Глава 14. Отдых

Нареее— с ухмылкой сказала Алья

Мм— ответила Наре

А можешь посидеть с Денизом и Лейлой несколько дней?— спросила Алья

А что случилось— отвечает Наре

Мы с Джиханом хотим развеятся— с ухмылкой говорит Алья

*через день*

Чемодан Алии был открыт уже день. Она клала в него вещи, перекладывала, доставала и снова складывала. Две недели — это не шутка. Особенно когда оставляешь дома пятилетнего сорванца и четырёхмесячную малышку, которая только начала держать головку и улыбаться беззубым ртом.

— Алия, — Джихан застал жену посреди ночи сидящей на кровати с блокнотом. — Ты не спишь?

— Я составила список. Смотри: Лейла ест каждые три часа, смесь «Малютка» — три мерных ложки на сто пятьдесят миллилитров воды. Вода должна быть кипячёной, но не горячей. Перед кормлением — проверить температуру на запястье. После кормления — подержать столбиком, чтобы срыгнула.

— Наре это знает. Она Каю вырастила, ради Аллаха.

— А ещё у Лейлы колики по вечерам. Надо животик поглаживать по часовой стрелке и давать укропную водичку. — Алия загибала пальцы. — Дениз не любит цветную капусту, но если добавить сыр — съест. Он боится темноты, поэтому ночник должен гореть. И перед сном обязательно читать сказку, иначе не заснёт.

Джихан вздохнул, сел рядом и аккуратно забрал у неё блокнот.

— Мы уезжаем завтра утром. Если мы не выспимся сейчас, то проведём две недели в отеле, просто глядя в потолок от усталости. А это не отдых.

— А вдруг что-то случится? — Глаза Альи блестели от тревоги.

— Тогда Наре позвонит. Мы оставляем телефоны включёнными. И прилетим через два часа, если понадобится.

Алья прижалась к нему и тихо сказала:

— Я никогда не оставляла Лейлу так надолго. Даже на ночь не оставляла.

— А я никогда не оставлял тебя одну с этими мыслями, — поцеловал её в висок Джихан. — Поэтому сейчас мы ложимся спать. А завтра ты вспомнишь, что ты — не только мама, но и женщина, которая заслужила отпуск.

*утро*

Утро началось с рева Лейлы. Не капризного — требовательного. Малышка давала понять всему особняку, что она проснулась и мир обязан немедленно предоставить ей завтрак.

Внизу уже гремела посудой Наре. Она готовила завтрак на четверых — для Дениза, для себя, и для родителей, которые должны были позавтракать перед отъездом.

— Доброе утро, — Наре вытерла руки о фартук и подошла к лестнице. — Дениз, ты чистил зубы?

— Чистил! — крикнул мальчик. — И даже пастой, которая щиплет!

— Молодец. Алья, иди завтракать. Я пока покормлю Лейлу.

Алия колебалась. Передавать дочь из рук в руки перед отъездом было тяжело. Но она заставила себя опустить малышку в надёжные руки Наре.

— Ты всё помнишь? — спросила Алия.

— Алия, милая, — Наре покачала головой, принимая Лейлу. — Я вырастила Каю когда он был таким же. И Дениза я нянчила с пелёнок(Когда Алья еще жила еще в Канаде с Бораном, то Наре приезжала навещать их, и поэтому нянчилась). А Лейла — девочка спокойная, вся в тебя. Всё будет хорошо.

— Я написала инструкцию. Там про кормления, про сон, про прививки, про то, какой крем от опрелостей…

— Я прочитаю. А сейчас — иди ешь. Джихан уже за столом.

*отъезд*

Дениз сидел на коленях у Джихана и с подозрением смотрел на два больших чемодана у двери.

— Вы правда уедете надолго?

— На четырнадцать дней, — ответил Джихан. — Это как если бы ты четырнадцать раз поспал и проснулся. Мы будем звонить каждый вечер. Ты обещаешь слушаться тетю Наре?

— Обещаю, — серьёзно сказал Дениз. — А ты привезёшь мне машинку?

— Не одну.

— Тогда ладно.

Алья присела перед сыном на корточки и взяла его за руки.

— Ты — старший мужчина в доме, пока папы нет. Присмотришь за Лейлой?

Дениз выпрямился и надул щёки.

— Конечно! Я буду петь ей песенки. Она любит, когда я пою про трактор.

— Я знаю. — Алья поцеловала его в лоб. — Мы будем очень скучать.

— Я тоже, — Дениз вдруг шмыгнул носом, но сдержался. — Только ты там кушай хорошо, мама. А то ты худая.

Джихан с трудом подавил улыбку.

Лейла в это время мирно лежала в шезлонге и рассматривала подвесные игрушки. Алия подошла к ней, погладила по мягкой щёчке. Четырёхмесячная девочка повернула голову на голос матери, узнала его и широко улыбнулась — беззубой, сияющей улыбкой, которая разбивала сердце на тысячу кусочков.

— Доченька, — прошептала Алия. — Мама скоро вернётся. Только ты не плачь, хорошо?

Лейла в ответ издала радостный «агу» и дрыгнула ножкой.

Наре взяла малышку на руки и кивнула в сторону двери:

— Езжайте. Чем быстрее уедете, тем быстрее вернётесь. А мы тут не пропадём.

Джихан обнял Наре одной рукой, другой прижал к себе жену, которая уже вытирала глаза.

— Спасибо, — сказал он коротко, но так, что Наре поняла всё.

Они вышли. Дениз побежал к окну и замахал рукой. Лейла, не понимая, что происходит, просто хлопала ресницами.

Когда машина выехала за ворота, Дениз повернулся к Наре и спросил:

— А теперь можно мультики?

— Сначала завтрак, — ответила Наре. — А потом — мультики. Но один. А потом мы пойдём гулять, потому что Лейле нужен свежий воздух.

— А я покачу коляску?

— Ты поможешь толкать.

Дениз гордо зашагал к столу. Наре взглянула на Лейлу, которая вдруг нахмурилась — видимо, вспомнила, что мамы нет рядом.

— Ну-ну, маленькая, — Наре поцеловала её в макушку. — Две недели пролетят быстрее, чем ты научишься сидеть. А пока мы с тобой подружимся, правда?

Лейла икнула и улыбнулась.

*В отеле*

Первый звонок раздался через три часа после отъезда. Аьия не выдержала. Они с Джиханом только заселились в отель, и она тут же схватила телефон.

— Наре! Как вы?

— Спокойно, — голос Унаре был ровным. — Дениз смотрит мультик, Лейла спит. Только что покормила — съела всю бутылочку.

— Температуру мерила?

— Алья, я мерила температуру Кайе, когда он в пять лет засунул гвоздь в розетку. С Лейлой всё в порядке.

— Какой гвоздь? — послышался голос Джихана из соседней комнаты.

— Не сейчас, дорогой, — отмахнулась Алия. — Наре, а Дениз ел?

— Съел кашу с ягодами и попросил добавки. Ты волнуешься напрасно. Отдыхай.

— Я не могу отдыхать, я всё время думаю о них!

— А ты попробуй. Для этого вы и уехали. Всё, я кладу трубку. Позвоните вечером, перед сном Дениза.

Наре отключилась, и Алия осталась стоять с телефоном в руке, чувствуя себя одновременно виноватой и облегчённой.

Джихан вышел из душа, накинув халат.

— Ну что? Все живы?

— Да. Нааре сказала, что Кая когда-то засунул гвоздь в розетку.

Джихан поморщился.

— Он был любопытным.

— А ты был ужасным, — улыбнулась Алия. — Надеюсь, Дениз не возьмет пример с тебя

— Не возьмет. Он возьмет с  тебя — ответственный и послушный.

— Ты льстишь.

— Я говорю правду. А теперь, — Джихан взял её за руку, — мы идём ужинать в ресторан на крыше. И ты не будешь смотреть в телефон каждые пять минут.

— Буду каждые десять, — вздохнула Алия, но всё же убрала телефон в сумочку.

*В особняке*

В особняке вечер прошёл по расписанию Наре. В семь — ужин. Дениз съел макароны с сыром (цветную капусту, которую Алия пыталась впихнуть в него, Наре решительно отменила). В восемь — купание Лейлы. Четырёхмесячная девочка обожала воду: она бултыхала ручками, смеялась и пыталась поймать мыльные пузыри.

— Ты — русалочка, — сказал Дениз, сидя на краю ванны (под строгим надзором Наре). — Когда я вырасту, я куплю тебе бассейн.

Лейла в ответ пукнула в воду. Дениз зашёлся в хохоте.

— Дениз, не смейся над сестрой, — строго сказала Наре, но сама улыбнулась.

После купания — укропная водичка, массаж животика (Лейла покряхтела, но пустила газы и блаженно расслабилась). В девять — укладывание. Лейла уснула под колыбельную, которую Наре пела тихим, чуть хрипловатым голосом.

Потом была очередь Дениза. Он долго выбирал книжку — про динозавров. Наре читала, пока у неё не слиплись глаза, но мальчик слушал, открыв рот, и задавал тысячу вопросов.

— А тираннозавр мог бы съесть тетю Наре?

— Не мог бы, потому что тетя Наре быстро бегает.

— А папу?

— Папа сам кого хочешь съест.

Дениз задумался, потом зевнул и свернулся калачиком.

— Тетя Наре, а мама с папой правда вернутся?

— Правда. Через тринадцать дней.

— Это много?

— Немного. Спи, маленький.

Он уснул, прижимая к себе плюшевого динозавра. Наре выключила свет, оставив ночник — синюю звезду на стене, и вышла на цыпочках.

В гостиной она налила себе чай и села в кресло. Тишина. Только тикают часы. Унаре не привыкла жаловаться, но две недели с двумя детьми — это серьёзное испытание даже для неё. Однако она улыбнулась.

— Ничего, — сказала она сама себе. — Справлюсь.

*спустя 3 дня*

На третий день Лейла решила, что спать по ночам — скучно. Она проснулась в час ночи и зашлась в крике. Наре прибежала босиком, схватила малышку на руки. Та была горячей — неужели температура?

Градусник показал 37,8. Наре не стала паниковать — у младенцев часто поднимается температура от перегрева или прорезывания зубов. Она раздела Лейлу, сделала влажное обтирание, напоила водичкой.

— Ну что, маленькая бунтарка, — бормотала она, качая племяшку на руках. — Решила проверить тетю  на прочность?

Лейла продолжала плакать, но уже тише. Унаре включила тихую музыку — классику, которую Алия обычно ставила для расслабления. К трём часам ночи малышка уснула у неё на груди.

Наре так и просидела в кресле до утра, боясь положить Лейлу в кроватку.

Утром температура спала. Лейла проснулась розовощёкой и улыбчивой, как ни в чём не бывало.

— Ты меня в могилу сведёшь, — сказала ей Наре, но беззлобно. — Как и твой дядя когда-то, ну и отец немного, хоть я и младше его.

Дениз, узнав, что сестра болела, проявил небывалую заботу: принёс ей свою любимую игрушку — резинового крокодила — и строго сказал:

— Держи. Он лечит. Мне, когда я болел, он помог.

— Дениз, крокодил — это прекрасно, — серьёзно ответила Наре. — Но, может быть, не стоит класть его в кроватку к Лейле? Он резиновый и тяжёлый.

— Тогда я буду держать его рядом. На страже.

И он просидел полчаса рядом с шезлонгом, охраняя сестру от невидимых опасностей.

На пятый день Алия позвонила и застала Унаре в тот момент, когда Лейла какала так обильно, что содержимое подгузника вытекло на комбинезон, пелёнку и коврик.

— У нас всё отлично! — бодрым голосом сообщила Унаре, одной рукой держа телефон, другой удерживая извивающуюся малышку над раковиной.

— Точно? Ты тяжело дышишь.

— Это я йогой занимаюсь. По утрам. Очень полезно.

— А где Дениз?

— Рисует. В коридоре. На стене. Разрешила, — быстро добавила Наре. — Это развивает творческое мышление.

Алия замялась, но решила не спорить. Она уже начинала привыкать к мысли, что мир не рухнет без её контроля.

Джихан тем временем наслаждался отелем. Они гуляли по набережной, ели морепродукты, спали до десяти утра. Впервые за четыре месяца он видел жену расслабленной — без тёмных кругов под глазами, без вечного «надо проверить Лейлу».

— Знаешь, — сказала Алия на шестой день, лёжа на шезлонге у бассейна, — я почти не беспокоюсь.

— Почти?

— Ну, вдруг они забыли проветривать комнату перед сном? Или Дениз съел слишком много сладкого? Или у Лейлы опрелости?

— Алия.

— Ладно-ладно. Я молчу. Я отдыхаю.

Она закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала, как из плеч уходит напряжение.

К десятому дню Наре выработала чёткую систему. Утром — подъём, кормление Лейлы, завтрак Дениза. Потом прогулка: Лейла в коляске, Дениз на самокате. После прогулки — обед, тихий час (Дениз не спал, но соглашался лежать с книжкой). Вечером — купание, сказка, звонок родителям.

— Мама, — говорил Дениз в телефон, — а ты знаешь, что тетя Наре умеет делать блины с дырками? И она разрешила мне поливать их мёдом из ложки, прям целой ложкой!

— Прямо целой? — смеялась Алия.

— Да! А Лейла сегодня первый раз перевернулась сама! Я видел! С живота на спину! Я захлопал, а она испугалась и заплакала.

— Это потому что ты громко хлопал, — раздался в трубке голос Наре. — Лейла нежная, как мимоза.

— Я не громко! — возмутился Дениз. — Я культурно!

Алия передала трубку Джихану и выдохнула. Первый раз перевернулась — а её не было рядом. Глаза защипало. Но она быстро взяла себя в руки. Она не могла пропустить всё. Но этот маленький шаг Лейлы — он случился без неё.

— Ты чего? — спросил Джихан, закончив разговор.

— Ничего. Просто... она растёт. А я не вижу.

— Мы увидим. Мы вернёмся, и она покажет нам ещё сто раз. И Дениз расскажет всё в подробностях.

— С пересказом и жестами, — улыбнулась Алия. — Это правда.

Двенадцатый день выдался тяжёлым. Лейла резала зуб — первый, нижний. Она капризничала, отказывалась от еды, тянула в рот кулачки и плакала даже на руках. Наре дала прорезыватель, охлаждённый в холодильнике, мазала дёсны гелем, качала, пела, носила по комнате — ничего не помогало.

Дениз ходил за ней хвостом и предлагал гениальные решения:

— Тетя Наре, а дадим Лейле мой молоток? Она может пожевать ручку. Деревянную. Она твёрдая.

— Дениз, молоток не игрушка для младенцев.

— А что тогда? Может, дадим ей мою машинку? У неё колесо резиновое.

— У Лейлы десны болят, ей нужно мягкое и холодное. А не резиновое колесо.

— Тогда пусть сосёт мою руку. Я помыл!

Наре рассмеялась, несмотря на усталость. Она взяла Дениза за руку и приложила его палец к губам Лейлы. Малышка схватила брата за палец и успокоилась на целых пять минут.

— Видишь? — гордо сказал Дениз. — Я умею успокаивать.

— Ты — волшебник, — согласилась Наре. — А теперь помоги мне: принеси, пожалуйста, чистую пелёнку.

Дениз умчался, чувствуя свою важность.

Ночью Лейла наконец уснула. Наре рухнула в кровать, но через час её разбудил звонок — Алия не спала и хотела узнать, как прошёл день.

— Всё хорошо, — прошептала Унаре, чтобы не разбудить Лейлу, спавшую у неё на груди. — У неё первый зуб. Скоро покажетесь стоматологу.

— Первый зуб?! — голос Алии задрожал. — Без меня?!

— Алия, зубов у неё будет ещё много. Ты увидишь второй, третий и четвёртый. А сейчас спи. Вы приезжаете послезавтра.

Алия долго не могла уснуть. Джихан обнял её, и они лежали в темноте, слушая шум волн за окном.

— Мы правильно сделали, что уехали? — тихо спросила Алия.

— Правильно. Мы нужны им отдохнувшими. А не вымотанными.

— Но первый зуб...

— Мы увидим его через два дня. Он никуда не денется.

Четырнадцатый день наступил солнечным утром. Наре подняла детей рано — хотела успеть всё привести в порядок. На Лейлу надела новое платье с рюшами, которое Алия оставила на «особый случай». Дениз наотрез отказался надевать рубашку — «я встречаю родителей как настоящий мужчина, в футболке с динозавром».

— Как хочешь, — махнула рукой Наре. — Твоя мама всё равно будет тебя обнимать, даже если ты будешь в пижаме.

Когда машина подъехала к воротам, Дениз уже стоял на крыльце, подпрыгивая от нетерпения. Лейла сидела в шезлонге на веранде и сосредоточенно жевала прорезыватель.

Алия выскочила из машины, даже не дождавшись, когда Джихан заглушит мотор.

— Дениз!

— Мама!

Она схватила сына в охапку, закружила, расцеловала в обе щеки. От него пахло солнцем, шампунем и чем-то сладким — наверное, завтракал блинчиками.

— Ты вырос! — сказала Алия, отстраняясь. — Ты стал выше!

— Это потому что я много ел, — важно ответил Дениз. — тетя Наре говорила, что если я буду есть кашу, то стану большим, как папа.

— Ты уже почти как папа.

Лейла, увидев мать, сначала нахмурилась — две недели — огромный срок для четырёхмесячного мозга. Она забыла? Нет, не забыла. Когда Алия наклонилась к ней, малышка пристально посмотрела ей в лицо, а потом расплылась в той самой улыбке — беззубой, солнечной, узнающей.

— Дочка, — прошептала Алия, беря её на руки. — Моя девочка.

Лейла ухватила мать за волосы и дёрнула с такой силой, будто хотела сказать: «Больше никогда не уезжай».

— Ай! — рассмеялась Алия. — Характер у тебя — как у отца.

— Характер у неё — как у тебя, — возразил Джихан, подходя и обнимая сразу всех. — Упрямый и прекрасный.

Он поцеловал Лейлу в лоб, взъерошил волосы Денизу, а потом поднял глаза на Наре, которая стояла в дверях, скрестив руки на груди. Она выглядела уставшей — под глазами залегли тени, волосы собраны в небрежный пучок, фартук в пятнах от морковного пюре. Но она улыбалась.

— Ну что? — спросила Наре. — Отдохнули?

Джихан подошёл к ней и молча обнял. Крепко, по-братски.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Мы не заслуживаем такой тети.

— Заслуживаете, — ответила Нааре, похлопав его по спине. — А теперь заходите. Я испекла пирог. Дениз помогал — половина муки на полу, половина в тесте.

— Самый вкусный пирог, — заверил Дениз. — Я лично проверял. Пять раз.

Вечером, когда дети уснули — Дениз в своей кровати с динозавром, Лейла в новой кроватке, которую они купили перед отъездом, — Алия и Джихан сидели на террасе.

—Наре — герой, — сказала Алия. — Две недели с пятилетним и младенцем. Я бы сошла с ума.

— Ты бы не сошла. Ты бы написала список из ста пунктов и выжила. Но ты и так герой — каждый день.

Алия положила голову ему на плечо.

— Знаешь, я думала, что буду жалеть, что уехала. Что пропущу что-то важное. Но я не жалею. Мы отдохнули. А они — стали ещё ближе с Наре.

— И друг с другом, — добавил Джихан. — Дениз говорил с Лейлой как с равной. Он её любит.

— А она его — посмотри, как она на него смотрит. Как на центр вселенной.

В доме раздался тихий плач — Лейла проснулась. Алия уже сделала движение, чтобы встать, но Джихан удержал её.

— Сегодня я, — сказал он. — Ты отдыхай. У тебя ещё есть несколько часов отпуска.

Он ушёл в дом, а Алия осталась сидеть под звёздами, слушая, как муж нежно воркует с дочерью, как скрипит коляска, в которой Унаре возила Лейлу на прогулку, как тихо дышит спящий особняк.

«Дом, — подумала она. — Мы вернулись домой».

И это было лучше любого курорта.