Глава 7. Год спустя - дождь и почти-признание

Дождь усиливался, делая тротуар зеркалом, отражающим огни фонарей и неоновых вывесок. У стоял, весь мокрый, шарф намок и прилип к шее. Сердце колотилось так, что казалось, будто оно сейчас выскочит наружу.Бум стоял на полшага от него, худи мокрое, волосы влажные, взгляд острый, точный. Ветер раздувал капюшон, но он не двигался — казалось, что весь мир замер.

— Ты всё ещё один, — произнёс Бум тихо, почти шепотом, так, что У почувствовал каждое слово в груди.— Да… — выдохнул У, ощущая, как слова застряли где-то между грудью и горлом.

Бум слегка наклонился, шагнув ближе, но оставив несколько сантиметров дистанции, словно проверяя, выдержит ли У этот шаг.— Знаешь, я всё ещё помню ту песню… — Бум говорил медленно, словно проверяя, помнит ли У тоже. — Помнишь, как мы тогда впервые…— Да, — У кивнул, мокрые волосы прилипли к лбу. — Помню.

Мир вокруг сжался. Дождь перестал казаться холодным; он стал фоном, смягчающим звук их дыхания, их шагов, сердца, которое билось в унисон с каплями.— Ты всё ещё хочешь того же? — произнёс Бум, его голос низкий, мягкий, почти интимный.

— Да, — выдохнул У, делая шаг вперёд. Почти непроизвольно он прикоснулся к плечу Бума.Бум улыбнулся, едва заметно, и наклонился ближе, будто проверяя его границы, его нерешительность.— Ты знаешь, — Бум провёл пальцем по мокрой ладони У, — я могу исчезнуть в любую секунду. И я, наверное, исчезну.— Но сейчас ты здесь, — сказал У, и в его голосе прозвучала смесь отчаяния и надежды. — Сейчас.

Бум нахмурился, и его губы дрогнули. Он сделал шаг вперёд, и расстояние между ними стало почти исчезающе малым. Ветер и дождь шуршали вокруг, но они слышали только друг друга.

— Я… скучал, — признался Бум тихо, почти шепотом, и впервые за год он не уходил от прямого взгляда.

У почувствовал, как всё внутри него сжимается. Он шагнул ещё ближе и аккуратно, осторожно, почти робко, провёл рукой по щеке Бума.

— Я тоже, — сказал он, едва слышно, — всё это время…

Бум замер. Его глаза блестели под дождём. Потом он слегка улыбнулся — той опасной, дерзкой, почти-чёртовой улыбкой, которая делала его одновременно недоступным и неотразимым.

— Тогда… может быть, нам стоит… — Бум сделал шаг ближе. — …не ждать больше?

У улыбнулся, несмотря на холод и мокрые волосы на лице, и прикоснулся к губам Бума. И в этот момент мир исчез: только они, дождь, мокрый асфальт и невидимая музыка, которая играла между ними.

Бум вздохнул, его руки нашли талию У, притянули ближе, но на мгновение остановились — почти-остановка, почти-отказ, почти-пропасть.

— Ты уверен? — шептал он, дыхание смешивалось с дождём.— Да, — ответил У, и наконец их губы встретились.

Первый поцелуй был коротким, горячим, болезненным — как напоминание о всех годах ожидания, всех промахах, всех исчезновениях.

Бум отстранился на пару сантиметров, усмехнулся и сказал:— Вот видишь, я не исчезну… по крайней мере, пока ты не забудешь, как это — хотеть меня.

И в этот момент он повернулся и сделал шаг назад, растворяясь в дождевой дымке улицы, оставляя У мокрым, дрожащим и целиком живым.

Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу, а мир вокруг снова вернулся к своей обычной рутине: дождь, фонари, мокрый асфальт. Но У знал одно: он всё ещё его ждёт. И Бум всё ещё его ищет.

У выскочил на улицу, мокрые волосы прилипли к лбу, дождь смешался со слезами и сердцебиением.

— Бум! — выкрикнул он, но голос терялся в грохоте дождя.

Бум шагал спокойно, почти как будто знал, что У будет бежать. Он не оглядывался. Каждое движение точное, дерзкое, вызывающее.

У рванул за ним. Лужи брызгали под ногами, холодный дождь бил в глаза, в лицо, в шею. Но У не думал о мокрой одежде, о прохожих, о том, что вокруг — город и шум машин. Он думал только о нём.

— Бум! — снова крикнул он, делая прыжок через лужу.

Бум остановился, не сразу. Он повернул голову и бросил короткий взгляд через плечо. В нём — вызов, насмешка и неприкрытая игра: поймаешь — получишь, а нет — исчезну.

У дышал так, что казалось, что легкие вот-вот лопнут. Но он не остановился.

— Я не отпущу тебя! — выкрикнул он.

Бум усмехнулся. Он сделал шаг в сторону, в лужу, брызги летели на У. И снова шагнул, ускоряя темп, но так, чтобы У мог догонять.— Хм… — Бум посмотрел через плечо и, мокрый, дерзкий, сказал: — Ты уверен, что хочешь меня сейчас так сильно, как тогда?— Хочу! — выкрикнул У, сжав кулаки, мокрый и дрожащий. — Хочу!

Бум замер на мгновение. Потом резко обернулся и схватил У за плечо. Их тела столкнулись, капли дождя и пульс сердца смешались.— Ну что ж… — сказал Бум, глаза блестят, губы криво улыбаются. — Ты догнал.

И прежде чем У успел что-то сказать, Бум наклонился, провёл рукой по мокрой щеке У, и их губы встретились. Поцелуй был горячий, резкий, долгожданный — как дождь, который смывает всю пустоту года.

— Слушай… — прошептал У, когда Бум чуть отстранился, дыхание смешалось с холодной влагой. — Я не хочу отпускать.— Ну вот, — Бум усмехнулся, — значит, это не конец.

Он сделал шаг назад, держа руку У в своей, и взглядом дал понять: игра только начинается.

Дождь всё ещё лил, город блестел в неоновых огнях, а У знал: больше не будет ждать год, больше не позволит Буму исчезнуть без последствий.

Дождь всё ещё лил, но теперь это не казалось холодным или одиноким. Он был фоном, ритмом, который совпадал с их дыханием.

Бум отпустил руку У, но не полностью — пальцы едва касались его запястья, словно держали на ниточке, позволяя У догонять, но не слишком быстро.

— Так… — Бум оглянулся, дерзко улыбаясь. — Что дальше, мальчик? Ты собираешься бежать за мной весь вечер, как в прошлом году?— Не отступлю, — ответил У, сердце колотилось, как бешеное, мокрая футболка прилипла к телу. — Я не позволю тебе снова исчезнуть.

Бум насмешливо поднял бровь:— О, это интригующе. Значит, мы начинаем новую игру?

У кивнул. В глазах блестело что-то — смесь решимости и безумной радости.— Новую, — сказал он, и сделал шаг ближе, переступая через лужу.

Бум резко отскочил на шаг назад, но глаза сияли, полные того же дьявольского огня:— Отлично. Правила простые: я могу исчезнуть в любой момент. Ты должен догонять. И… — он слегка наклонился, дыхание смешалось с холодным дождём — — …каждое твое прикосновение будет испытанием.

У шагнул быстрее, почти бегом, и пальцы снова нашли руку Бума.— Тогда я выиграю, — сказал он тихо, но уверенно.

Бум засмеялся, мокрый смех перекликался с шумом дождя:— Посмотрим… — и в ту же секунду отпустил руку, сделал резкий шаг в сторону и почти растворился в темноте улицы.

У, не раздумывая, рванул за ним. Они бежали по мокрому асфальту, фонари отражались в лужах, а дождь словно усиливал ощущение, что весь мир существует только для них двоих.— Стой! — крикнул У, догоняя Бума.

Бум снова повернулся, почти нарочно замедлив шаг, и мелькнула его дерзкая улыбка:— А если я скажу «нет»?— Тогда я возьму тебя силой! — выкрикнул У, и в тот же миг Бум резко остановился, и У врезался в него в мокром объятии.— Ах, вот так… — прошептал Бум, дыхание смешалось с дождём, пальцы скользнули по талии У. — Ты слишком хорош, чтобы упустить.

У не мог сдержать улыбку. Сердце билось так, будто сейчас могло вырваться. Он притянул Бума к себе ближе, и их губы встретились в поцелуе — долгом, жарком, опасном.

— Игра началась, — прошептал Бум, едва касаясь лба У своим. — Но помни… я могу исчезнуть снова.

У лишь крепче обнял его:— Тогда я буду догонять, пока не поймаю.Бум на мгновение замер, потом засмеялся.— Ладно, — сказал он, и в глазах промелькнула та самая дерзкая искра. — Тогда давай играть.

Дождь продолжал идти. Мокрый город отражал их силуэты, и казалось, что они — единственные живые люди на планете. Год разлуки не стер их связь. Напротив, он сделал её ярче, острее, дерзче.

И эта игра — с исчезновениями, с догонялками, с поцелуями под дождём — только начиналась.

Дождь продолжал лить, превращая улицы в зеркала, отражающие неоновые огни. У и Бум стояли на мокром тротуаре, обнявшись, лица ближе друг к другу, дыхание смешалось с холодной влагой, волосы липли к лбам.

Бум взглянул в глаза У — и впервые за год не мелькнула дерзкая улыбка исчезновения.

— Знаешь… — сказал он тихо, — я больше не собираюсь убегать.У замер, сердце чуть не выскочило из груди.— Ты серьёзно? — прошептал он.— Да, — Бум наклонился и провёл пальцем по мокрой щеке У. — Хватит игр на «исчезаю». Мы потеряли слишком много времени.

У улыбнулся, ощущая, как внутри него тает год одиночества и тоски.— Тогда… мы остаёмся? — спросил он, едва слышно.— Да, — Бум кивнул, губы чуть коснулись его лба. — Мы остаёмся.

И в этот момент дождь перестал быть холодным. Он стал фоном их тепла, их касаний, их первого настоящего момента после долгих месяцев разлуки.

Бум сделал шаг ближе, руки обвили талию У, притягивая к себе. У дрожал — но не от холода, а от желания, от облегчения, от того, что теперь они не разлучны.— Ты даже не представляешь, — прошептал Бум, губы коснулись уха У, — как я скучал.— Я тоже, — ответил У, чувствуя, как внутри расплавляется всё напряжение, вся пустота года.

И они снова поцеловались — теперь долго, без страха и игры, без мгновенного ухода. Поцелуй был жаркий, мокрый дождём, страстный, наполненный годами ожидания и эмоциями, которые невозможно было удержать.

Бум отстранился лишь на мгновение, чтобы взглянуть в глаза У:— Больше никаких исчезновений. Ни на день, ни на час.— Ни минуты, — улыбнулся У, кладя руки на плечи Бума.

Они шли под дождём по пустой улице, иногда бегая через лужи, иногда просто держась за руки, наслаждаясь тем, что год разлуки закончился. И теперь каждый шаг, каждый взгляд, каждый поцелуй был настоящим — без фальши, без игр, без пустоты.

Бум больше не исчезал. Он был здесь. С ним. И теперь они вместе шли по мокрому городу, где дождь смывал остатки прошлого и оставлял только одно: их любовь, их игру, их настоящее.

Они укрылись под навесом у маленького кафе, где запах мокрого асфальта смешался с ароматом кофе и дождя. Капли стучали по крыше, ритмично и мягко, создавая почти интимный фон.

Бум обвил руками У, прижимая к себе так, что дыхание смешалось в одно.

— Знаешь… — тихо прошептал Бум, касаясь лбом его лба, — я думал, что потерял тебя навсегда.— Я тоже боялся, — ответил У, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его дыханием. — Но мы нашли друг друга.

Бум улыбнулся, провёл пальцами по мокрой щеке У и опустил взгляд к губам.— Тогда давай больше не терять время, — сказал он низким, хриплым голосом.У молча кивнул. Он прижал Бумa к себе, и их губы снова встретились. Поцелуй был длинным, горячим, насыщенным всем годом разлуки, всем желанием и тоской, которая копилась в них обоих.

Бум отстранился лишь на секунду, провёл рукой по талии У и снова притянул к себе.— Ты знаешь, — прошептал он, — я мог бы стоять под этим дождём целую вечность, только чтобы быть с тобой.— Я тоже, — ответил У, прижимаясь ближе, ощущая, как холодные капли дождя стекают по их мокрым телам, но внутри становится жарко от касаний, от тепла, от близости.

Бум улыбнулся, чуть наклонился и снова поцеловал его, медленно, чувственно, исследуя каждое движение. Их руки переплелись, пальцы нашли волосы друг друга, щеки, плечи — всё, что было доступно в этот момент.— Бум… — выдохнул У, едва дыша, — теперь мы больше не отпустим друг друга.Бум прижал его крепче, чуть насмешливо ухмыльнулся:— Ни на шаг. Ни на секунду.

И в этот момент весь дождь, вся мокрая улица, весь город вокруг растворились. Были только они двое, их дыхание, поцелуи и долгожданная близость, которая больше не была игрой.

Они оставались там долго — стояли под навесом, смеялись, шептались, касались друг друга, пока дождь не превратился в тихий шелест на мокрой крыше. Наконец Бум взял У за руку и сказал:— Пойдём. Мы наконец можем быть вместе.

И, шагая по блестящим мокрым улицам, держась за руки, они шли туда, где никто и ничто не могло их разлучить — навсегда.

Они вошли в квартиру, капли дождя стекали с волос и курток, оставляя влажные следы на полу. Бум сразу же обвил руками У, прижимая к себе, и У почувствовал, как холод улицы растворился, уступив место теплу, которое исходило от него.

— Ты знаешь, — тихо сказал Бум, проводя пальцами по мокрой щеке У, — я так долго хотел это.— Я тоже… — прошептал У, едва дыша, позволяя ему вести себя, ощущая каждое касание.

Бум улыбнулся, медленно приблизился, и их губы встретились в поцелуе — теперь длинном, глубоким, без торопливости, без страха. Каждое движение было наполнено страстью и желанием, которые год разлуки только усилили.

У провёл руками по спине Бума, ощущая каждую мышцу, каждый изгиб, и понял, что больше не хочет отпускать его никогда.— Бум… — выдохнул он, едва отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза, — я больше не могу жить без тебя.

Бум улыбнулся, прижимаясь ближе, дыхание смешалось с его, руки обвили талию У:— Тогда не будем. Больше никаких игр. Только мы.

Они начали медленно раздеваться, касания становились теплее, прикосновения — более интимными. Дождь стучал по окнам, создавая ритм, который совпадал с их дыханием, с сердцами, которые били в унисон.

Бум провёл рукой по волосам У, затем по спине, прижимая его к себе, и их тела слились. Поцелуи стали жарче, руки исследовали друг друга осторожно, но решительно.

— Ты такой… мой… — прошептал У, почти задыхаясь, вдыхая запах Бума.— И ты мой, — ответил Бум, улыбаясь сквозь поцелуй, — и теперь мы больше никогда не расстанемся.

Они лежали вместе на диване, мокрые и дрожащие, но наполненные теплом друг друга, позволяя себе быть полностью открытыми. Дождь за окном звучал как музыка, как свидание, как обещание, что теперь они вместе.

— Бум… — сказал У, прижимаясь к нему, — это… настоящее.— Да, — ответил Бум, обнимая его крепче. — Настоящее. И мы будем его хранить.

И так, в маленькой квартире под ритм дождя, У и Бум впервые за долгий год оказались рядом без страхов, без игр и исчезновений. Только они двое, их страсть, нежность и осознание того, что теперь никто и никогда не сможет их разлучить.

Дождь за окном постепенно стихал, оставляя только мягкое шуршание капель — и тепло их тел, которое больше не требовало покинуть друг друга.