ЭКСТРА 1: ВИШНЁВЫЙ ПИРОГ И СЕКРЕТНЫЙ РЕЦЕПТ

Музыка: Iron & Wine - «Naked as We Came» (тихо, тепло, как вечер у камина)

Это началось с того, что Бобби приехал в гости. Не с пустыми руками - с потрёпанной тетрадью, перевязанной бечёвкой.

- Держи, - сказал он, протягивая тетрадь Касу. - Рецепт. Моей Карен. Её вишнёвый пирог. Дин его обожал.

Кас взял тетрадь, как святыню. Перелистнул страницы - почерк аккуратный, женский, с цветочками на полях.

- Я не умею печь, - сказал Кас.

- А ты научись, - ответил Бобби. - Она тоже не умела, когда вышла за меня. Но старалась. Дин потом говорил, что у неё пироги как у бабушки.

- У Дина не было бабушки.

- Вот поэтому он так и говорил.

Бобби уехал. А Кас остался с рецептом.

На кухне бункера пахло мукой и ацетоном - потому что Кас перепутал экстракт вишни с жидкостью для снятия лака. Хорошо, заметил вовремя. Вылил. Начал заново.

- «Двести граммов муки, сто граммов масла, щепотка соли...», - бормотал Кас, взвешивая ингредиенты на аптекарских весах (других не нашлось).

Тесто крошилось. Он добавлял воду - по каплям, как учила Карен (тетрадь была с пометками). Месил долго, сосредоточенно, высунув от усердия язык.

Вишню достал из морозилки - ту, что сам собирал прошлым летом. Дин тогда смеялся: «Кас, ты ангел, а собираешь ягоды как пенсионер». Но вишня была отличная - крупная, тёмная, сладкая с кислинкой.

Кас уложил её на тесто, посыпал сахаром, накрыл второй корж. Защипал края - получилось криво, но искренне.

Пирог отправился в духовку.

Кас стоял у стеклянной дверцы и смотрел, как поднимается тесто, как вишня пускает сок, как края золотятся. Внутри него тоже что-то поднималось - надежда, что у Дина будет та самая улыбка, которую Кас видел только когда они ехали по пустому шоссе, и Дин думал, что Кас не смотрит.

Пирог пропёкся.

Не то чтобы хорошо - корж подгорел с одного бока, вишня вытекла и закарамелизировалась на противне. Но пахло невероятно.

Кас вытащил форму, подождал, пока остынет, переложил на тарелку. Сверху посыпал сахарной пудрой - получилось похоже на зимнее утро.

- Я готов, - сказал он сам себе.

Дин вошёл на кухню, когда Кас уже накрывал на стол. Две тарелки, две вилки, нож для пирога. И два стакана молока - холодного, из холодильника.

- Ты что, пирог испёк? - спросил Дин, замирая на пороге.

- Да.

- Сам?

- Рецепт дал Бобби. Жены Карен.

Дин помолчал. Подошёл к столу, сел. Смотрел на пирог долго - не решаясь отрезать.

- Карен пекла лучшие пироги в Канзасе, - сказал он тихо. - Я помню, как мы с Сэмом приезжали к Бобби, а она нас кормила. И говорила: «Дин, ты слишком худой, ешь». И я ел. По три куска.

- Я не Карен, - сказал Кас.

- Знаю.

- Я, наверное, пересолил.

- Давай проверим.

Дин отрезал кусок. Поднёс ко рту. Откусил. Жевал долго, с закрытыми глазами.

- Ну как? - спросил Кас.

- Съедобно, - ответил Дин, открывая глаза.

- Это самое лучшее, что ты говорил о моей еде.

- Не зазнавайся.

- Я не зазнаюсь. Я констатирую.

Дин отрезал ещё. И ещё. Кас сидел рядом, не притрагиваясь.

- Ты почему не ешь? - спросил Дин с набитым ртом.

- Смотрю на тебя. Это... успокаивает.

- Хватит на меня пялиться, я не телевизор.

- Ты лучше. Телевизор можно выключить.

Дин отложил вилку. Посмотрел на Каса.

- Ты правда хочешь это съесть? - спросил Кас. - Я могу пойти купить нормальный пирог в пекарне.

- Не надо, - сказал Дин.

- Почему?

- Потому что мне нравится твой. Даже если он подгоревший.

- Это не очень хороший пирог.

- А мне всё равно.

Кас опустил глаза.

- Дин, я пытался. Я следовал рецепту. Карен писала: «добавьте любовь». Я не знаю, сколько любви нужно добавить. Я добавил всю. Может, переборщил.

- Не переборщил, - Дин взял его за руку. - Именно столько, сколько надо.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я чувствую. Когда ты рядом - тепло. Когда ты готовишь - пахнет домом. Когда ты смотришь на меня - я не боюсь. Даже когда пирог подгоревший.

Кас поднял голову. В его глазах блестело - то ли отражение лампы, то ли слёзы.

- Ты правда так думаешь? - спросил он.

- Я не думаю. Я знаю.

Дин встал, обошёл стол, сел рядом с Касом. Придвинул тарелку.

- Ешь.

- Я не голоден.

- А я не отстану.

Кас отрезал кусочек, откусил. Пирог был... странным. Тесто плотноватым, вишня слишком сладкой, корж горчил. Но внутри было тепло. То самое тепло, которое он вкладывал в каждое движение, в каждую щепотку муки, в каждую каплю экстракта (не того, не ацетона).

- Дин, - сказал Кас.

- М?

- Спасибо. Что ешь.

- Не за что.

- Ты единственный, кто ест мои пироги.

- А ты единственный, кто их печёт, - ответил Дин.

Кас почти улыбнулся.

- Ты то, ради чего я возвращаюсь, - сказал Дин.

Кас замер.

- Что?

- Слышал.

- Повтори.

- Не буду. А то ты загордишься.

Кас опустил глаза. Но его губы дрожали - от счастья.

- Ты мой дом, - прошептал он.

- А ты моё всё остальное, - ответил Дин.

Они доели пирог. Вдвоём. Молча. И когда на тарелке остались только крошки, Дин взял Каса за руку, поднёс к губам и поцеловал кончики пальцев.

- В следующий раз испечёшь два, - сказал он.

- Почему два?

- Один мне, второй мне на завтра.

Кас засмеялся.

- Ты жадина.

- А ты всё равно любишь.

- Люблю, - ответил Кас. - Даже когда ты ешь мои подгоревшие пироги.

Дин усмехнулся.

- Тогда вставай, мой рай. Покажу, как замешивать тесто без комочков.

- Я умею.

- Не умеешь.

- Немного.

- Пошли.

Они встали, обнялись. Дин поцеловал Каса в висок. Нежно. Без повода. Просто так.

Потом взялись за руки и пошли мыть посуду.

Пирог кончился. А тепло осталось.