34 глава

Началась зима, самая серая и унылая из всех, что были на моей памяти.Сургутские зимы и так не сахар -дождь, ветер, град и снова дождь.Ни снежинки, ни единого градусаниже нуля. Не говоря уже о сугробахили пейзажах, как на норвежскихоткрытках… Но эта зима была просто невыносимо мрачной. Наконец января был запланирован суд, еще мне привалило счастье в виде экзаменационных тестов. Лера и Денис планировали маленькую уютнуюдомашнюю свадьбу на конец весны и надеялись, что мой оправдательный приговор станет им лучшим подарком.

- Не расстраивайтесь, если что. Я влюбом случае отправлю вам открытку из тюрьмы нарисовав ее кетчупом на туалетной бумаге, - обещала я.

- Я положу ее под стекло, чтобы потом показывать твоим племянничком, - кивала Лера. - Дети, это открыткаот вашей тети Виолетты, котораяаккурат перед нашей с папой свадьбой загремела в тюрьму. А они спросят: «За что, мама, за что?!»

- За то, что наступила на таракана, -вставлял Денис, до слез веселья Лера. Иметь такую команду поддержки - бесценно, вот что я скажу.

После операции Маша уехала домойк родителям. Исчезла, словно ее здесь и вовсе не было. Ее квартира пустовала.Больше никто не выходил на балкони не бродил по нему, завернувшись в одеяло. Пустовало место за тем столомв университетском кафе, где онаобычно сидела со своей компанией.Исчезла с парковки ее машина…Только плакаты, рекламирующиеветеринарный госпиталь, продолжали попадаться на глаза. А с них смотрела Маша, которой никто не разбивалсердце, которая никогда не падала слестница, которую никто никогда неотвергал - счастливая и свободная. Идаже зверь, которого она обнимала,не вызывал у меня отторжения. Один из плакатов я сняла поздно вечером с дверей супермаркета и унесла домой.Я писала ей, но она не отвечала.Однажды не выдержала и приехала к ней, надеясь, что смогу увидеть ее.Но Макс, встретив меня на порогедома, взял меня под руку, увел в паб,заказал выпивку и попросил дать Маше время прийти в себя. Я пила и едва не рыдала от отчаяния…

В универе, не считая предновогодней суеты, все было по-старому. Хотьчто-то в этом мире стабильно иверно своему постоянству. Лекции,профессора, победы в университетском кафе, сплетни, подруги Софии, активнопользующиеся ее отсутствием, чтобы строить мне глазки. Новости, что я избила до полусмерти какого-то маньяка и теперь мне грозил суд, отпугивают кого угодно, но не юных девочек. В их глазах это наоборотнакинуло мне очков. Со мной то идело сталкивались, передо мнойрассыпали учебники, мне посылалитакие взгляды, от которых растаяли бы арктические льды.Но та, о ком я постоянно думала, похоже, не собиралась возвращаться к учебе. София сразу после выписки уехалавместе с матерью на какой-товосстановительный курорт, чему я была несказанно рада. Максим предложил не разрывать с ней отношения, взывая кздравому смыслу, но, по правде говоря, мой здравый смысл не слишком хотел участвовать в этой мутной затее.Конечно, я жаждала свободы, ведьсвобода - это возможность всеисправить и быть с Машей. Но не была готова платить за все это близостью с Софой. И никакой здравый смыслне заставил бы меня сделать это. Я со страхом ждала дня ее возвращения скурорта. Заготовила кучу предлогов,которые позволили бы мне избегатьее и после приезда, но знала, что если Софа спросит прямо, в чем дело, то я не смогу солгать…

И тогда мне конец.

* * *

София вернулась на день раньше,чем планировала. Решила устроитьсюрприз. Появилась на пороге моейквартиры ранним утром, чем повергла в шок. Я застыла в дверях, как статуя, и не решалась ни пригласить ее внутрь,ни захлопнуть перед ней дверь. Аона стояла напротив с дорожнойсумкой через плечо и недоумевающейулыбкой. Она не могла понять, что со мной. Что за паралич на меня нашел и почему я смотрю на нее, как на привидение.

- Немного не та реакция, которую яожидала увидеть после такой долгой разлуки, - сказала она и с улыбкой добавила: - Ты заболела?

- Вроде того, - пробормотала я ипропустила ее в квартиру.

- Я ужасно скучала, - сказала она,сбрасывая туфли и приглаживаяволосы. - Можно мне тебя обнять?Она шагнула ко мне, и я отпрянула.Тысячи Максимов Смирновых вопили в голове, чтобы я взяла себя в руки и наконец начала убедительно лгать. Ноя не могла. Через слишком многое мы вместе с ней прошли, чтобы сейчас вдруг начать унижать ее подобным образом.

Софа улыбнулась еще шире, раскрыв руки для объятий:

- Я все еще в перчатках. И не сделаютебе больно.

- Я не могу, Соф. Прости меня, но я немогу. Лучше присядь… Я буду говорить, а когда закончу, ты можешь врезатьмне. И я даже не буду возникать…

Софа молча села на стул, сложивна коленях руки. Как ребенок,приготовившийся к тому, что сейчасего накажут. Невиданное спокойствие.И я, подбирая слова так осторожно,словно имела дело с боевымигранатами, рассказала ей все, чтодолжна была рассказать. О том, что мы должны расстаться и альтернативынет. Но мое будущее зависит от того,что она скажет в суде. И что за любовь люди готовы прощать многое, ноникогда не простят того, что сделанос холодной головой, - даже если этосправедливая месть. И что если оназахочет отплатить за то, что я оставляю ее, - достаточно просто сказать судьям,что никакой любви у нас не было, аКудрявцева я отметелила только потому, что мне было скучно. Ей достаточно описать меня как суку, склонную к вспышкам агрессии, - и я сяду. А потому меня все-таки хватило наглостипросить ее об обратном и прикрытьмою задницу. Во имя всего, что у насбыло, - как бы наивно или пафосно это ни звучало…

- Решение за тобой, Соф, - закончилая, зная, что теперь стою на краюпропасти, но вместе с тем ощущаяневероятное облегчение.

Тишина разлилась такая глубокая, что в ней можно было бы захлебнуться и утонуть. Софа сидела напротив, гордо выпрямив спину, потом медленно поднялась и подошла.

- Мне сейчас очень обидно. Но непотому что ты бросаешь меня. Апотому, что допустила мысль, что ямогу повести себя, как неблагодарная сука. Я, конечно, не ангел, Виолетт,но после всего, что ты сделала для меня, после всего, на что ты пошла, я совершенно точно не смогу засадить тебя за решетку! И еще я считаю, что нет смысла требовать у человека того,чего у него нет, - например, чувств,которые он не испытывает… Спасибо, что решила не водить меня за нос. Пусть твой адвокат спит спокойно: я готова изображать перед судьей такуюбезумную любовь, что будь это кино,мне бы дали Оскар, Золотой глобуси Каннскую, мать ее, ветвь. Можешьположиться на меня.

Я готовилась к чему угодно, нотолько не к ангелу всепрощения,вселившемуся в тело Софиии заговорившему со мной трелями арф.

Новая София внезапно стала другом.Новая София научилась прощать.

Интересно, что с ней сделали навосстановительном курорте? Давали курить каннабис в терапевтических целях?

- Это Маша, да? Не отвечай, я умеючитать по глазам. Кто же еще… Удачи с ней, Виолетта. Но отомстить тебе я все-таки должна, - улыбнулась Софа,заправляя волосы за ухо. - И, надеюсь, то, что я сейчас скажу, хоть немножко уязвит тебя. Я не представляла, как сказать тебе об этом, наивно полагая, что то, что ты сделала с Кудрявцевым,- свидетельство твоей безумнойлюбви ко мне. Но раз уж у нас сегодня торжество откровенности и фестивальправды, то вот и мой праздничныйфлажок: кажется, я влюбилась в своего доктора, Виолетт. Да-да, того, кто поставил меня на ноги. Кажется, я влюбилась в него по уши…

* * *

Софа вернулась в университет, иэто сразу поубавило жар под тойсковородкой неразделенной страсти,что устроила мне женская половинаунивера. О том, что мы больше невстречаемся, а только изображаемотношения ради предстоящего суда,знали только единицы. Остальные пребывали в счастливом неведении, включая подруг Маши, среди которыхя каждый раз пыталась разглядеть ее саму. Напрасно. Денис подтвердил, что Маша не желает возвращаться вуниверситет. И это сводило с ума. Софа поделилась, что началавстречаться со своим лечащим врачом. Он не позволял себе абсолютно ничего, кроме разговоров, покалечилее. Но как только она выписалась,отправил ей бутылку шампанского,поздравив с выздоровлением. Онаотправила открытку с благодарностью.Он предложил дружеский ужин пару недель спустя. Она с удовольствием на него сходила. И пошло-поехало порельсам в розовую даль.

- Он такой классный, Ви…Хорошо, что мы с тобой рассталисьраньше, чем у меня с ним всезавертелось. Иначе бы я изменилатебе. А ты бы убила его. И это было бы очень печально, потому что он просто  космос, - сказала однажды Софа, решив составить мне компанию за обедом.

- У тебя всегда был хороший вкус, - хмуро сострила я.

- Я знаю! - согласилась она, не заметив подвоха. - Как твои отношения с Машей?

- А что?

- Можно было бы выбраться куда-товчетвером. Бывшая девушкаЛеши замужем за какой-то акулоймузыкального бизнеса и постоянноподкидывает ему VIP-билеты насамые крутые концерты. А потомможно остаться на автограф-сессию,куда только прессу пускают! ВчераЕгор Крид подписал мне открытку исфоткался со мной, веришь?!

- Не думаю, что Маша как ни в чем не бывало сходила бы с тобой на концерт. После всего, что ты ей устроила в универе…

- Я уже попросила у нее прощения,и она меня простила. Мы как-топообедали с ней вместе и…

- Где?! И когда?!

- Была на днях в госпитале, заскочила в гости к Леше и столкнулась с ней. У нее там были запланированы какие-то медицинские процедуры. Имы поговорили.

- И о чем же вы говорили?

- Я дала понять, что топор войнызарыт, и я вручаю ей свой трофей.

- О господи… Трофей?! - поперхнулась я.

- Ну, это была метафора вообще-то. Все любят метафоры.

- А она что?

- Поблагодарила и сказала, чтозарытый топор ее радует, а вот трофей.ей не нужен. Она сама в состоянии раздобыть себе любой.

Лицо у меня было такое, что Софарассмеялась.

- Оказывается, у вас не все гладко, так?

- Все на редкость хреново, - подтвердила Я.

- Жаль. Учитывая редкость вашейболезни, и ваш подходящий возраст,и все прочее, похоже, что вы простосозданы друг для друга. - Софа задумчиво помахала десертной ложкой в воздухе. - Как Ромео и Джульетта, какТристан и Изольда, как Джейн Эйр имистер Рочестер…

- И все они откинулись, - мрачнозаметила я, предполагая, что у нашей истории конец тоже будет не очень.

- Ну, не считая Рочестера. Тот простоослеп.

- Тогда Белла и Эдвард, черт побери,- сказала Софа. - Вот у кого всезашибись и кто будет жить вечно.

- Ты издеваешься?

- Совсем чуть-чуть, - рассмеяласьона. - А если серьезно, Виолетт, тодумаю, если бороться за что-то напределе возможностей, то Бог невыдержит, хлопнет себя по лбу ивоскликнет: «На! На! Получай! Только отстань! Мне придется лезть в базу данных, искать твой профайл среди других семи миллиардов землян, переписывать твою судьбу, придется убить на это целый день и кучу космической энергии, но раз уж ты, как танк, прешь к своей цели, наплевав на Мой замысел, то пожалуйста!…»Понимаешь? Я считаю, что все дело в борьбе.  В ней весь смысл и только в ней.