ГЛАВА 4: ПУСТОТА Часть вторая: Тот, кто забыл, как верить

Музыка: Max Richter - «On the Nature of Daylight»

Они нашли Каса не сразу.

Пустота прятала его, перекидывала с места на место, как старую, ненужную вещь. Но Джек чувствовал свет. Тусклый, почти погасший, но живой. Он вёл за собой, как маяк в бурю.

- Он там, - сказал Джек. - Я пойду первым.

- Нет, - Дин перехватил его руку. - Я сам.

Джек хотел возразить, но посмотрел в глаза Дина и промолчал. В них была такая тоска, такая надежда, такое отчаяние - что слова показались лишними.

- Я рядом, - только и сказал Джек.

Дин кивнул. И шагнул в серую мглу.

Кас сидел на земле. Там, где в Пустоте не было земли, но он сидел, и этого было достаточно. Колени обнимали руки. Плащ пыльный, потрёпанный. Крылья он спрятал - даже не пытался их расправить.

Он не поднял головы, когда Дин подошёл. Не вздрогнул. Не спросил, кто здесь.

Он просто сидел и смотрел в одну точку.

Дин опустился на корточки рядом. Долго смотрел на него. Пытался поверить, что это - Кас. Его Кас. Тот, кто падал с небес, чтобы спасти его. Тот, кто терял благодать и не жаловался. Тот, кто учился жарить бургеры и резать помидоры, только чтобы быть рядом.

- Кас, - голос Дина сел, будто он не говорил годами. - Кас, это я.

Тишина. Кас не шелохнулся.

- Кас, посмотри на меня.

- Зачем? - голос Каса был пустым. Безжизненным. Как у человека, который забыл, зачем просыпаться по утрам. - Ты очередной фальшивый. Чак присылал их сотни. Они приходят, говорят, что любят. А потом исчезают. И я остаюсь один. Снова. Всегда один.

- Я не фальшивый, Кас. Я настоящий.

- Они все так говорят.

Дин хотел закричать. Ударить. Схватить за плечи и трясти, пока Кас не очнётся. Но он сдержался. Потому что если он сейчас сорвётся - Кас замкнётся навсегда.

- Помнишь, как ты учился резать помидоры? - спросил Дин. Голос дрожал, но он продолжал. - Сэм смеялся, Клэр кричала, что ты держишь нож неправильно. А ты сказал: «Я делаю это с душой».

Кас замер.

- Чак вырезал эту сцену, - Дин сглотнул. - Назвал сентиментальным мусором. Но я помню. Я помню каждую секунду. Как ты мучился с этими чёртовыми помидорами. Как я сказал: «Кас, ты ангел или кто? А ты ответил: «Ангелы не умеют резать помидоры».

- Это... это было двадцать лет назад, - голос Каса дрогнул. Впервые за долгое время.

- Для меня - полгода. В петле Чака время не идёт. Но я помню. Потому что я - не фальшивка. Потому что я - Дин. Твой Дин. Тот, кого ты вытаскивал из ада. Тот, кому ты отдал свою благодать. Тот, кто... - голос сорвался. - Тот, кто любит тебя, придурок. Не по сценарию. Не потому что так надо. А потому что сердце разрывается, когда тебя нет рядом.

Кас поднял голову.

Глаза красные, опухшие - он плакал здесь, в Пустоте, один. Долго. Безнадёжно. А теперь смотрел на Дина и не верил.

- Докажи, - прошептал он. - Скажи что-то, что не сможет подделать даже Чак.

Дин задумался. Всего на секунду.

- Ты чинил мою куртку, - сказал он. - В бункере. Когда я спал. Ты не умел шить, но пытался зашить дыру после вервольфа. У тебя получилось криво, нитки торчали. Я проснулся, увидел и сделал вид, что ничего не заметил. Потому что если бы я сказал «спасибо», ты бы смутился и больше никогда не прикоснулся к иголке.

Кас смотрел на него. Не моргал.

- А потом я попросил Сэма научить тебя шить, - продолжал Дин. - Вы сидели на кухне три вечера. Сэм ругался, что ты путаешь стежки. Ты говорил, что ангелам не нужно это уметь. А я подслушивал под дверью и улыбался. Как дурак.

- Ты... ты подслушивал?

- Я всегда подслушивал. Когда вы с Сэмом говорили. Когда ты читал книги вслух, потому что забыл очки в другой комнате. Когда Клэр обзывала тебя старым пергаментом, а ты не обижался.

Дин замолчал. В горле стоял ком.

- Чак не знает этого, - сказал он. - Потому что он не смотрел. Он писал битвы, апокалипсисы, драму. А я смотрел на тебя. Всегда смотрел. Даже когда не должен был. Даже когда боялся признаться.

Кас закрыл глаза. По щеке скатилась слеза. Первая за долгое время.

- Ты настоящий, - прошептал он. - Только настоящий Дин мог запомнить помидоры. И куртку. И Сэма с иголкой.

Он открыл глаза. В них не было пустоты. Только боль. Только надежда. Только что-то огромное, чему Чак никогда не придумал бы названия.

- Ты пришёл за мной, - сказал Кас.

- Всегда приходил. И всегда буду.

Дин протянул руку. Кас посмотрел на неё. Мозолистую, в тонких шрамах от лезвий и когтей. Руку, которая убивала демонов, держала клинки, сжимала руль Импалы. И которая всегда - всегда - была готова вытащить его из любой передряги.

- А если я снова исчезну? - спросил Кас. - Если Чак снова запрёт меня?

- Найду. Хоть в Пустоте. Хоть в Аду. Хоть в самом далёком углу реальности.

- А если я не захочу возвращаться?

- Вытащу силком. И будешь жить. Потому что мы нужны друг другу. Ты, я, Сэм. Мы - семья, Кас. Не по крови, но по выбору. И я выбираю тебя. Каждый день. Каждую секунду. Даже когда ты бесишь.

- Я не бешу.

- Бесишь. Ещё как.

Кас почти улыбнулся. Почти. Краешком губ, но Дин заметил.

- Ты всегда так делал, - сказал Кас. - Шутил, когда было больно.

- Это единственное, что я умею. Ну и стрелять.

- Ты умеешь любить, Дин. Ты просто боишься это показывать.

Дин не ответил. Он сжал руку Каса - ледяную, худую, почти прозрачную. Чак высосал из него жизнь. Оставил только тень. Но он вернёт. Он всё вернёт.

- Вставай, - сказал Дин. - Мы уходим.

- Куда?

- Домой.

Кас поднялся. Ноги не слушались, он пошатнулся - Дин подхватил его за талию.

- Тяжёлый ты, - проворчал Дин.

- Это не я тяжёлый. Это Пустота не хочет меня отпускать.

- А ей не обязательно хотеть. Мы всё равно уйдём.

Кас посмотрел на Дина. В глазах - слёзы. Но он не прятал их.

- Ты не представляешь, - сказал Кас, - как я скучал по твоему голосу.

- Представляю, - ответил Дин. - Я тоже скучал.

Джек подошёл к ним. Коснулся лба Каса. Золотая пыль потекла по лицу, затягивая раны, возвращая цвет.

- Ты ошибка? - спросил Кас.

- Самая лучшая ошибка в твоей жизни, - ответил Джек.

Кас засмеялся. Впервые за долгое время. Дин улыбнулся. Схватил его за руку.

- Пошли, - сказал он. - Импала ждёт.