3

Первая клиника встретила их запахом стерильности и тишиной, которая не давила, а скорее убаюкивала. Ярик всю дорогу молчал, но его рука на её плече была тяжелой и надежной, как якорь. Пока Т/и заполняла бесконечные анкеты, он сидел рядом, методично изучая в телефоне биографию лечащего врача

- Пульс в норме? — спросил он тихо, когда её вызвали в кабинет- Немного частит — честно призналась она- Дыши. Я здесь, прямо за дверью. Если что — просто позови.

Обследование длилось вечность. Холодный металл аппаратов, тихий шепот медсестер и бесконечные «потерпите немного». Когда Т/и вышла в коридор, она выглядела бледнее обычного. Ярик тут же вскочил, подхватывая её под локоть

- Он сказал, что показатели... спорные — выдохнула она, прислоняясь к нему- Но они возьмут кровь на расширенный генетический тест. Это тот шанс, о котором ты говорил?- Один из них — Ярик мягко вывел её на свежий воздух- Но на сегодня с больницами покончено. Помнишь наш список? Пункт номер четыре

Он довез её до небольшого пирса на окраине города. Было еще слишком рано для заката, но вода дрожала под порывами ветра, отражая стальное небо. Ярик достал из рюкзака сверток — еще теплый, пахнущий печью и семечками хлеб

- Настоящий. Из маленькой пекарни, где не знают, что такое «массовое производство» — он отломил хрустящую горбушку и протянул ей

Т/и осторожно откусила. Хлеб не горчил. Он был сладковатым, живым и настоящим. На глазах навернулись слезы — не от боли, а от того, что мир всё еще мог предлагать ей что-то, кроме таблеток

- Знаешь, — прошептала она, глядя на воду- Он думал, что сломал меня, заразив этим. Он хотел, чтобы я гнила изнутри от страха. Но сейчас, сидя здесь с тобой... я чувствую, что это он проиграл

Ярик посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула искра- Мы заставим его проиграть окончательно, Т/и. По всем фронтам

Вечером Ярик довез Т/и до ее дома - Ты в порядке? Выглядишь так, будто идешь на расстрел — шутил Ярослав, припарковывая машину - По-моему это и вправду так — тихо говорила она- Они если узнают, что я ночью была у тебя сделают... лучше и не думать- Перестань. Все будет хорошо, если спросят где была вчера, скажешь, что в больнице- Будто они поверят, им все равно на мое здоровье, мама бы такого не допустила — тихо говорила Т/и Ярослав обглядел ее глазами, видя как ей тяжело - Т/и, тебе стоит отдохнуть, иди домой, если что-то будет — звони, я всегда приеду — проговорил ЯрикДевушка кивнула и обняв Ярика вышла с машины

Дверь дома встретила Т/и тяжелым запахом застоявшегося воздуха и дорогого парфюма, который всегда ассоциировался у неё с тревогой. В прихожей горел только один тусклый бра, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени

- Поздно — раздался холодный голос из гостиной

Т/и вздрогнула. В кресле, спиной к окну, сидел отец, методично перелистывая какие-то бумаги. Он даже не поднял взгляда, но атмосфера в комнате мгновенно стала такой разреженной, что дышать стало трудно

- Я была в клинике — голос Т/и прозвучал тише, чем ей хотелось бы. Она старалась удержать в мыслях тепло рук Ярика, чтобы не рассыпаться прямо здесь- В клинике? — он наконец поднял глаза, и в них не было ни капли сочувствия, только ледяное раздражение- Мы уже обсуждали это. Твоё состояние — это твоя личная неудача и позор для этой семьи. Бегать по врачам и тратить семейные ресурсы на «надежду», которой нет — глупо. Ты должна была быть дома и готовиться к приему гостей

- Мне нужно было сдать тесты... — начала она, но он перебил её резким жестом- Завтра утром ты никуда не выйдешь. Твой телефон останется в кабинете. Хватит этой самодеятельности

Т/и ничего не ответила. Она молча прошла мимо него, чувствуя, как внутри закипает странная смесь из старого страха и новой, подаренной Яриком, злости. Поднимаясь по лестнице, она ощущала в кармане куртки крошечную крошку от того самого хлеба. Это было её тайное доказательство того, что мир за пределами этого дома — настоящий

Зайдя в свою комнату и заперев дверь, она прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Она достала телефон и быстро набрала сообщение:«Они забирают связь. Завтра не смогу выйти. Пожалуйста, не оставляй меня»

Ответ пришел через секунду, будто Ярик всё это время держал телефон в руке:«Я не оставлю. Даже если мне придется снести эту дверь. Спи. Ты не одна»

Т/и легла на кровать, не раздеваясь. Она смотрела в потолок и думала о том, что человек, который хотел её «сломать», действительно просчитался. Он заразил её тело, но забыл, что душа не имеет группы крови и не поддается генетическим сбоям...

Утро началось не с привычного звона в ушах и тяжести в костях, от которой хотелось зарыться в подушку и не просыпаться. Т/и открыла глаза и замерла, прислушиваясь к себе. Впервые за долгие месяцы в груди не было этого липкого, сдавливающего холода. Она осторожно села на кровати. Голова не закружилась

Она подошла к зеркалу. Бледность всё еще была болезненной, но тени под глазами стали светлее, а в самом взгляде появилось что-то... живое. Словно вчерашний хлеб и слова Ярика стали для её организма более действенным лекарством, чем все капельницы мира

В дверь постучали — резко, по-хозяйски. Вошел отец. Он держал в руках её телефон, который, видимо, забрал, пока она спала

- Собирайся. Пришли предварительные результаты вчерашнего теста. Твой лечащий врач в ярости, что ты делала анализы на стороне — он швырнул телефон на кровать- Но цифры странные. Он хочет видеть тебя немедленно

Когда они приехали в ту самую стерильную, «правильную» клинику, где её лечили месяцами, атмосфера была накалена. Доктор Штерн — человек, который всегда смотрел на Т/и как на интересный, но обреченный биологический образец — нервно постукивал ручкой по столу

- Это невозможно — произнес он, не здороваясь- Ваши показатели крови... Т/и, вы принимали что-то помимо протокола? Какое-то несанкционированное лекарство?- Только свежий хлеб и прогулку у воды — тихо ответила она, чувствуя, как внутри растет странная уверенность- Не дерзите мне! — Штерн швырнул папку на стол- Вирусная нагрузка упала втрое. Генетический маркер, который должен был прогрессировать, замер. Это... спонтанная ремиссия. Такого не бывает при вашей стадии. Организм словно... передумал умирать

Отец, стоявший у окна, резко обернулся. В его глазах не было радости — только холодное замешательство и тень страха

- Ремиссия? — переспросил он- Но он сказал, что это необратимо

Т/и зацепилась за это «Он». Она поняла: отец не просто знал о том, что с ней сделали — он был частью этого плана. И теперь её выздоровление рушило их сценарий

Когда они вышли из клиники на телефон девушки поступил звонок. «Каюша» - виделось на экране. Она подняла трубку и начала разговор с подругой

- Т/и, привет, давно не общались, как ты?Девушка замялась. Никто кроме Ярика не знал за ее болезнь, поэтому ей пришлось вновь соврать- Привет, Каюша, все хорошо, ты как?- Я вполне хорошо, по тебе соскучилась, узнаю от других, что ты вечно с дружком своим и не тревожу — шутя говорила она- Ну не вечно конечно, но... мы просто общаемся хорошо — спокойно говорила она- Приедешь завтра к нам? Мы соберемся компанией, как в старые добрые времена, все соскучились за тобой Девушка замолчала..- Я не могу обещать, но сделаю всё, что смогу - Мы будем ждать. В шестьЗвонок окончился.Отец стоял спиной к ней, и Т/и видела, как напряжены его плечи под дорогим кашемировым пальто. Он не выглядел как родитель, чей ребенок только что получил шанс на жизнь. Он выглядел как инвестор, чей проект внезапно вышел из-под контроля

- Какая еще Кая? — процедил он, не оборачиваясь- Я же сказал: завтра ты сидишь дома. Приедет «он». Ты должна быть в форме, а не развлекаться с сомнительными компаниями

- В форме для чего, пап? — голос Т/и прозвучал неожиданно звонко- Чтобы удобнее было брать пункцию? Доктор Штерн сказал, что у меня ремиссия. Разве это не то, чего мы все «хотели»?

Отец резко повернулся. Его лицо было бледным, а глаза сузились до щелок- Мы хотим, чтобы ты была стабильна. А твои скачки — это аномалия, которая пугает специалистов. Завтрашний визит не обсуждается. И телефон... — он протянул руку- Верни. Тебе нужно отдохнуть от лишнего шума

Т/и крепче сжала смартфон в руке. В этот момент он завибрировал — новое сообщение от Ярика. Она не стала его открывать, но чувствовала тепло пластика, как будто это была рука друга

- Нет — коротко бросила она и, прежде чем он успел среагировать, шагнула к выходу из клиники, в густую толпу прохожих. Она знала, что на людях он не посмеет устроить сцену

Сев в такси, которое вызвала заранее, она дрожащими пальцами открыла чат«Завтра в 18:00 у Каюши. Помоги мне выбраться. Кажется, "ремиссия" для них — это приговор, а не спасение»

Ответ пришел мгновенно:«В 17:30 буду у задних ворот твоего сада. Ничего не бойся. Твоя кровь теперь чище, чем их совесть»

Т/и смотрела в окно на мелькающие огни города. Она понимала: завтрашний вечер станет либо её окончательным освобождением, либо она навсегда исчезнет в стерильных коридорах, из которых нет выхода

Она приехала домой раньше чем отец, закрылась в комнате и смотрела в потолок. Она просидела так до определенного момента, пока мачеха не постучала. С ней у Т/и всегда были нейтральные отношения, но она всегда была за нее, во всех конфликтах с отцом, во всех ссорах по поводу здоровья- Т/и, что случилось? Почему закрылась? — тихо говорила она, прикрывая дверь - Что с отцом? — холодно отрезала она- Ничего, сидит в зале, смотрит телевизор Т/и откинула голову назад- У меня ремиссия. Отец не рад. Я иду на постепенное улучшение, но с каждым разочарованием отца, все идет опять обратно вниз — спокойно рассказывала она- Мне обидно, что я будто не его дочьМачеха помолчала пару минут, а затем промолвила - Я могу поговорить по этому поводу, если ты хочешь этого - Не надо, он не слушает никого. Я давно не виделась с Каей, мои ребята соскучились. Отец против

Мачеха подошла ближе и присела на край кровати. Её взгляд был полон странной смеси жалости и... страха? Она выглядела так, будто хотела что-то сказать, но слова застревали в горле

- Т/и, послушай меня внимательно — прошептала она, оглядываясь на закрытую дверь- Твой отец... он затеял что-то, чего я сама до конца не понимаю. Завтра приедет не просто «гость». Это человек из некоего «Фонда». Они называют твое состояние «уникальным биологическим откликом»

У Т/и похолодело внутри. Значит, ремиссия для них — это не выздоровление дочери, а повышение качества «материала»?

- Если ты хочешь уйти к друзьям - уходи — мачеха внезапно сжала её ладонь- Но сделай это так, чтобы он не догадался. Я отвлеку его в полшестого. Скажу, что мне плохо, или устрою скандал из-за его вечных звонков. У тебя будет ровно десять минут, чтобы добежать до задних ворот

- Почему ты помогаешь мне? — Т/и недоверчиво прищурилась

Мачеха горько усмехнулась, и в её глазах блеснули слезы:- Потому что я видела списки, Т/и. Ты там не единственная. И я не хочу однажды проснуться в доме, который превратился в морг. Беги. К Ярику, к Кае — куда угодно, только не оставайся здесь завтра вечером

17:25 следующего дня

Сердце Т/и колотилось так сильно, что, казалось, его было слышно в коридоре. Она надела черную толстовку, наспех бросила в рюкзак зарядку, паспорт и пачку таблеток

Снизу донесся звон разбитого стекла и резкий крик мачехи. Началось...

Т/и скользнула в коридор. Тени от заходящего солнца казались длинными пальцами, пытающимися удержать её. Она выбежала через кухонную дверь, пригибаясь за живой изгородью

У старых чугунных ворот, скрытых заросшим плющом, уже стояла знакомая машина Ярика, он не глушил мотор, но работал на низких оборотах

- Прыгай — выдохнул он, открывая ей дверь

Она обернулась на окна особняка. В кабинете отца на втором этаже зажегся свет. Силуэт мужчины застыл у окна, смотря прямо в сторону сада. Заметил?

- Быстрее! — Ярик дернул её за руку

Мотор взревел, и они сорвались с места, оставляя за собой облако пыли и тяжелый запах кашемира и антисептиков

18:10. Дом Каи.

Шум музыки, смех и запах свободы. Друзья облепили Т/и, как только она вошла. Кая обняла её так крепко, что стало больно - Ну всё, ты с нами