24 глава

Я вернулась домой за пальто, сунулав карман телефон и побежала обратно на парковку. «Тесла» Виолетты ужепроснулась и открыла свои яркиекошачьи глаза. Я села в машину, и та двинулась к выходу, ведомая рукой хозяйки. Утром сегодняшнего дня ябы скорее поверила в конец света,чем в то, что буду ехать с Виолеттой Малышенко в одной машине по ночному городу.Она не говорила ни слова, и я тожемолчала. Но это был тот странный вид тишины, когда можно молчать и приэтом не чувствовать дискомфорта.Луна уже взошла и озарила всемягким голубым светом. Наверное,это одна из последних тихих ночейэтой осени. Скоро с Атлантики придутсумасшедшие ветра и принесутнепроглядные тучи…

- Где ты пропадала? - спросила я,разглядывая ее профиль.

- Там, где надеялась никогда неоказаться…

Виолеьта не стала вдаватьсяв подробности, а я не стала выспрашивать.

- Надеюсь, ты в порядке, - сказалая, при этом зная, что она совсем нев порядке. Я привыкла видеть еесамоуверенной , хладнокровной,немного надменной девушкой, которой все нипочем. Но сейчас она выглядела надломленной. Как будто что-торанило ее и глубоко засело внутри.

- Ты когда-нибудь была на похоронах лучшего друга?

Я хоронила Орешка. А она была мнедругом. Вторым лучшим другом после Дениса .

- Боюсь, что да, - кивнула я.

- Тогда ты поймешь, - сказала Виолетта

Ее голос зазвучал совсем глухо, какбудто она была в одном шаге от самой последней грани, за которой обычноуже не могут говорить, только плакать.

- Мне жаль, - проговорила я, умирая от желания опустить руку на ее ладонь и сжать ее, как делала мама, когда мнебыло плохо. Но смелости у меня было - кот наплакал…

- Я могла предотвратить это… Я могла ееспасти, если бы была рядом. Но не стала…Думала только о себе…

Она хотела выговориться, и по странномустечению обстоятельств выслушать ее могла только я.

- Виолетт, бары еще открыты. А там,насколько мне известно, подают самоелучшее обезболивающее. Хочешь,заглянем куда-нибудь, закажем тебевыпивку, а потом я отвезу тебя домой?Я очень хочу помочь…

- Маша Смирнова очень хочет мнепомочь, - насмешливо улыбнуласьона, но это была добрая насмешка. - В Нижнем все проблемы решаютсявыпивкой?

- Естественно, - шутливо кивнула я.

- Это же тебе не сказочная ,где можно упасть лицом в снег, потомобнять лося, полюбоваться на северное сияние - и к психологу не ходи.

Виолетта  рассмеялась, и я вдруг страшно возгордилась собой, что смогла еенемного развеселить.

- Обнять лося, - пробормотала она, все еще улыбаясь.

- Я серьезно. Раздобуду тебе самыйчистый стакан во всем Питере - уменя есть стерилизующие салфетки.И самый лучший джин. А потом верну домой в целости и сохранности.

Виолетта смотрела прямо перед собой,словно взвешивая все плюсы иминусы этой затеи. И возможностьвыговориться, очевидно, перевесилавсе остальное.

- Я знаю один бар, - наконец сказала онаи повернула машину на восток - туда,где небо было чернее черного.

* * *

Мы оставили машину на парковкеперед баром и зашли внутрь. Яосмотрелась: приятное старомодноеместо, где было не слишком многомолодежи, зато полно стариков,решивших пропустить по стаканчикуперед сном. В воздухе витал ароматмяты и лимона, и какая-то оченьстарая песня, которую я точно когда-то слышала…Мы сели за барную стойку и попросили стакан, который я старательнопротерла салфеткой. Потом барменша- здоровенная татуированная девицас гроздьями сережек в ушах - плеснула пам в него джина.

- Итак, контрольная проверка, -объявила я, заглядывая в стакан через воображаемую лупу. - Готово. Ни одной вредоносной молекулы. Чище только слезы Христа. И мои помыслы. И твоя «Тесла».

Виолетта улыбнулась, молчаливо следя за мной.

- Кстати, почему «Тесла»? Почему не«Ауди», «БМВ», «Лексус»?

- Мне нравится то, что он делает. Илон Маск, - ответила она, принимая из моихрук стакан.

- Основатель «Теслы»?

- Не только. «Пэй-Пал», «СоларСити»,«Спейс-Икс», «Хайперлуп» и еще куча невообразимых проектов - это все тоже придумал он…

- Какой неутомимый бизнесмен.

- Маск не столько бизнесмен, сколько великий мечтатель: ему нужно спастиЗемлю от катастрофы, колонизироватьМарс - на случай, если дела на Землебудут не очень, создать экологически чистое топливо и самое современноекосмическое оборудование. Ончокнутый - в самом хорошем смыслеслова. Он делает вещи, на которыени у кого никогда не хватило бы ума, фантазии и дерзости. Но ему это все как-то удается…

- И ты, как преданный фанат яростного защитника Земли…

- Это тот случай, когда, покупаямашину, ты покупаешь глоток чистого воздуха для своих потомков, - пожала плечами Виолетта. - Ты же знаешь, что электрокары - экологическичистые машины? Не выделяют ниуглекислоты, ни выхлопных газов,ничего вредного и ядовитого…

- Ты, случайно, не экологию в Тринити изучаешь?

- А что, очень заметно? - улыбнулась  она.

- А что, я угадала? - удивилась я.

- Нет, но была близка. Я изучаюинженерию возобновляемыхисточников энергии. Ветер, солнце,волны и все, что они могут дать. Очень скоро нефть закончится и тогда..

- И тогда все побегут к тебе, -закончила я.

Виолетта рассмеялась, и я в очереднойраз подумала, что у нее роскошнаяулыбка.

- И тогда нам всем очень пригодятсясолнечные панели и ветряки, - сказала она, разглядывая меня с улыбкой. - Имашины, которые можно заряжатьдома от розетки.

- «Теслу» можно заряжать дома отрозетки?! - изумилась я. - Точно! Этоже электрокар! Не смотри на менятак, я обычно соображаю быстрее…Да это же чудо, а не машина. Не то,что моя морально устаревшая телега,построенная алчным гигантом,бессовестно подделывающимэкологические тесты…

- У тебя прекрасное чувство юмора,Маша, - сказала вдруг Виолетта,касаясь меня плечом, и я тут же возрадовалась, что в пабе царитполумрак, и Виолетта не увидит, каксильно у меня загорелись щеки откомплимента. Уж я-то чувствовала, что они так и пылают…

- Спасибо. Наверное, перепало отбабушки по наследству. Она у меняшутница хоть куда, - с улыбкойкивнула я. - Это, кстати, она иподарила мне машину. Мне тогдабыло только шестнадцать, у меня еще не было прав, и родители пришли в ужас. Но слышал бы ты, как она с ними спорила! Я до сих пор смеюсь, когдавспоминаю.

- Бабушка? Разве не твоя девушка?

- Нет, - покачала головой я. - Это всебабуля. А шоу с девушкой я устроилатолько для того, чтобы от меня всеотстали и перестали вести «охоту».

- Вот оно что.

- Я удивлена, что ты купалась.Девушка для меня все равно, чтопрыжок с парашютом - интригует, но потенциально смертельно.

- Теперь ты знаешь, что не так уж смертельно.

- Да, наверное, стоит попробовать…обзавестись… девушкой. Как ты открыла все это? Откуда узнала, что горячая вода обладает такими свойствами?

- От первооткрывателя. - Виолеттазалпом допила джин и подала знакбарменшу налить еще.

- То есть?! - встрепенулась я.

- Я нашла в сети девушку с таким жезаболеванием, как у нас с тобой.

- Да ладно! - Мне не терпелосьуслышать продолжение. Я чуть изштанов не выпрыгивала, стул подомной аж зашатался.

- Кристина. Кристина Захарова. Из Сочи,бунтарка, экспериментаторша… Поее рассказам, чего она только неперепробовала. Кислоты, щелочи,спирты… Они тоже разрушают чужие белки но серьезно вредят коже. И действуют почему-то не так быстро и эффективно, как горячая вода. Она многому меня научила. Например, чторуки можно покрывать восковымиспреями - они создают плотную защитную пленку, и ты можешьприкасаться к чему угодно безперчаток.

- Где она сейчас? - улыбнулась я. -Может быть, она захочет стать моейдевушкой?

Виолетта долго молчала, пока несобралась с силами и не ответила:

- В могиле.

Воздух резко вырвался из моих легких.

Так вот кого она хоронила…

- Не успела смыть то, что оставилана нем девушка. А она постаралась…Она был сильно пьянк и потерялабдительность. Обожгла кожу и истекла кровью. Скорая ничего не успела сделать.

- Мне очень жаль, - вымолвила я.

- Все случилось на ее дне рождения.Она приглашала меня, но я подумала, что не смогу провести сутки в самолете с ожогами, в бинтах… Пожалела себя. И врезультате потеряла друга…

Виолетта сжала челюсти и отвернулась.Алкоголь разговорил ее, сорвал всезамки, за которым она пряталась, и я вдруг осознала, какая большая оказана мне честь: она позволила себе выглядетьпередо мной слабой и разрушенной. И я не сдержалась - опустила рукуна ее ладонь и сжала ее. Випосмотрела на мою руку, повернулась ивдруг сказалк:

- Сейчас я жалею, что рассказала тебе о воске и горячей воде. Потому что если с тобой что-то случится - этоостанется на моей совести… Вода - не панацея. Всего лишь уловка. Тонкая проволока, придерживающая створкикапкана. Пока ты начеку - опасностинет, но стоит зазеваться… Маша,будь осторожна. Всегда. Я очень тебяпрошу…

Виолетта подняла руку и подозвалабарменшу. И меня снова качнуло настуле, когда она сказала:

- Еще один стакан для девушки,пожалуйста.

- Нет, Виолетта, нет. Кто повезет тебядомой? - заспорила я.

- Возьмем такси, а моя машинаподождет на парковке до утра.Серьезно, Маша. Выпей со мной…

Я заколебалась, понимая, что это несамая лучшая идея. Но она просиламеня. Она просила, и ей было плохо.И, очевидно, ей нужен был не тот,кто будет сидеть рядом, трезвый ирассудительный, и присматривать за ней, - а тот, кто разделит с ней горе…

В общем, я сдалась. И достала изсумочки еще одну стерилизующуюсалфетку. Виолетта плеснула вмой стакан джина, и я осторожноприложилась губами к стеклу. Онасмотрела, как я пью, и улыбалась.

- Если не секрет, что пошло не так в тот раз, когда я застала тебя с ожогами повсему телу? - спросила я.

- Авария двумя этажами ниже. Паручасов не было воды.

- Оу… Но ты могла бы поехать в душевую спортклуба университета или кому-тоиз друзей. 

- Не успела Оттягивала поход в душ до последней минуты, а когда наконец пришла туда, то выяснилось, что водынет.

- Чайник! Ты могла бы успеть нагреть воды!

- Я успела нагреть воды и вымытьтолько лицо. И хорошо, что успела хотя бы это.

- А как насчет больницы?

- У больниц есть два большихминуса. Там не спрашивают, хочешьли ты джин вместо наркотическиханальгетиков, и всегда звонятродственникам.

- И что было бы, если бы родителиузнали?

- Конец света. - Виолетта замолчала,но, видя, что я жду продолжения,продолжила: - Они считают, что яубиваю себя. Хожу по лезвию бритвы.Надеялись, что… Не знаю, на что онинадеялись. Что я так и не решусьни к кому прикоснуться? Станузатворником? Уйду в монастырь?Черта с два… я начала бунтовать еще в старшей школе: первые эксперименты,первые прикосновения, первые серьезные ожоги. Чуть позже япознакомилась с Кристиной, и она даламне ключ от дверей моей тюрьмы:рассказала о горячей воде, о восковыхспреях, обо всяких уловках, которыеуменьшают симптомы аллергии…Потом я встретила Софу… Проколыслучаются до сих пор. Отец вроде каксмирился… Но не мама. В последнийраз, когда я загремела в больницу,грозилась, что увезет меня домойи запрет дома. А родителям Софыкое-что объяснить: например, что ихдочь однажды может стать причинойчужой смерти. Что я не та девочка,котороя их девочке стоит запускатьруки под одежду…

- И угрозы тебя впечатлили.

- Как сказать… Я уже не в том возрасте, чтобы меня можно было заперетьдома. И финансово от родителей тоже не завишу. Но мне жаль их психику..Поэтому я решила, что буду зализыватьраны дома… Ну а ты, Маша Смирнова?Сколько бунтов на твоем счету? - мягко поддразнила меня она.

- Один. Да и то…

- Расскажешь?

Я почти допила свой джин, и одногостакана оказалось достаточно, чтобы голова пошла кругом. Пьяница из менябыл так себе.

- Однажды мне понравилась однадевушка. А я ей.И как-то вечером онапринесла пару бутылок пива и… я непланировала ничего такого. Она мне нравилась, но не до такой степени,чтобы с кожей на лице расстаться. Но… мы перепутали бутылки. И я подумала,раз уж все равно валяться в больнице,то одним прикосновением больше,одним меньше…

- И ты поцеловала ее, - хмыкнулаВиолетта.

- Да. Знаю, это было безумием. Вседомашние подумали, что я счеты сжизнью собралась свести.

- Насколько серьезно все было?

- Серьезно. Уйма ожогов, лицо -месиво. Потом пришлось делатьпластику губ, мои… сильно пострадали.

- Твой пластический хирург постаралсяна славу, - заметила Виолетта, и уменя перехватило дыхание от этого комплимента.

- Спасибо.

- Не за что…

Рядом с нами за стойку уселаськакая-то горячая парочка и приняласьзаливать в себя лагерь и страстносплетаться языками. Я смотрела наних со смесью шока, стыда и зависти,пока не заметила, что Виолеттанаблюдает за мной. На губах игралатеплая, понимающая улыбка, пока ястарательно делала вид, что ничеговокруг не замечаю, и пересчитывалакубики льда в своем стакане.

- Расскажи что-нибудь, о чем ещеникому не рассказывала, - вдруг сказала Виолетта, разворачиваясь ко мне всем корпусом.

Ее вопрос застал меня врасплох.В голове заплясали всякиенепристойные мысли, которымия никогда и ни с кем не делилась.Например, мысль о том, не попросить ли мне Дениса научить меняцеловаться, которая как-то пришлав голову, когда мне было пятнадцатьлет… Но об этом я не смогла бы рассказать, даже будучи пьяной вщепки. Поэтому я задумчиво почесалапальцем висок и решила поделитьсяменее шокирующими вещами.

- У меня есть еще и второе имя, -сказала я. - Не прозвище, а настоящеевторое имя, записанное в паспорте…

- Какое?

- Иден.

- Иден? - нараспев повторила Виолетта.

- Да, - кивнула я. - Мое первое имяозначает «боль», «страдания». Иногдакажется, что оно определило моюсудьбу: все эти ожоги, испытания…Зато «Иден» - старинное библейскоеимя - знаешь, что означает? (Давайте представим что это так,типо имя Маша так обозначается)

- Не представляю, - сказала Виолетта.

- «Рай», «Эдем», «наслаждение», -выдохнула я, чувствуя, как румянецснова заливает щеки. - Подуматьтолько, мои два имени означаютсовершенно противоположные вещи!Боль и наслаждение, страдания и рай…Ты веришь в то, что имя определяетсудьбу?

- Я верю только в то, что само по себеимя - это просто набор букв, и егоможно толковать по-разному, на свой вкус.

- Вот как.

- Да. Пускай «Мария» означает «боль»,но тебя называют еще и «Маша», так?А Маша - это, между прочим, названиеавстралийского попугая.

- Попугая? - захихикала я.

- Да-да, он так и называется: попугайМаша. У него синяя голова, зеленаяспина, оранжевая грудь, красныйклюв, желтый затылок…

- Серьезно? Ну и палитра!

- Да, птица как будто вывалялась вкрасках… Хочешь историю?

- Давай.

- После похорон Кристины я вернуласьв гостиницу, не зная, куда себя детьи как дальше жить. Мир казалсябессмысленным, бесцветным имрачным. Как комья земли илитраурная одежда. Наверное, так всегда и бывает после похорон… апотом я увидела на балконе целуюстаю маш - они в Сочи так жеобычны, как у нас голуби, - которыерасселись на перилах, дразнилидруг друга, дурачились, висели внизголовой… Такие яркие, беззаботные,не знающие, что такое смерть иболезнь. Я распахнула дверь на балкон,и они брызнули во все стороны, какразноцветные мазки на картине… И,знаешь, я уже не помню, как добираласьдо кладбища и обратно, не помнюлица людей на похоронах и какаястояла погода - память не захотелахранить эти воспоминания, но этакартинка - разлетающиеся радужнымвеером птицы - до сих пор стоит передглазами…

Я умолкла, слушая этот необычныйрассказ и ловя каждое слово. То лиалкоголь ударил в голову, то ли вэтой истории действительно былазаключена какая-то магия…

- Когда я слышу твое имя, - продолжилаона, - то вспоминаю о попугаях, Маша Иден  Смирнова .И о том, что жизнь полнакрасок и ярких мгновений. Нужнопросто научиться их замечать…

- Спасибо, - зачем-то сказала я.

- Пожалуйста, - улыбнулась Виолетта.

Мы выпили еще по стакану. А потомона взяла меня за руку и потянула напустой танцпол, слабо освещенныйодной-единственной лампочкой.Кажется, мы прилично напились, новряд ли осознавали это. Всего лишьземля ушла из-под ног. Всего лишьголова пошла кругом. Всего лишьдва человека, которые знали ценуприкосновениям, качались в танце,цепляясь друг за друга. Я положилаголову на ее плечо, она сжала моюладонь - и Стигмалион был бессиленнаказать нас за это.

- Теперь моя очередь узнать что-то, очем ты еще никому не рассказывала, -.пробормотала я Виолетте в шею.

Она немного подумала, а потом сказала:

- Ты была моим триггером.

- Кем?

- Триггером. Я испытывала оченьнеприятные чувства, когда видела илислышала твой голос… Панику… Злость… Раздражение.

- Вот как, - отстранилась я, чувствуяпочти отчаяние. Мои ноги перестали чувствовать пол, и ритм танца, я,боюсь, тоже потеряла. - Как мне исправить это?

- Никак. Потому что все прошло…Помнишь тот день, когда мнепришлось увезти тебя с парковки?

- Не забуду до конца дней.

- Когда я закончила.перевязывать твои руки и ты ушла, то я вдруг осознала,что ни разу за все то время, что мы провели вместе, не испытала паникиили раздражения. Они просто ушли. И с тех пор больше не возвращались…

- Я надеюсь, они никогда не вернуться, - пробормотала я, едва не плача отоблегчения. - Никогда-никогда.

Виолетта ничего не ответила, но япочувствовала, что ее рука крепчеобвилась вокруг моей талии.Мы закончили танец, выпили еще,а потом в баре не осталось никого,кроме нас. Полночи пролетело как одно мгновение. Мы вышли на улицу,было очень ветрено, но я совсем нечувствовала холода. Мне было жарко иголовокружительно хорошо.Виолетта прикурила сигарету не с тойстороны, тихо выругалась по- французский и бросила ее. Я рассмеялась, глядя натлеющий в темноте огонек. Она досталановую, щелкнула зажигалкой на ветру:огонь осветил ее покалеченную кисть,и мне вдруг стало зябко. Я подошла кней и взяла за руку.

- Виолета, скажи мне еще раз, чтопростила меня.

- Я простила, - кивнула она.

- Если бы я могла, то бы отдала тебесвои пальцы, - сказала очень серьезно.

- Если бы могла, я бы их взяла, -отшутилась она, хватая меня за руку ивпиваясь зубами в ладонь.

Я рассмеялась, Виолетта схватила меняв охапку, изображая изголодавшегосявампира, а потом мы прислонились к стене бара, теряя равновесие.И ее близость ошеломила меня. Весь мир перестал существовать. Осталась только ее фигура, закрывшая собойполнеба, и лицо, освещенное теплым.светом фонаря, и руки, коснувшиеся стены по обеим сторонам от моего тела.

- Можно задать вопрос? - спросила я,охрипнув.

- Задавай, - ответила Виолетта склонив голову так низко, что мои губы почти касались ее уха.

- А ты когда-нибудь целовала кого-то?

- Несколько лет назад, - сказала она,заглядывая мне в лицо и заправляя за.ухо выбившуюся прядь. - Две недели в.больнице… Но, боюсь, это не считается?

Я набрала воздуха в легкие ивыдохнула:

- Хочешь узнать, каково это?… Никто никогда не узнает. Я никому не скажу.Даже под пытками. Унесу с собой вмогилу…

Мне не пришлось предлагать дважды.Виолетта подняла мой подбородок ипоцеловала. Легко прикоснуласб губамик моим - словно заговаривая демона,который все эти годы держал меняв неволе. Потом провела большимпальцем по моему подбородку,чтобы мои губы раскрылись - какбудто поставила на мне невидимыймагический знак, который собьетсо следа чудовищ Стигмалиона,- и поцеловалк в раскрытые губыснова. Волна тепла прокатилась потелу - магия начала действовать. Яприжалась к ней, отвечая на поцелуине закрывая глаз, пытаясь запомнить ее вкус и запах, и мягкость губ, ишероховатость кожи подбородка.Сияние и жар затопили меня - и мойдемон бросил меня, помеченнуючужой магией. Умчался, обжегшись,и оставил окно открытым. Какаябеспечность: ведь я воспользуюсьсвоим шансом.

И за эту попытку побега меня никто не.накажет.

* * *Люди с начала времен размышляютнад тем, что такое счастье. В чем оносостоит. В чем оно измеряется. Биологинастаивают, что все дело в гормонах,психологи говорят о состоянии души,религия утверждает, что истинное счастье - это Бог, экономистысвязывают счастье с благосостояниеми деньгами. Подростки говорят, чтосчастье - это свобода. Старики считают, что счастье - это здоровье.А я говорю, что счастье - это поцелуи.Счастье - это когда кто-то видит в тебе нечто настолько прекрасное, что хочет прикоснуться губами.Пусть смеются биологи, психологи,экономисты и проповедники. Пустьфыркают и считают меня недалекойпочтенные миссис. Пусть закатывают глаза джентльмены, склонившись над своими банковскими выписками.Но я никогда не испытывалабольшего счастья, чем в ту минуту,когда Виолетта наклонилась ко мне и поцеловала.И еще раз…И продолжила в машине такси…И, будь моя воля, эта машина неостанавливалась бы до тех пор,пока мы не занялись бы любовью,не обзавелись тремя детьми и неумерли в один день… Но таксист,к моему ужасному сожалению,надеялся поскорее от нас избавиться и.поехать работать дальше. Он неловкооткашлялся и объявил: «Приехали».Мы вышли на холодный воздух и…протрезвели. И все, что случилось чуть ранее, вдруг показалось каким-то сном,наваждением. Словно это было и не с нами вовсе. Происшествием настолько.невероятным и невообразимым, что онанем было страшно даже думать…

- Спасибо за эту ночь, - сказалаВиолетта, проводив меня до дверей.

- На здоровье.

- Маша, могу я попросить тебя кое очем?

- Дай угадаю. Не кричать завтра накаждом углу универа, что целовалась с.тобой? - улыбнулась я. - Об этом никтоне узнает. Спи спокойно и постарайся.пережить свою потерю.

- Да вы идеальный соучастник, миссСмирнова, - сказала она, поддразнивая.

- Он самый. Если нужно будет спрятать.где-нибудь труп, обращайся, - кивнула Я.

- Вообще-то я хотелк попросить необ этом, - сказалк она, пристальноглядя мне в глаза. - Только чтобы тыне думала, что я использовала тебя.Набросилась со своими проблемами,увезла, напоила и все остальное… Это не так. Все было очень… спонтанно. И я хочу, чтобы ты знала об этом.

- Я знаю, Виолетта. Я знаю, что ты неиспользовала меня. Спокойной ночи.

«Скорее я использовала тебя, покаты была слаба и беззащитна, и мнеза это ужасно стыдно», - добавила ямысленно, пожала е1 руку - почтиофициально - и закрыла дверь передего носом.

* * *

С вами когда-нибудь случалось что-тонастолько прекрасное, что вы простоне могли уснуть? Когда вы лежали сглупой улыбкой, глядя в потолок, ичувствовали себя одной гигантскоймолекулой счастья. Сгустком эйфории.Пчелой, которая наелась самоговкусного нектара в своей коротенькойжизни и вся вывалялась в самойароматной пыльце. Ваши рукибыли раскинуты в разные стороны в попытке обнять всю Вселенную.Волосы торчали в разные стороны,наэлектризованные от радости. И вамбыло абсолютно наплевать, что будетдальше: падение с розового облакана землю, жуткое разочарование,апокалипсис, землетрясение, эпидемияэболы и далее по списку…Случалось ли с вами такое? Значит, выуже жили не зря.

_________________________________________

Йоу,давайте все дружно представим что имя Маша обозначает все то что было сказано выше,ок?

И ДАААА ОНИ ПОСАСАЛИСЬ АОВЛОАОАЛ

следующая глава будет завтра,и если вы наберите 15 звезд)Чмок в пупок кисы!