6 глава

Мама постарела. Я вдруг заметила это.Вокруг рта тонкие морщины. На лбу несколько горизонтальных линий. Глаза уставшие, заплаканные. Никаких слов не хватит, чтобы вымолить прощение...

Рядом сидел, обняв ее за плечи,Денис. Мрачный, как грозовое облако, на подбородке щетина - пару дней не брился, глаза красные.

Только папы не было. Хорошо бы, онтоже пришел... И бабушка. А может,и не нужно им сюда приходить. Я все равно не смогу смотреть им в глаза...

- Ничего не говори, будет больно, очень сильные ожоги, - всхлипнула мама.

Я не смогла бы ничего сказать, дажеесли бы попыталась: у меня полголовы было забинтовано, и бинты тянулись поперек рта, а рот был забит горькой от лекарств ватой.

- Помнишь что-нибудь?

Я покачала головой.

- Зато Ксюша помнит, - процедилсквозь зубы брат.

Родители знали о моей ориентации,сначала был маленький скандал,а потом принятие.

- Денис,не сейчас, - попросила егомама.

- А почему не сейчас? В следующий раз ее могут не спасти, ты знаешь! Она же намеренно это сделала, черт побери!

Я подняла руку - она тоже былаперебинтована, только пальцыторчали - и жестом попросила бумагу и ручку. Мама порылась в сумочке и вынула блокнот и карандаш.

«Сколько я здесь?» - написала ятак коряво, что сама бы не смоглапрочесть. Но мама легко понималамою писанину:

- Третий день.

«Как Ксюша? Она знает, где я и почему?»

- Знает, - кивнула мама.

«Черт», - так и написала. Мама прочла, и горькая улыбка тронула ее губы.

«Она придет?»

- Ты хочешь этого?

«Да».

- Тогда мы попросим ее, - завериламама.

- Да не придет она! - перебил Денис изапустил руки в спутанные волосы.

«Почему?» - написала я, рука сталадрожать.

Мама вздохнула и переглянулась сДенисом.

- Она не спрашивала о тебе с того самого вечера, когда тебя забрала скорая, - выпалил Денис, - Ей пофиг!

- Сынок, ты слишком резок...

- Мам, не нужно ее обнадеживать.Ксюша не из тех, кто будет сидеть у ее постели, и лучше сказать об этом сразу.

Я хотела задать еще миллион вопросов и получить на все ответы, но рука утомилась и уронила карандаш.Ничего, все заживет. И тогда я спрошу все, что хочу. Зато я трогала этой рукой Ксюшу. Ее лицо. И волосы. И плечи.

- Поспи, хорошо? - попросила мама. -Завтра будет лучше, чем сегодня.

Спать я не могла. Мама оставилаблокнот и карандаш, и я началарисовать. Сначала появилась решетка, а потом пленница. Она вцепилась руками в стальные прутья и смотрела на меня огромным испуганным глазамс широким зрачком.«Стигмалион» - вывела я сверхунеровными буквами. И дописала ниже четыре корявые строчки:

«Принцесса была прекрасная, быласмелая.Ожоги были красные, а шрамы белые.Принцесса лбом стучала в железныепрутья,Принцесса сбежать мечтала... Нобольше не будет».

* * *

Прошла еще одна неделя в больнице.Каждый день мне промывалилекарствами рот, покрывали губысвежими полосками заживляющейткани, перебинтовывали ожоги на лице. Хорошо, что Ксюша не целовала мои глаза - наверное, я бы ослепла...Больше всего на свете мне хотелосьпоговорить с Ксюшей . И меньше всего на свете хотелось, чтобы она увидела мое лицо. Я видела себя в зеркале, которое выпросила у медсестры. Все не так страшно: просто новая кожа на месте ожогов - не бледно-розовая, а ярко-красная. Нужно время, чтобы она восстановилась и побледнела.Возможно, понадобится пластика губ, но еще точно неизвестно. Слизистая во рту заживала быстрее всего: я уже могла двигать языком, чувствовала вкус лекарств. Супа. И слез, когда они стекали по щекам и попадали в рот: соленые.Я не знала, сколько еще смогу ждать, прежде чем не сдержусь, выпрошу у медсестры телефон и позвоню Ксюше .Родные приходили каждый день. Чаще всего Денис. Был зол на меня страшно

- Ты - бессовестная, эгоистичная дура,- повторял он каждый день, вливая жидкую еду мне в рот.

- Знаю, - бормотала я еле-еле. Если раздвину губы шире, то лопнет новая кожа, поэтому приходилось говорить, почти не раскрывая рта.

- Бессовестная, безответственная,сумасшедшая, бестолковая. Родители этого не скажут, а от меня - получай.

- Ты знаешь, что такое «бритваХэнлона»? - пробубнила я.

- Самое время поумничать.

- Я не умничаю. Я пытаюсь объяснить. «Бритва Хэнлона» - методологическийпринцип, который гласит: «Неприписывайте злому умыслу то, чтоможно объяснить обыкновеннойглупостью». Вот и здесь не былоникакого злого умысла...

- Даже не пытайся сбить меня с толку, - хмуро предупредил Денис .

- Денис, я не планировала все это!Клянусь! Мы просто перепуталибутылки. Случайно. Я потерялабдительность. А потом подумала,что раз уж все равно валяться вреанимации...

- Если бы ты просто отпила из его бутылки, то все было бы не так плохо! Господи, поверить не могу, что ума в твоей тупой башке так мало.

- Наверно, пиво в голову ударило...

«И ее поцелуи».

- Пиво, пиво... Отделалась бы ожогомна губах, а так посмотри на себя -все лицо, вся шея, все руки... Еще ина груди отпечаток ладони! Да несмотри на меня так. Увидел, когдасрывал с тебя одежду и поливал водой, чтобы смыть следы! Ты этого уже не помнишь, потеряла сознание

- Прости...

- Не прощу. Не прощу, Маша. Скажи,что дальше? Ты и дальше будешькалечить себя, кидаясь девушкам вобъятия?

- Я уже испытала все, что хотелаиспытать,Денис . Теперь я знаю, какэто... Так что... Принцесса снова вСтигмалион. В платье нарядном,на троне, в короне. Перчатки, вуаль,меховое манто. Только бы шрамы невидел никто.

- Что это еще за стишочки?

- Сама придумываю. Поэма оПринцессе Маше и заколдованномзамке. Где ее жестоко наказывают замалейшие провинности и откуда она, бедная, не может убежать...

Денис придвинул стул к моей кровати и медленно сказал, очевидно, пытаясь донести до меня нечто очень важное:

- Каждый из нас живет в замке, изкоторого не может убежать, еслитебя это утешит, Маш. Никто изнас не выбирает свое тело. Какоедали - в таком и живем. И, поверь,многим повезло куда меньше, чемтебе. Слепые, глухие, безногие,изувеченные, страдающие отвсяческих заболеваний, генетических нарушений, всевозможных формнеполноценности... Никто из насне может убежать из своего замка!Всем приходится чем-то жертвовать.Безногие не могут ощутить мягкуютраву под ногами. Глухие не могутслышать шум океана. Карлики неиграют в баскетбол, а колясочники не танцуют танго! А люди вроде тебя не могут ни к кому прикасаться! Собери всю волю в кулак и прими же это, наконец, со всей ответственностью!...Вкусно?

Денис влил мне в рот очередную ложку жидкой овсянки.

- Вкусно.

- И еще. Если я впредь увижу возлетебя хоть одну девушку или хуже парня расскажу ей или ему,что будет, если она притронется к тебе.Не поверит - подарю ему историютвоей болезни. С фотографиями.

- Не посмеешь, - возразила я такэнергично, что каша потекла поподбородку.

- Я больше не союзник тебе, Маша. Я - твой надзиратель.

* * *

Мне таки удалось разжалобитьмедсестру и выпросить телефон. Ксюша ответила не сразу. Гудка с седьмого: я считала, пока шел вызов.- Алло? - сказала она.

- Ксюша ?

- Кто это?

- Маша .

Она замолчала, выдохнула, потом вдохнула и только тогда спросила:

- Как ты?

- Более-менее... Хочу увидеть тебя.

Еще один выдох.

- Не думаю, что это возможно.

Я вжала голову в плечи. Меня словно морозным воздухом обдало.

- Ты... занята?

- Послушай... Твой брат все рассказал.

- Что именно?

- Что ты... не такая, как все.

- И тебя это отталкивает?

Ксюша издала нечто, похожее насмешок, а потом сказала:

- Той ночью, когда ты убежала,испуганная до чертиков, - думаешь, я ушла? Осталась. И не зря. Ты кричала так громко, что перебудила весь дом. Потом кричал твой брат. Орал как чокнутый: «Только посмей уйти!Только посмей уйти!» Потом я начала барабанить в дверь, думая, что он избивает тебя. Мне никто не открыл. Зато через пару минут приехала скорая. Врачам открыли. А потом тебя вывезли из дома с окровавленным лицом. Я была уверена, что это дело руктвоего Дениса. Налетела на него, была готова убить, уложить лицом в землю, дать любые показания! А потом он схватил меня в охапку и заставил слушать то, что говорит. И тогда я почувствовала себя просто... Ты хоть представляешь, что я чувствовала,Маша? Ты хоть представляешь?

Я не смогла ничего ответить. Еслинужно было отвечать.

- Ты должна была все рассказать, черт возьми!

- И ты бы все равно поцеловала меня? - спросила я с сарказмом.

- Конечно, - съязвила Ксюша. - Я же,блин, обожаю укладывать девушек в реанимацию! Ты с таким же успехом могла бы попросить избить тебя до полусмерти. Мясником - вот кем я себя чувствовала! Господи, а если бы ты умерла?

- Я и так умираю, Ксю. Каждый день.Каждые сутки - шажочек к могиле.Просто с поцелуями умирать веселей.

- Это здорово, если твоя своеобразнаяфилософия помогает жить, Маш,но... она неправильная. Извращенная.Она угробит тебя раньше времени.

Мне показалось, что она вот-вотбросит трубку, и попыталась поскорее объясниться:

- Ксюш, возможно, я делаю ошибки.Ужасные. И не беру в расчет чувствадругих людей... Я так долго жила внесоциума, что, скорее всего, вовсе неумею этого делать. Но я хочу учиться.Хочу меняться. Хочу иметь друзей. У нас, ясное дело, ничего не выгорит, но... ты можешь приехать просто как подруга?Поговорить о чем-нибудь. Мне былохорошо с тобой.

- Прости, думаю, это плохая идея...Надеюсь, ты идешь на поправку, - и она прервала звонок.

Я не сразу поверила, что она все-таки бросила трубку. Бог телефонныхгудков смеялся мне в ухо. Я урониламобильный в складки одеяла и,наверное, стала белее простыней,потому что медсестра подошла изаглянула мне в глаза.

- Деточка, если девушка отказываетсяприехать, когда ты в больнице ипросишь об этом, то... она не стоит того, чтобы о ней вообще думать.

- Она очень злится... И имеет право...

- И уж тем более не стоит искать этой засранке оправдание!

* * *

«Эгоистичная, бессовестная,безответственная, сумасшедшая,бестолковая...» - они как сговорились. Считали меня чуть ли не самоубийцей. А мне всего лишь захотелось поцеловать девушку. Захотелось того, чего хотят все девчонки в моем возрасте. Впрочем, в моем случае поцелуй и попытка самоубийства - это одно и то же.

Наверное, все ужаснейшие ошибкиначинаются с маленького невинного желания. Тебе хочется красивое селфи - и вот ты уже лезешь на крышу. Хочется внимания - и ты бежишь на встречу с незнакомцем из интернета.Хочется путешествий и адреналина - цепляешься за последний вагон поезда.Хочется незнакомых ощущений - и ты суешь странную таблетку в рот.

Но кому охота думать последствиях?Ведь это скучно.

Вскоре меня выписали и отправилидолечиваться домой,. Я вернулась в родительский дом, и мы устроили большой праздник: папа, мама, я, Денис, приехавшая бабушка.

Передо мной поставили тарелкуобалденно вкусной еды, прошедшеймыслимую и немыслимую обработку.Мама украсила дом и зажгла свечи.Бабушка включила Джастина Бибера и весь вечер мурлыкала себе под нос:«Если бы я мог умере-е-е-еть в твоихрука-а-а-ах, я был бы не против...», -пока мама на нее не шикнула. Папаоткрыл бутылку шампанского и налил всем (кроме меня) по бокалу. Денис весь вечер обнимал меня от имени всех членов семьи: «Это от бабушки, это от папы, это от мамы. А вот от меня не дождешься, я все еще зол, очень зол».

- Здесь только орешка не хватает, -заметила я. - Бабуль, нужно было еетоже привезти!

- Орешек слишком стара для такихпоездок, пусть отдыхает, - ответилза бабушку Денис , за что получилот бабушки испепеляющий взгляд.Кто-кто, а наша бабуля ненуждается в секретарях.

- Я обещала ей, что поиграю с ней, ивот как получилось... Когда я смогуснова поехать к тебе бабушка?

Домочадцы неловко переглянулись.Это все из-за Ксюши. Если и позволяттеперь снова поехать, то глазс меня не спустят...

- Я не буду искать с ней встреч,клянусь! Просто хочу к своей собаке. И сделать то, что обещала.

- Машунь, время не самое... - сказал Денис .

- Даже не знаю, - сказала мама.

- Маша, давай обсудим это позже? -сказал папа.

- Да скажите же ей, наконец! -психанула бабушка и допила залпомвесь виски в стакане.

- Сказать что? - насторожилась я.Саша подошел ко мне и крепко обнял, а потом сказал то, что я должна была однажды услышать, но в ту минуту оказалась совсем не готова...

- Орешек умерла. Татьяна нашла ее утром мертвой у камина. Мы уже похоронили ее... Прости, что не сказали раньше.Время было неподходящее...

И на этом праздник закончился.Я ушла в свою комнату поплакатьпотерю. Ближе к ночи пришлабабушка, и я потребовалаподробностей. Лучше бы не требовала... Она рассказала, что Саше пришлось посадить акиту на привязь, пока врачизабирали меня. Собака безумствовала,не хотела отпускать, собираласьзащищать до последнего. От всех сразу.Орешек видела мое тело, слышалакрики, чувствовала запах моей крови. Думаю, все произошедшее стало шоком для нее и остановило ее сердце.

Если бы я знала, что подобноевозможно, что животное способнотак глубоко переживать болезньсвоего хозяина, я бы никогда, никогда, никогда не прикоснулась к Ксюше.

- Я виновата в ее смерти...

- Нельзя сказать наверняка, но ободном ты должна помнить: твоипоступки влияют не только на твоюжизнь, но и на жизнь твоих близких.Ты рушишь свой потолок, а балкипадают и на их головы тоже. Бросаешь вазы на пол, а осколки ранят тех, кто рядом... Маш, прежде чем сделать что-либо... настолько рискованное... представь убитого горем Сашу, рыдающего отца, впавшую в шок маму, меня, пьющую сердечные капли.Договорились?

- Звучит так, будто я вовсе не принадлежу себе...

- Не принадлежишь.

- А когда я начну принадлежать?

- Когда чужая боль начнет волновать тебя больше, чем собственная.

* * *

Смерть Орешка оставила на мненеизгладимый отпечаток. Наследующий день я просто несмогла заставить себя подняться спостели. Словно вырубило какой-товнутренний генератор, я отключилась от мироздания - и энергия покинула меня. Не хотелось двигаться, есть, говорить. Я просто лежала в кровати, изредка впадая в похожее на сон состояние. Но этот сон длился недолго и совсем не приносил облегчения.

Меня вывели из этого состояниямедикаментозно, когда заметили, что я начала стремительно терять вес.Родители и врачи начали буквальновливать в меня какие-то лекарства,которые заставили умерший«генератор» снова работать. Впервые за долгое время мне стало интересно,что происходит за окном и что будет на ужин.Я понемногу пришла в себя, нопоняла, что еще раз подобный удар не переживу. Моя психика не слишком приспособлена для одиночных сражений. И мне нельзя оставаться одной, если какая-то беда вдруг схватит за шкирку и швыряет лицом об землю.Я просто не выживу, не переживу еще одну потерю.

* * *

Пластика губ все-таки потребовалась: меня уже записали на прием к пластическому хирургу. Также пришлось удалять лазером шрамы на лице - а вот это было все равно что с роем пчел целоваться.

Еще пару недельв бинтах, с обожженными кускамикожи. Теперь я знала, что чувствуютжертвы косметической хирургии:твоего лица у тебя не будет. Будетдругое, и тебе с ним жить.

- Каково это, мистер Лайонс,возвращать женщинам утраченнуюкрасоту? - спросила у своегопластического хирурга. Он совсеммолодой, тридцати нет. На губах у него играла улыбка, и в глазах тоже.Наверное, смешно было видетьшестнадцатилетнюю, задающуюподобные вопросы.

- Пожалуй, мне это нравится, Маша,- ответил он, щуря карие глаза.

- Чувствуете себя богом?

- Разве что самую капельку, - хмыкнул он, поворачивая мое лицо из стороны в сторону.

- Кстати, не старайтесь особо. Мневсе равно, как я буду выглядеть.Мне некого будет кадрить красивымличиком.

- Господи, что я вижу?! Девушку,которой все равно, что будет с еелицом! - шутливо воскликнул он.

- Я серьезно. У меня редкая формаврожденной аллергии на молекулыжира, пота и прочих биологическихжидкостей других людей. Все это, -я указала на свое лицо, - результатобычных поцелуев. Девушка простопоцеловала меня...

- Я заглядывал в твою историю болезни... Очень жаль, Маш, оченьжаль. Но знаешь что? От меня тывсе-таки уйдешь красавицей. Станешь лучше, чем была.

- Зря стараться будете.

- А вдруг не зря? Прогресс не стоитна месте. Сегодня мы умеем лечитьболезни, от которых вчера умирали. А вдруг завтра найдется лекарство и от твоей аллергии?

- Большинство лекарств изобретаюттолько затем, чтобы потом ихпродавать. Чем более редка иуникальная болезнь, тем меньшевероятность, что какой-то чудакзахочет изобрести от нее лекарство,выкинув миллионы долларовна исследования и изобретениепрепарата... Люди с редкимисиндромами и болезнями никогдане дождутся лекарства. Любойпрепарат - это бизнес-проект в первую очередь и должен хотя бы окупить затраты на его создание. Но в случае с редкими болезнями - это все равно что устраивать пышный банкет с лобстерами и шампанским, на который сможет прийти лишь пара бродяг.

Мистер Лайонс отложил карандаш,которым делал пометки в историимоей болезни, и терпеливо сказал:

- Ты очень умная, Маша. В том,что ты говоришь, конечно, есть свояправда, но лично я верю в то, что невсе в мире решают потенциальныеприбыли. Есть благотворительныеорганизации, которые могутспонсировать исследования твоейболезни, есть ученые-энтузиасты, есть чудеса, в конце концов...- Я не верю в чудеса.

- Но они случаются! Вчера я выигралпятьсот евро в лотерею! - хихикнулдоктор Лайонс. И уже серьезнодобавил: - Слушай, а ты не хотела быначать вести свой блог, Маша? ВИнстаграме, например, или в Фейсбуке. Рассказать всему миру о своей болезни, о том, как живешь, с какими трудностями сталкиваешься. Ты оченьумная, забавная, дерзкая. Ты смоглабы не только привлечь вниманиеобщественности к людям с редкимигенетическими нарушениями, но и,возможно, найти себе подобных.

Мой внутренний зверек насторожился, поднял нос и зашевелил усами.

- Ты поняла меня, да? Я постараюсь,чтобы отсюда ты ушла такой жекрасивой, какой была до... той самой девушки. А ты постарайся не отчаиваться.Кстати, по поводу ожога на груди: моя ассистентка назначит тебе новый прием на...

- Оставьте. Я не хочу его убирать...

- Уверена?

- На все сто.

Обычно люди избавляются от шрамов, потому что со шрамами связаны плохие воспоминания. Но что, если шрам - напоминание о чем-то прекрасном?

* * *

В тот же вечер я завела себе аккаунтв Инстаграме и выложила тудасвою первую фотографию и первоесообщение:«Здравствуй, мир. Меня зовут Маша,и у меня редкое аутоиммунное нарушение, которое заставляет клетки моего иммунитета работать не так, какони в норме должны работать.Обычно иммунная система защищает нас от опасных и чужеродных элементов. Да-да, приходит иммунная «полиция» и стреляет разрывнымипулями по «преступникам».Но иногда иммунитет принимает заврагов вполне безобидные вещества, да еще и реагирует на них так бурно, что превышает все пределы «допустимойсамообороны». «Полиция» достает не пистолет ,а гранатомет и начинает стрелять из него во все стороны. Организм повреждает собственные ткани, вызывает отеки, сыпь и проблемы с дыханием. Он так сильно стремится уничтожить аллерген, что готов вместе с ним уничтожить и себя. Это уже не полицейский, анатуральный террорист-смертник!Именно этот агрессивный ответна элементы окружающей среды иназывается аллергией.Люди могут испытывать аллергию на все что угодно, кромелистиллированной волы: на орехи и яйца, на пыльцу и клещей, на рыбуи пух. Но мой организм принимаетза «врагов» биологические жидкости других людей: пот, кровь, слюну. Распознает малейшие отличия в молекулах - и начинает атаку. Причем жестокую.Проще говоря: я покрываюсь отеками, ранами и могу умереть от болевого шока, если кто-нибудь тронет меня.Весело, да? Я не могу поцеловатьдевушку,обнять родителей, есть попкорн из одной миски с подружкой. Кстати вы наверное спросите почему именно девушку? Я для себя поняла что девушки меня больше привлекают чем парни.

Сложно ли быть мной?Очень. Иногда хочется умереть. Темболее что это легко - нужно простоброситься кому-нибудь в объятия.Но потом я вспоминаю о людях,которые любят меня, и о том, чтоесли совсем уж прижмет, - то умереть я всегда успею. И еще я думаю, что в мире столько вещей, чудес и возможностей, которые так жалко упускать.Я хочу, чтобы Господь Бог на томсвете спросил меня: «Что ты успеласделать за свою жизнь, Маша?» итогда я начну перечислять - и этот список будет таким сумасшедшим, что Бог будет хлопать себя по коленям и хохотать.«Я путешествовала, вела блог,радовалась и любила, побывала там,там и даже там! Я встретила его, ее идаже их! Я делала это, это и вот это!И даже, - добавлю шепотом, - успелапоцеловать девушку!».И на этих словах Бог тут же подпрыгнет на своем троне и воскликнет:

- Даже это, Маша Смирнова?

- Да! - рассмеюсь я.

- Ну ты даешь! - скажет Он.

- Ага! - скажу я.

- Вот уж кто не зря жизнь прожил!

Примерно так все и будет! Мне будетчем повеселить старика. Я не из тех,кто скажет Ему, потупив глаза:

«Сорян, батя, я только и делала, что грустила, распускала нюни и в пятнадцать швырнула себя под поезд». Какая скука.А скука - это не про меня».------------‐----------------------------------------------------У меня ангина,поэтому продолжения будут не так часто выходить. Но буду стараться,что бы чаще выходили.

Очень благодарна тем кто ставит звёздочки,и пишет реально приятные комментарии. Может и мало,но как для начинающего это много!🤭💘Всех люблю маинькие!