ЭКСТРА 5 : РЕВНОСТЬ ДИНА. ГРОЗА. СТЕНЫ. ПРИМИРЕНИЕ

Музыка: Ramin Djawadi - «Light of the Seven» (сначала тихо, как дыхание перед бурей, потом - взрыв, потом тишина, в которой слышно, как бьётся сердце

Это началось с того, что Дин увидел, как какой-то охотник положил руку на плечо Каса.

Не просто положил - задержал. На секунду дольше, чем нужно. Улыбнулся. Что-то сказал. Кас не отстранился.

Дин замер. Кружка в его руке треснула. Кофе потек по пальцам, но он не чувствовал жжения.

- Дин? - позвал Сэм из-за стола.

Дин не ответил. Он смотрел на Каса. На руку, которая всё ещё лежала на его плече. На улыбку, которая предназначалась не ему.

- Дин, - снова позвал Сэм.

- Я услышал.

- Ты сожмёшь кружку.

- Она уже треснула.

- Тогда вытри руки.

Дин поставил кружку. Вытер пальцы о джинсы. Не отводя взгляда от Каса.

- Кто это? - спросил он.

- Марк, - ответил Сэм. - Охотник из Техаса. И, кажется, он знал Каса раньше.

- В каком смысле - раньше?

- В Раю. До падения.

Дин повернулся к Сэму.

- Ты не говорил.

- Я не знал, что это важно.

Дин подошёл к Касу. Встал так, чтобы оказаться между ним и Марком.

- Дин, - сказал Кас. - Мы разговариваем.

- Я вижу.

- Ты мешаешь.

- Я хочу познакомиться.

Он повернулся к Марку. Улыбнулся - той улыбкой, от которой демоны бежали без оглядки.

- Дин Винчестер. А ты?

- Марк, - ответил тот, чуть побледнев. - Мы встречались с Кастиэлем. Давно. В Раю.

- В Раю? - Дин не обернулся, но его голос стал холоднее. - Ты не говорил.

- Потому что это ничего не значит, - ответил Кас.

- Тогда почему он на тебя так смотрит?

- Дин, он просто смотрит. Это не преступление.

- Значит, он всё-таки смотрит.

Марк убрал руку с плеча Каса.

- Я не хотел... я не знал, что вы...

- А теперь знаешь, - отрезал Дин. - Совет получил. Помощь больше не нужна.

Марк кивнул и быстро вышел.

Кас схватил Дина за локоть.

- Дин, прекрати. Он ничего не сделал.

- Он сделал. Он посмотрел на тебя.

- Все смотрят на меня.

- Не так.

- Дин!

- Не кричи на меня.

- Тогда не веди себя как...

- Как кто?

- Как ревнивый идиот.

В бункере стало тихо. Сэм замер с кружкой у губ. Чарли перестала печатать. Кевин выглянул из-за монитора.

- Может, выйдете? - спросила Чарли.

- Нет, - сказали Дин и Кас одновременно.

- Тогда хоть не бейте посуду, - вздохнул Сэм. - Тарелки кончатся.

- Ты выставил меня дураком, - сказал Дин.

- Ты сам выставил себя дураком. Я просто стоял рядом.

- Он трогал тебя!

- Он положил руку на плечо. Это не преступление.

- Для меня - да!

Дин не ответил. Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Ему нужно было побыть одному. Ему нужна была Импала.

Импала была единственной, кто видел его таким. Чёрные окна, старые сиденья, запах бензина и кожи, смешанный с запахом его собственного пота. Он сел за руль, сжал его так, что костяшки побелели. Потом ударил по нему ладонью. Раз. Другой. Третий.

- Он просто друг? - повторил он вслух, глядя в лобовое стекло, за которым ничего не было - только серая стена бункера. - Просто друг, который смотрит на тебя так, будто я - пустое место. Который трогает тебя за плечо. Который смеётся над твоими шутками, хотя ты не смешной. Ты никогда не был смешным, Кас. Ты был... ты был моим.

Он ударил по рулю ещё раз. Импала качнулась.

- Ты был моим, - прошептал он. - А теперь я не знаю, чей ты.

Он вышел из машины. Не оглядываясь. Хлопнул дверцей так, что Импала жалобно скрипнула - она не любила, когда с ней грубо. Дин не заметил.

Бункер встретил его тишиной. Не той, которая бывает, когда все спят, - уютной, почти домашней. А той, которая бывает, когда все разбежались, оставив тебя одного с твоими мыслями. Сэм уехал в свой новый дом, к Джессике и детям. Чарли спала в своей комнате, закрыв дверь на ключ - чтобы никто не слышал, как она всхлипывает во сне. Кевин набирался мудрости в университете, в тысяче миль отсюда.

Только Кас сидел за столом. Старый деревянный стол, на котором Дин однажды пролил кофе, а Сэм сказал: «Вечно ты, Дин». На котором Чарли оставила царапину от ноутбука. На котором Кас учился резать помидоры. Теперь он сидел за ним, сжимая кружку с остывшим чаем, и не смотрел на Дина.

- Мы не закончили, - сказал Дин, останавливаясь в двух шагах от него.

- Закончили, - ответил Кас, не поднимая головы. - Ты накричал на меня при всех. Ты выставил меня дураком. Ты сказал, что я не умею выбирать. Я не хочу продолжать.

- А я хочу.

- Дин...

- Не надо, - Дин ударил кулаком по стене. Не сильно, но штукатурка треснула, и пыль посыпалась на пол. - Не надо говорить, что я не прав. Я знаю, что я не прав. Что я идиот. Что я ревнивый кретин. Что ты заслуживаешь лучше. Но я не могу это контролировать.

Кас поднял глаза. В них не было страха. Была усталость.

- Ты не можешь контролировать, но ты можешь не бить стены.

- А что мне делать? Сидеть и смотреть, как он на тебя смотрит? Как он трогает тебя за плечо?

- Он никто, Дин.

- А мне всё равно. Он смотрит.

Он думал, что криком выпустит боль. Не вышло. Тогда он решил бить.

Дин схватил кружку со стола. Ту самую, которую Кас держал минуту назад. Остывший чай выплеснулся, заливая рукав куртки. Дин швырнул кружку в стену. Керамика разлетелась на сотню осколков. Кас не вздрогнул. Только посмотрел на Дина долгим взглядом.

- Ты закончил? - спросил он.

- Нет.

Дин опрокинул стул. Тот, на котором сидел Сэм, когда читал вечерние молитвы. Старый, скрипучий, с потёртой обивкой. Он упал на пол с глухим стуком. Потом ещё один. Тот, на котором Чарли любила сидеть, поджав ноги.

Потом схватил со стола книгу - старую, дорогую, ту, которую Сэм привёз из Европы. Тёмно-синий переплёт с золотым тиснением. «Легенды и мифы древней Греции». Дин когда-то высмеял Сэма за это: «Ты будешь читать сказки, пока мы охотимся на демонов?» Сэм обиделся. Дин не извинился. Теперь он швырнул книгу вслед за кружкой. Страницы разлетелись по бункеру, как белые птицы, как снег, как пепел.

- Дин, прекрати, - сказал Кас, вставая. В его голосе впервые за вечер проскользнуло что-то, кроме усталости. Тревога.

- Не прекращу.

- Ты разрушаешь дом.

- Дом - это когда ты рядом, - выкрикнул Дин, оборачиваясь. В его глазах горело что-то красное, влажное, страшное. - А когда ты смотришь на него - на этого Марка, на Лейлу, на всех, кто улыбается тебе, - я не чувствую дома. Я чувствую, что меня нет. Что я растворился. Что я стал никем.

Кас шагнул к нему. Дин отступил.

- Не подходи.

- Дин...

- Я сказал - не подходи.

Он ударил кулаком по столу. Стол треснул. Старое дерево, которое помнило ещё первых Винчестеров, разошлось вдоль волокон. Кровь потекла по пальцам - тёплая, липкая, живая. Но Дин не чувствовал. Он ударил ещё раз. И ещё. Дерево крошилось, осколки впивались в кожу, но он не останавливался.

- Дин! - Кас схватил его за руки. - Остановись.

- Не могу.

- Посмотри на меня.

- Не хочу.

- Посмотри!

Дин поднял глаза. В них была боль. Не та, которую можно вылечить бинтами, спиртом, утешением. Другая.- Я боюсь, - прошептал Дин, и голос его дрогнул.

- Чего?

- Что однажды ты посмотришь на кого-то так, как смотришь на меня. И поймёшь, что я - не единственный. Что можно смотреть на другого. Что можно быть с другим. Что можно любить другого.

- Дин...

- Ты скажешь, что это глупо. Я знаю. Что я параноик. Что я сам выдумываю проблемы. Но я не могу это отключить. Я пытался. Медитировал с Касом, пил с Сэмом, даже Кроули мне давал советы. Не помогает.

Кас не ответил. Он взял руки Дина - разбитые, в крови, с занозами в пальцах - и прижал к своей груди. Там, где сердце билось слишком быстро.

- Чувствуешь? - спросил Кас.

- Что?

- Как бьётся. Это для тебя. Ни для кого больше. Только для тебя.

- Не надо...

- Надо. Ты - единственный, Дин. Был. Есть. Будешь. Я не смотрю ни на кого, кроме тебя. Даже когда ты кричишь. Даже когда ты бьёшь стены. Даже когда ты ломаешь стол, который любил Сэм.

- Всем, кто смотрит на тебя, - выдохнул Дин. - Кто улыбается тебе. Кто дышал с тобой в одном Раю.

- Все они никто, - ответил Кас. - Ты - мой.

Дин выдохнул. Шумно, прерывисто, как человек, который слишком долго не дышал.

- Докажи.

Кас притянул Дина к себе. Дин уткнулся лицом в его плечо, сжал куртку так, что ткань затрещала. Он вдохнул запах Каса - мята, тишина, что-то ещё, чему нет названия, - и почувствовал, как внутри постепенно отпускает.

- Прости, - прошептал Дин.

- За что?

- За то, что я такой. За то, что ломаю вещи, которые нельзя починить.

- А ты не извиняйся. Просто будь рядом.

- Я рядом.

- Тогда не бей стены.

- Попробую.

- Не пробуй. Делай.

Дин усмехнулся. Сквозь боль, сквозь кровь, сквозь осколки на полу.

- Ты невыносим.

- Это ты невыносим.

- Но ты всё равно меня...

- Знаю, - перебил Кас. - И не надо это говорить каждый раз.

- А что надо?

- Быть рядом.

Они стояли в разрушенном бункере, среди разбитой кружки, сломанного стула, треснувшего стола и книги, страницы которой были разбросаны по всему полу. Белые листы лежали на бетоне, на пыльных полках, на старом диване.

- Кас, - сказал Дин.

- Да?

- В следующий раз, когда какой-нибудь «просто друг» положит руку тебе на плечо, я не буду бить посуду.

- А что будешь?

- Скажу ему, что ты занят. Вежливо.

- Ты не умеешь вежливо.

- Тогда научусь.

- Вместе?

- Вместе.

Они поцеловались. Нежно, почти невесомо. На фоне разрухи, которую Дин устроил своими руками, этот поцелуй был как обещание. Что они справятся. Что они вместе. Что они - дом.

Сэм зашёл в бункер через час. Увидел разбитую кружку, сломанный стул, треснувший стол и книгу, страницы которой кто-то собирал по всей комнате. Он не стал спрашивать, что случилось. Он знал. Он всегда знал.

- Это что тут было? - спросил он.

- Ремонт, - ответил Дин, сидя на диване с перевязанными руками.

- Какой ремонт? - Сэм поднял со стола фотографию - ту самую, где они втроём. Дин, Сэм и Кас. Он провёл пальцем по стеклу.

- Ты мог бы просто поговорить.

- Я не умею разговаривать.

- Учись.

- Пытаюсь.

- Пытайся лучше.

Дин хотел возразить, но не нашёл слов. Потому что Сэм был прав. Он всегда был прав.

Кас сидел рядом, сжимал его руку. Его пальцы чуть дрожали - но он старался, чтобы Дин не заметил. Другой рукой он скомкал край своей рубашки - единственный признак того, что ему тоже страшно.

- Я люблю тебя, - прошептал Дин.

- Я знаю, - ответил Кас. - Я тоже.

- Не зазнавайся.

- Я не зазнаюсь. Я констатирую.

- Врёшь.

- Немного.

Они улыбнулись друг другу. А за окном вставало солнце - красное, влажное, но оно вставало.

Новый день начинался. С разбитой посуды, с перевязанных рук, с книги, которую нужно склеить. И с обещанием, что они справятся.

Вместе.