай, Варь, — вдруг сказала Яна, отставляя кружку и внимательно глядя на собеседницу. — А ты мне так и не рассказала про родителей. Просто... ну, я мать. Мне важно знать, из какой семьи моя невестка. — Она вдруг спохватилась и замахала руками: — Ой, прости, не «невестка», конечно, если вы ещё не... ну, вы просто встречаетесь. Но я уже, знаешь, по-матерински...

Варя улыбнулась.

— Всё нормально, Яна Дмитриевна. Я понимаю.

— Зови меня просто Яна, — поправила та, отмахиваясь. — А то «Яна Дмитриевна» — это в школе меня так ученики называют, а дома я просто Яна, ну или тётя Яна. И вообще, бесит меня это «Выканье».

— Хорошо, тёть Ян, — кивнула Варя и сделала глоток уже остывающего кофе. — Насчёт родителей... Папа — Владимир, тоже кстати. Мы с ним очень близки. Он живёт отдельно, в Рейдвуде же, с новой женой, Юлей. Они поженились, когда я уже была почти взрослой. Но он всегда был рядом, даже когда мама не давала нам общаться. Он... — Варя замолкла, подбирая слова. — Он хороший. Спокойный, рассудительный. Я на него похожа характером, наверное.

— А внешне? — с любопытством спросила Яна. — Ты в кого?

— В папу, — улыбнулась Варя. — Такие же каштановые волосы, разрез глаз. Мама у меня блондинка, а я — папина дочка.

— Понятно, — Яна кивнула и осторожно спросила: — А почему родители не вместе? Если не секрет, конечно.

— Не секрет, — Варя вздохнула, отводя взгляд. — Они развелись, когда мне было десять. Мама... ну, она требовательная. Очень. Папа не выдержал. Суд оставил меня с мамой, потому что у неё была стабильная работа и жильё, а отец тогда только начинал свой бизнес. Но я не виню его. Он пытался, звонил, приезжал. А потом, когда мне исполнилось восемнадцать, я сама к нему переехала. Ну, в смысле, в Рейдвуд, поступила в университет, а он уже здесь жил.

— А мама? — Яна пододвинула к Варе тарелку с пирогом, мол, не ешь, так хоть ковыряйся, для разговора. — Она где?

— В Вэневере. Мы... общаемся. Но тяжело. Она меня постоянно критикует. Внешность, друзей, учёбу, одежду. Всё. — Варя криво усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается знакомая горечь.

Яна слушала, и её лицо становилось всё серьёзнее. Она покачала головой, и в её глазах мелькнуло понимание.

— Знаешь, Варь, у меня была похожая история. С моей мамой, бабушкой Влада. Она считала, что я должна была выйти замуж за «надёжного» парня, а не за Вову. Говорила: «Он тебя бросит, он тебе всю жизнь испортит». А прошло двадцать шесть лет — и Вова рядом, и никто никого не бросал. — Она взяла Варину руку в свои, сжала. — Твоя мама, наверное, желает тебе добра. Просто... способ у неё такой. Жёсткий. Ты — сама по себе. И ты замечательная, слышишь?

Варя моргнула, чтобы не расплакаться.

— Спасибо. Я... я стараюсь так думать. Но иногда она попадает в больное место. Знает, где надавить.

— А ты представь, что у тебя есть броня, — посоветовала Яна. — Влад, например, тоже так делает. Когда я его критикую за вечный бардак, он просто отшучивается. Не принимает близко к сердцу.

— У него хорошо получается, — улыбнулась сероглазая.

— Научись и ты, —подмигнула женщина. — А если совсем тяжело — звони мне. Мы с тобой вместе что-нибудь придумаем. Может, даже съездим к твоей маме в гости я с ней поговорю по-своему.

— Ой, нет, — Варя рассмеялась. — Это будет атомный взрыв. Она таких, как вы, боится.

— Тем лучше, — хитро прищурилась Яна. — Значит, будет лучше.

Они рассмеялись.

— А отец что говорит? — спросила Яна, успокоившись. — Про Влада, имею в виду.

Варя замялась, но ненадолго.

— Папа... он сначала был в шоке, когда узнал про него. Но потом, когда мы помирились, он сказал: «Если он тебя любит и ты его любишь — я не против. Но если обидит — я его найду». — Варя усмехнулась. — Я бы на месте Влада испугалась.

— Правильно, — одобрила Яна. — Пусть знает. Мужчины должны бояться не только нас, матерей, но и отцов своих девушек. Это дисциплинирует.

Варя снова рассмеялась.

— Вы его так хорошо знаете, а он от вас скрыл, что у него девушка есть.

— Ох, это отдельная песня, — вздохнула Яна. — Он у нас вообще скрытный. Как партизан. Я и про татуировки узнавала постфактум, когда он уже приходил и показывал. А что я ему сделаю? Он взрослый, сам за себя отвечает. Но то, что ты есть — это огромный плюс. Может, теперь я буду хоть что-то о его жизни узнавать не случайно, а от тебя? — она хитро посмотрела на Варю. — Ты же мне расскажешь, если что?

— Ага, — ответила Варя.

— У нас, женщин, свои секреты, — подмигнула Яна.

Они чокнулись кружками.

— А ты с Леной ещё не общалась после того случая? — спросила Яна.

— Нет, — Варя покачала головой.

— Она про тебя столько спрашивала! — оживилась Яна. — Я еле отбилась. Если хочешь, дай ей знать. Она будет в восторге.

— Обязательно, — пообещала Варя. — Может, на выходных заедем?

— Заезжайте, — Яна чуть не подпрыгнула на стуле от радости. — Я пирогов напеку, Ленка покажет свои рисунки. Она, знаешь, художницей мечтает стать. Всё стены в комнате разрисовала, мы уже и ругаться перестали. Говорим — рисуй.

— Влад говорил, у неё талант.

— Они, кстати, очень близки. Несмотря на разницу в возрасте.

— Вы удивительная, — сказала Ветрова. — Влад счастливчик.

— Это он у меня счастливчик, — поправила Яна.

Мама хотела что-то сказать, но не успела.

Из коридора послышались шаги. Тяжёлые, сонные, шаркающие. Кто-то в тапочках тащился по коридору, еле переставляя ноги. В дверном проёме кухни появился Влад.

Он был в одних домашних штанах — серых, растянутых на коленях. Торс голый, волосы торчат во все стороны, глаза ещё сонные, красноватые, один глаз прищурился, он тёр его кулаком, как маленький ребёнок. На щеке отпечатался шов от подушки. В целом — зрелище жалкое и уморительное одновременно. Он выглядел так, будто его только что вытащили из глубокой пещеры, где он проспал лет сто.

— Что за шум? — пробормотал он, даже не глядя на кухню. — Колючка, там опять Саня приехал?

Он вообще не смотрел по сторонам. Просто вошёл, как лунатик, уверенным маршрутом привыкшего к своей квартире человека. Подошёл к Варе. Обнял её за талию обеими руками и положил голову на её плечо, тяжело опершись на неё.

— Доброе утро, — пробормотал он в её волосы, голос был хриплый, низкий, с той утренней хрипотцой.

— Уже почти одиннадцать, какое утро, — тихо сказала Варя.

— И чё? — он повернул голову, не разжимая рук. — Воскресенье. Воскресенье — святое время.

— Твоя мама так не считает, — спокойно ответила Варя.

— Мама далеко, — отмахнулся студент, — Она там, у себя... пироги печёт...

— Влад, твоя мама здесь.

— М?

— Сидит напротив меня.

Влад замер.

Это было странное чувство — как будто время остановилось. Секунду назад он был сонным, расслабленным, тёплым существом, которое вот-вот начнёт мурлыкать. А в следующее мгновение его тело напряглось, мышцы стали твёрдыми, как камень. Он медленно, очень медленно поднял голову. Повернул её в сторону, туда, где за столом сидела Яна Дмитриевна с кружкой кофе в руках и выражением на лице, которое невозможно было описать одним словом. Там было и материнское умиление, и лёгкое ехидство, и радость, и любопытство — ну, наконец-то он её заметил. Она отпила кофе, не торопясь, и поставила кружку на стол.

— Доброе утро, сынок, — сказала она, поднимая кружку в приветственном жесте. — Как спалось?

Влад не ответил. Он моргнул. Потом ещё раз. Потом провёл рукой по лицу, будто пытался стереть сон, будто надеялся, что это просто галлюцинация.

— Мама?

— Я, — кивнула Яна. — Собственной персоной.)

Он резко шагнул назад, наткнулся спиной на холодильник, замер. Глаза его округлились, и сон как рукой сняло.

— А ты чего?.. — начал он, но запнулся, переводя взгляд с матери на Варю и обратно. — А папа? Вы же вместе обычно...

— Папа на работе, — перебила Яна, — У него объект сдаётся сегодня, он туда поехал. А я решила к тебе заглянуть. Думала, привезу пирогов, проведаю. А ты, смотрю, уже не один.

Она выразительно посмотрела на Варю. Влад перевёл взгляд на девушку — та сидела на стуле и смотрела на него с таким выражением, будто говорила: «я не при чём, сама пришла». Она даже развела руками, показывая свою невиновность.

— Ты... — Влад открыл рот, закрыл. — А мы... я хотел сказать...

— Сядь, — велела Яна, указывая на свободный стул. — Не стой столбом.

Влад закатил глаза и сел на стул рядом с Варей.

— Ты бы хоть предупредила, — буркнул он, не глядя на мать.

— А ты бы трубку взял? — парировала Яна. — Я тебе вчера три раза звонила.

— У меня звук выключен.

— Вот поэтому я и приехала. Чтобы убедиться, что мой старший сын не умер от недоедания и не зарос бородой до пола.

Влад вздохнул и вдруг потянулся к Вариной кружке. Он взял её, не спрашивая, поднёс к губам и сделал большой глоток. Кофе был уже холодный, но ему, кажется, было всё равно. Он пил не торопясь, глядя куда-то в стену, и Варя видела, как он переваривает информацию.

Яна откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.

— Я уже начала думать, что ты так и умрёшь холостяком. Все эти твои девочки, которые менялись каждую неделю... Я перестала запоминать имена после десятой. Или, может, после двенадцатой.

— Мам, — Влад скривился, и на его лице появилось выражение, с которым он обычно реагировал на неловкие разговоры. — Не надо при Варе.

— А что? Она должна знать, с кем связалась. — Яна перевела взгляд на Варю. — Варя, он был тем ещё кобелем. Но, судя по всему, ты его перевоспитала. За что тебе отдельное спасибо. Я уж думала, внуков не дождусь.

— Мам! — Влад закашлялся, поперхнувшись кофе.

— Что «мам»? Ты уже взрослый. Мне можно надеяться?

Варя сжала губы, чтобы не рассмеяться. Влад сидел красный, как рак, и сверлил мать взглядом, но Яна была непробиваема.

— Ладно, — сказала она, вставая. — Не буду вас смущать. Мне пора.

— Ты только приехала, — удивился Влад, и в его голосе послышалась лёгкая растерянность. Он явно не ожидал, что она уйдёт так быстро.

— Вообще я приехала как час назад. У меня уроки завтра с утра. Я на автобус, успею ещё к обеду. — Яна подошла к сыну, наклонилась и поцеловала его в макушку. — Сынок, я рада за тебя.

— Спасибо, мам.

— Варя, — Яна выпрямилась и посмотрела на неё. — Приезжайте в гости. Вместе. Я пирогов напеку. И с мужем познакомлю — он сегодня, к сожалению, не смог, но в следующий раз обязательно. Ты ведь не против?

— Мы приедем, — пообещала Варя, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Хорошо. — Яна надела пальто, взяла сумку. В дверях она обернулась: — Влад, приберись в квартире. Стыдно, когда у сына бардак, а невестка тут живёт.

— Невестка? — Влад поперхнулся, закашлялся и уставился на мать.

— Ну, пока не невестка, но... — Яна подмигнула Варе, — Время покажет.

Она ушла. Дверь захлопнулась. В квартире стало тихо — только кофемашина тихо шипела, да дождь за окном перешёл в мелкую морось, и где-то вдалеке слышен был гул проезжающих машин.