20 глава

- Повтори, - попросила я, вглядываясь в склоненное надо мной лицо Леры. Онатолько что разбудила меня и сказала что-то странное.

- Я сказала Маше, что отвезу ее вуниверситет и покажу аудиторию.Но, кажется, я заболела. Ты можешьподвезти ее?

- Нет, - ответила я и перевернулась на другой бок.

- Ви, я не могу с ней так поступить. Я же обещала…

- Мне пофиг.

- А мне нет. Я ненавижу нарушать свои обещания. Я потом просто сама не своя. Ну пожа-а-луйста!

Я села в кровати, хмуро разглядываяЛеру, которая не выглядела слишкомбольной. Только волосы торчалив разные стороны, но вряд ли этосимптом гриппа. Скорее, симптомпотерянной расчески.

- Если ты подзабыла: мне не по себе от одного ее голоса.

- А ты не говори с ней. Просто подбрось в универ. Она не разговорчивая, будет легко.

Не знаю, как так получилось, чтоя согласилась. Наверное, еще не доконца проснулась. Или Лера научилась подчинять меня своей воле с помощью одного только взгляда. Или во всемвиновато воспоминание о том, какгорько плакала Мария Смирнова набалконе позапрошлой ночью.

Ладно, подумала я, от одного разане растаю. А потом пускай сестраподыщет какую-нибудь другуюпротеже. Мало, что ли, в этом универе первокурсниц? Да полно - роятся вокруг, зеленые, наивные, и трещат, как кузнечики, - бери любую, сажай вькарман, сдувай пылинки. А вот Маша Смирнова - ядовитого скорпиона - лучшебрось…

* * *

Забавно было смотреть на то, какМаша снова входит в нашу с Лерой квартиру, как смотрит на меня -нервозно и хмуро, как пытаетсяговорить спокойно, но голос дрожит.Она была не рада перспективеоказаться со мной в одной машине, как и я была этому не рада. Она была готова сбежать, но Лера, словно предполагая это, уже провернула в двери ключ иначала хлопотать на кухне, предлагая Маше кофе.

- Лер, я сама доберусь, - попыталасьвозражать она, но возражать моейсестре - это все равно что пытатьсяперекричать бурю, или плыть поводопаду вверх, или молиться -бесполезно, короче.Мысли о пожарной лестнице, о побеге, о борьбе снова завертелись в голове, когда я услышала ее голос - мягкий, как маршмеллоу.Обманчивая мягкость.Этим самым голосом она умеетвыкрикивать гадости и отдаватьрезкие, гортанные приказы своимдиким животным… Я сама это слышала.Потом мы спустились на подземнуюпарковку, где Маша началаизображать из себя ангела, извиняться и очень натурально краснеть. Я держалаискалеченную руку в кармане. Ты опоздала, Маша. На восемь лет и два пальца.

* * *

- А потом она просто свалиласьна задницу и поползла в сторону,закрываясь руками. Так оно и было,- хохотнула София, пересказываявсей компании подробности самоговеселого, по ее мнению, происшествия на вечеринке. - Я такого еще не видела.

- И не могла видеть, - ухмыльнулсяДима - Твоя стихия, детка, -аморальный модельный бизнес, гдедевчонки привыкли срывать с себятрусы по команде. Где уж тебе постичь таинство первого поцелуя…

- Первого поцелуя? - хмыкнула София. - Думаешь, она даже нецелованная?

- Думаю, да, - тоном эксперта сказалДима. - Но я надеюсь исправить это.Думаю, эти губы давно ждут чего-то… особенного. Гляньте.

Дима вручил Софи свой мобильный,потом все остальные начали липнуть к экрану или просто запустили Инстаграм на своих телефонах. И уже через минуту стали хохотать иотпускать двусмысленные шуточки.Потом телефон Димы оказался вмоей руке, и я увидела на экране лицо Маши, залитое молочно-белойжидкостью. Ее глаза были закрыты,рот приоткрыт - почти экстатическое выражение лица, если не знать, прикаких обстоятельствах было сделанофото.Кто-то из однокурсниц склонился надо мной, едва не касаясь подбородком моего плеча, чтобы получше разглядеть фото. Я сжала телефон в руке, испытывая дикое раздражение то ли от близости чужой кожи к моейсобственной, то ли черт знает от чего.

- Господи, Дима, ты так горд собой,как будто уже уложил ее в койку, ане просто тупо и по-детски облилмолоком, - не выдержала я. - Мог быеще погремушкой отлупить. Герой.

Дима глуповато оскалился в ответ,Софи перевела на меня взгляд «чтоэто с тобой, малышка?», Алди откинулся на спинку стула, предвкушая шоу. Еголюбимое занятие. Впрочем, все здесь не прочь поразвлечься.

- Койка - только вопрос времени, -самодовольно ответил Дима и, видямою ироничную ухмылку, тут жедобавил: - Хочешь, поспорим?

Я пока еще не совсем двинулась умом, чтобы спорить на то, что Диме удастся затащить в койку зеленуюпервокурсницу. Все равно что спорить на то, что лев съест козленочка. Или на то, что кирпич утонет в воде… Яне собиралась спорить, но свято место пусто не бывает: Софи швырнула на стол полтинник и заговорщицки объявила:

- Достанется тому, кто первым уломает девочку-целочку.

Алди полез в карман и бросил настол стольник. Кто-то из подруг Софи  в шутку бросил на стол кредитку и хихикнул:

- Я в деле. Полтинник со счетасчастливчику- первооткрывателю.

- Первооткрывателю, - загоготал кто-то, хлопая ладонью по столу, заляпанному кетчупом.

Я откинулась на спинку стула и неверила ушам. Не верила, что толпутак легко подбить на какую-нибудьнесусветную чушь, и не верила, чтовообще-то сама все это затеяла. Во мне кипело раздражение и еще какое-то неясное чувство, похожее на ярость.Я вдруг снова вспомнила плач Машина балконе, увидела ее хрупкую фигуру, волосы, рассыпанные по плечам,отражающие холодный свет фонарей.

- Ты в деле? - толкнула меня в бокСофи.

Я снова заглянула в Инстаграм Димы, чей телефон по-прежнему был у меня в руках, и молча удалила фото Маши.Потом со звуком «упс» вернула Диме телефон.

- Кажется, я что-то не то нажала, бро.Но это даже к лучшему. Без этого фото у тебя гораздо больше шансов, чем с ним.

Дима недовольно скривил губы, новозникать не стал. После того, как яподкинула ему работу в дайвинг-клубе, не думаю, что он захотел бы потерятьмое расположение из-за какой-тотам девчонки. И вообще с трудом воображала разлад между нами: мы ним делили пополам выпивку и проблемы уже пятый год, а это немало.Он бывал говнюком, но в целом былотличным парнем.

- Не хотел говорить при Софи, - бросил Дима, когда мы потопали на лекцию.

- Но у тебя что, какие-то виды на тукрошку?

- Что за чушь?

- Просто… такое чувство, - улыбнулсяон. - Если да, то просто скажи мне, и я оставлю ее в покое.

- У меня нет на нее планов, Дим,господи, что ты несешь? Ты видел мою девушку?

- Ну та малютка тоже ничего. Видела ее губы? Ее глаза? У меня встает от одного взмаха ее ресниц. Вот увидишь, до конца семестра она окажется в моейкойке.

Скажи мне это кто-то другой, и я бырасхохоталась. Но это сказал мне Дима Плотников - первый бабник универа,который ест маленьких девочек на завтрак, обед и ужин.

- Удачи, - усмехнулась я.

В тот же день я разыскала злополучную Машу и посоветовала держаться подальше от старшекурсников.

- Зачем тебе спасать маинького перепуганного зверька? - спросила она с горькой улыбкой, возвращая мне мои собственные слова. В глазах стояли слезы.

- Только ради Леры . Ей нравитсяопекать всех подряд, и на этот раз она выбрала тебя. Но лучше уж ты, чем какая-нибудь бездомная собака у меня в квартире. Я не выношу четвероногих друзей

Маша посмотрела на меня мутным,странным взглядом, словно мысленно посылая ко всем чертям, а потом молча вышла из машины и пошла прочь.Жестоко? Очень. Но разве тызаслуживаешь иного, маинькое чудовище?

* * *

Маинькое чудовище. Кровожадное и свирепое. Садистка, прикидывающаяся невиннойовечкой.Меня по-прежнему коробило от ееголоса и захлестывала неприятнаяпаника, как только я видела ее, однако сегодня мне открылась и другая сторона.Она не удивилась, не испугалась ине сбежала, переступив порог моейквартиры и узнав о моей болезни. Она искренне хотела помочь, причем былана редкость решительно. Маинький монстр с безумными глазами ивыпирающими ключицами (именнотакой я помнила ее все эти годы)сбросил шкуру, а под ней оказалосьнечто совершенно иное: существо, чьи руки были способны лечить раны, чьи глаза могли плакать и чей рот умел улыбаться…А как отчаянно она сцепилась с Софи, взывая к ее здравому смыслу и пытаясь втолковать, что от боли невозможно кайфовать. По крайней мере, от болинастолько сильной… 

Софи снова осталась у меня ночевать.Она уже спала и лежала так близко,что это становилось опасным. Еслибы она вдруг забросила на меня рукуили ногу во сне, то мне бы точноне поздоровилось. Но сегодня мненравилась эта опасная близость.Нравилось, как она дышит мне в висок.Как ее грудь, обтянутая футболкой,упирается в мое плечо. Нравилисьее волосы, рассыпавшиеся по моейподушке, ее запах и отражениеспокойных сновидений на лице…Но сама я спать не могла. Болел каждый сантиметр кожи под повязками.Час назад я не выдержала и принялаобезболивающее, о чем почти сразупожалела: голова стала тяжелой, мозги словно смешали с густым желе…И еще кто-то привез собаку в нашжилой комплекс и оставил ее на ночь на балконе. И ей тоже не спалось. Онапрыгала по балкону и лаяла. Лаяла.И снова лаяла. А на меня волнаминакатывала паника и желаниевыйти из квартиры и бежать, пока не перестану слышать этот лай…Я вышла на балкон, зажгла сигарету и  посмотрелаьвниз, на балкон Маши.Он был пуст. Но узкая полоса тусклого света падала из окна на пол, намекая на то, что она тоже не спит. Или спит - но со включенным светом, боясь темноты. Или она ушла, просто забылавыключить лампу…Какая сила привела ее сюда? В этотсамый дом, в котором мы уже пятыйгод снимаем с Лерой квартиру. Какмогло случиться так, что мы сновавстретились и теперь живем такблизко, что могли бы разговаривать без помощи телефона?Собака, оставленная на балконе,снова разразилась лаем. Я вернулась в квартиру, плотно прикрыв дверь.Зная, что вряд ли смогу уснуть отболи, я включила комп, зашла в почту и обнаружила там письмо от Крис.Она писала, что у нее день рождения на носу и планы оттянуться по полной.«Болезнь - не тюрьма. Простомаленькая решетка на окне, которую можно выломать и сбежать на свободу.Будут выпивка и девочки, бро! Серфинг и барбекю на самом красивом пляже Сочи. Я буду счастлива, если ты присоединишься. Даже готова оплатитьбилет до Сочи. Пакуй чемодан,хватай свою задницу в охапку и бегомсюда. Буду ждать».

Кусая локти, я отказалась. Прикинулась,что не смогу провести почти суткив самолете, пока не заживут раны,а на это уйдет несколько недель…Проклятые ожоги. Проклятаяболь. Моя собственная проклятаянеосмотрительность…

«Не смогу в этот раз, братан. Нообещаю, что как только вылезу избинтов, то прилечу на неделю-две,и мы хорошенько оттянемся. Готовьдоски, твой океан еще не видел такого серфера…»

Я так и не села на самолет до Сочии не встретилась с Крис. И, боюсь,никогда не смогу себе этого простить.Через месяц мне все равно пришлось срочно вылететь в Сочи уже по другому поводу. С траурно-чернымпиджаком в чемодане и огромнойраной в сердце, которая никогда незаживет.

_________________________________________

вот и подъехала новая глава!!