Ночь на складе

Смены уже давно не отличить одну от другой в здании, воплощающем мечты самых извращенных урбанистов, чья палитра могла снизойти лишь до темных тонов всего этого мира.

Местные благоухания заполняют собой помещения с самого порога, и для каждого здесь мир разделяется на две части воротников, разница лишь в тональности, однако между синим и белым она не так уж велика, если убрать за скобки человечность, можно жить как прежде. Любое взаимодействие с коллегами давно стало чем-то бессмысленным, с введением алгоритма теперь для каждого сотрудника найдётся совершенно незнакомый человек, вероятно, не питающий интересов к этим коробкам, стенам, миру и особенно тебе. Разочарование стало частью этого места, поэтому, дабы не преумножать его дальше, каждый стал рассчитывать лишь на себя, заперевшись в своих головах.

Надевая наушники, помещения становились меньше, разделяя концы склада лишь одним треком, я летел по привычному графику, сортируя коробки по городам и странам, мельком глядя на коллег, чья выразительная жестикуляция становилась все отзывчивее на среднем пальце. Танцуя в коридорах и качая головой, жизнь еще никогда не казалась ярче сотен нот, отбиваемых в ритм падающих коробок.

От жизни нужно брать всё, не ограничивая себя условными рамками общественного порядка, и речь, разумеется, не о законе, который выстраивает общество, а об обратном. Находясь открытым за железным занавесом, можно легко забыть про откровения, слыша лишь собственное эхо, рассыпающееся в красочных описаниях жизни, быта людей и мира, сохраняя искреннюю веру правильности собственных представлений, за которыми ничего нет, и ответ на это, как правило, не заставляет долго себя ждать.

Так может продолжаться изо дня в день, за пожатиями рук и неловкими улыбками узких коридоров лишь чистый образ, убивающий любую идентичность.

Наш склад любит инновации, пробуя сперва себя в технологиях: повышая продуктивность в движениях конвейеров, трасс, платформ и всем, что могло ускорить доставку вплоть до нескольких секунд. Затем были коммуникации: общение между сотрудниками занимает безумное количество времени, поэтому наши придурки придумали подключить каждого к рации, фокусируясь на одной из бесчисленных волн, в результате были сэкономлены часы на сообщение бесполезной информации и разбирательств в борьбе между свободными минутами, чтобы в заключение перейти к менеджменту и социологии. Людям свойственно разделяться на микроподгруппы, выстраиваясь в эдакой иерархии, где каждый, зная свое социальное положение, будет использовать это ради собственного блага ровно, поэтому наша компания создала алгоритм. В нем нет знакомых или близких людей, всё, что тебя окружает, способно навредить наихудшим образом, поскольку сплетен больше нет, местной забавой стали докладные с отчётами, где во всех серых тонах расписаны успехи провинившихся сотрудников.

Однажды я видел собственный успех лишь в отражении других, глядя на улыбки и смех, мне казалось, что это может продолжаться бесконечно, отмораживая конечности, будучи искренне счастливым с людьми, окружающими тебя день за днем, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова и снова. Со временем образ трескается, просеивая лицемерие каждой живой души, ненавидящих человеческую искренность, ведь все прекрасно понимают, что можно защититься лишь люто ненавидя этот прекрасный мир.

Разумеется, для других это не послужило концом, связи можно найти и поддерживать любыми средствами, однако лично для меня точка была поставлена. Крики и апатичные взгляды стали обыденностью, ведь людям свойственно бежать от проблем, накапливая их вплоть до точки кипения, где позже терпеть это станет невозможно. И снова они куда-то бежали в панике, размахивая руками и хватая за плечи, ведь на эмоциональном фоне можно сколь угодно доказывать свою правоту во взгляде общественности, склонной к эмпатии, ты будешь всегда прав, как бы это ни противоречило фактам. Ранее у нас случались мелкие пожары и затопления, наводившие их в столь искренний ужас, что даже трудно поверить. Однако двести семьдесят три одномоментно ликвидированные посылки наводят на мысли. Стоя за закрытыми воротами приемки, мне внезапно стало интересно, неужели снова целая фура была принята неправильно? В одно мгновение свет начал просеиваться сквозь потолки, зажигая новое солнце, железные листы сминались, словно бумага, под давлением ковшей, скидывающих проржавевшие каркасы, утягивающих за собой стеллажи, падающих по структуре домино достаточно медленно, чтобы перед смертью пострадавших узреть весь ужас мощи паукообразной машины. Пары секунд было достаточно похоронить весь штат меж деревянных коробок, прежде чем снимая наушники повернуться навстречу летящему ковшу.