26

Ночь уже опустилась на Москву, когда Влад наконец зашёл в квартиру. Тишина встретила его у порога — только мягкий свет из коридора и лёгкий запах её духов, оставшийся в прихожей. Он тихо закрыл дверь, снял обувь и прошёл в гостиную.

На диване лежала её сумка, рядом — лёгкий плед, который она обычно накидывала на плечи, когда смотрела фильмы. Влад заглянул в спальню. Дарина спала, свернувшись калачиком под одеялом, её волосы разметались по подушке, а лицо было спокойным. Он задержался в дверях, глядя на неё, и почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и почти щемящее.

Он тихо подошёл к кровати, присел на край, осторожно поправил одеяло, укрывая её плечи, и поцеловал в висок. Дарина чуть шевельнулась во сне, но не проснулась. Он ещё немного посидел, глядя на неё, и тихо прошептал:

— Спи, родная...

Он ушёл в душ, а когда вернулся, лёг рядом с ней, осторожно обнял её за талию, чтобы не разбудить. Дарина инстинктивно прижалась к нему во сне, и Влад улыбнулся в темноте, чувствуя, как её дыхание становится ровнее. Он закрыл глаза и, наконец, позволил себе расслабиться. День был долгим, но теперь он был дома. С ней.

Утро началось тихо. Дарина уже накрыла на стол, и они сидели друг напротив друга за завтраком. Солнце светило в окна, за окном шумела Москва, и внутри, казалось, всё было спокойно. Влад ел яичницу, запивая кофе, и вдруг поднял на неё взгляд, улыбнувшись.

— Я вчера пришёл, а ты уже спала. Так и не посмотрел, что ты там накупила. Давай покажешь, а? Особенно купальник, хочу полноценный показ мод.

Дарина замерла на мгновение, потом отвела взгляд и тихо ответила:

— Я... ничего не купила.

— В смысле? — Влад удивился, отложив вилку.

— Мне ничего не подошло

— А как же тот купальник, который ты фоткала? Он же идеально на тебе смотрелся.

— Ну... я передумала, — сказала она, стараясь говорить легко. — Ничего не понравилось.

— Но он же так хорошо сидел, — повторил Влад, явно не понимая. — И платье, которое ты показывала, тоже.

— Влад, ну я же лучше знаю, что мне идёт, а что нет, — резко ответила Дарина, и в голосе её послышалась колкость, которой она сама не ожидала.

Влад замолчал. Его лицо стало серьёзным, он внимательно посмотрел на неё, но не стал задавать вопросов. Он кивнул, медленно встал из-за стола, быстро оделся и, даже не попрощавшись, вышел из квартиры, оставив за собой тишину и хлопок двери.

Дарина осталась сидеть одна. Она смотрела на его пустую тарелку, на недопитый кофе, и внутри всё сжималось от чувства вины. Она не хотела быть резкой. Она не хотела его обижать. Но правда застряла где-то в горле, и теперь она просто сидела в этой тишине, чувствуя, как сама себя загоняет в угол.

Дарина сидела на кухне, глядя на закрывшуюся дверь. Внутри всё сжималось от чувства вины, но она не могла заставить себя написать ему, извиниться, объяснить. Она просто не знала, как сказать правду. Как признаться, что у неё нет денег, что она боится выглядеть обузой, что ей стыдно просить. Вместо этого она взяла телефон и написала Милене:

«Можно я к тебе приеду? Соскучилась, давно не виделись.»

Милена ответила почти сразу: «Конечно! Приезжай, я дома, будем чай пить и сплетничать))»

Дарина улыбнулась, надевая лёгкую куртку. Расстояние было не таким большим, и она решила пройтись пешком — чтобы проветрить голову, чтобы не сидеть в тишине, где всё напоминало о нём.

Она шла по утренней Москве, слушая шум машин и чувствуя, как ветер остужает щёки. Мысли путались, но ноги несли её вперёд.

Милена встретила её с распростёртыми объятиями, усадила на кухню, заварила чай. Первые часы они болтали о всякой ерунде, смеялись, но Милена, как старшая сестра, сразу заметила, что Дарина не в своей тарелке.

— Ты чего грустная? — спросила она, глядя на сестру поверх кружки. — Что-то случилось?

— Всё хорошо, — улыбнулась Дарина, делая глоток. — Просто день такой. Устала.

— Ты врёшь, — мягко сказала Милена.

Но Дарина не стала раскрываться. Она боялась, что стоит ей начать — и она разрыдается, и тогда уже не остановится.

Весь день Влад не писал. Дарина смотрела на телефон, но он молчал. Внутри росло чувство, что он злится, что он прав, что она всё испортила. Она пыталась убедить себя, что так даже лучше, но на душе было пусто и холодно.

Когда вечером ей наконец пришло сообщение от Влада: «Ты где?» — она выдохнула и ответила коротко: «Я у Милены.» «Понял.» Одно слово. Сухое. Дарина почувствовала, как внутри кольнуло, но она не могла заставить себя написать больше. Она не могла сказать ему, что боится возвращаться, что ей стыдно, что она не знает, как смотреть ему в глаза.

Время шло, и Дарина намекнула Милене, что можно устроить ночёвку, как в старые добрые времена.

— Останься, — сразу согласилась сестра. — У меня есть свободная кровать и любимые пижамы.

Дарина кивнула, чувствуя облегчение. Она могла не возвращаться сегодня. Ей не нужно было врать ему в лицо. Но внутри всё равно было тяжело.

Ближе к полуночи, когда Дарина уже лежала на диване, глядя в потолок, телефон снова завибрировал. Влад: «Ты скоро домой?» Она задержала дыхание, набирая ответ: «Я у Милены останусь.» Через секунду пришёл ответ, и в нём Дарина услышала сдерживаемую злость: «Хорошо. Но хотелось бы знать раньше о таких вещах.» Дарина не ответила. Она просто смотрела на экран, чувствуя, как стыд и вина переполняют её. Она знала, что он прав, но не могла заставить себя написать хоть слово. Она просто убрала телефон и закрыла глаза.

А Влад лежал в пустой кровати впервые за долгое время. Он ворочался, но сон не шёл. Он смотрел в потолок, перебирал в голове все их разговоры, все её слова, её взгляды — и не мог понять, где он ошибся. Что он сделал не так? Он пытался вспомнить каждую мелочь, но ничего не находил. Он думал: может, он слишком много работал? Может, недостаточно её слушал? Может, она думает, что он не ценит её? Он хотел написать ей ещё раз, но сдержался. Он не хотел, чтобы она думала, что он контролирует её, что он злится. Но внутри всё болело. Он знал, что она рядом, но чувствовал, что её душа где-то далеко. И это было самое трудное.