2 глава

2008 год, мне десять лет

После трех лет тишины и покояпопытки наладить процесссоциализации возобновились.Однажды я вернулась с мамой отврача и обнаружила в доме гостей.Незнакомый мужчина - высокий,пугающе-серьезный. Рядом с нимженщина - русоволосая, красиваяи важно разодета. И подростки летчетырнадцати-пятнадцати - две девочки- очень похожие, одна была с длинными волосами,а другая с короткими,как у мальчиков .Оба выше меня на голову.

Длинноволосая рассматривала кубок, который Денис получил за победу в Чемпионатепо футболу среди школ города, и еезаинтересованность кубком Дениса тутже привела меня в негодование.А коротковолосая  напряженно застыла посредикомнаты и, прищурившись, озираласьпо сторонам. Ей здесь явно ненравилось.«Что ж, а мне не нравитесь все вы», -решила я, приготовившись к побегу.Но тут отец поднялся из кресла иобратился ко мне:- Маша, проходи, дорогая.Познакомься, это дядя Макс, егожена тетя Настя , это Лера и Виолетта- Здравствуйте. - Я приподняла концывоображаемой юбки и изобразилакомический реверанс. Вообще-то намне были брюки, куртка и заляпанныегрязью сапоги, и я надеялась, чтомое позерство оскорбит незваныхгостей и они поскорее уедут, но никтоне оскорбился. Женщина теплоулыбнулась,  длинноволосая склонила набокголову, с интересом изучая меня. АВиолетта  оглядела меня с ног до головы и тут же отвела глаза.- Дорогая, нам нужно обсудить с дядей Максом и тетей Настей кое-какиедела, не могла бы ты показать Лере и Виолетте дом и сад? А чуть позжесоберемся все за ужином, окей?- А где Денис? - шепотом спросила я,одеревенев под взглядами всех этихнезнакомцев.Пусть его не будет дома, пустьон не видит эту чужую девочку скругленьким лицом и малюсенькимивеснушками на носу а не то онауцепиться за его рукав и попроситьпоказать ей все спортивные трофеи! Аих у него много!- Денис  скоро вернется с тренировки исоставить вам компанию!Черт.Я развернулась и,не оглядываясь, направилась в сад.Только у самых дверей я заметила,что чужие дети следуют за мной -молчаливо, с опаской, как лесныезвери. Чуют, наверное, что мне хочетсяотлупить их.- Тебя зовут Маша, так? - спросилаЛера. Голос - низкий, бархатный,как будто мороженого переела, и ещея уловила акцент. Точно не из нашегогорода.Я ничего не ответила,не слишкомхотелось говорить с ней.- Можно называть тебя.- Нет!,- я не дала ей даже договорить- Ладно,расскажи о себе .- Давай лучше про тебя поговорим, -сказала я, раздражаясь. - Тебя зовутВера?Я помнила, как ее зовут. Просто мнехотелось ее подразнить.-Почти,Лера- исправила девочка,останавливаясь рядом со мной у двери,ведущей в сад.- А ее Виволетта?  - кивнула я всторону ее молчаливой сестры , которая со скучающим видом разглядывала сад.Поздняя осень, смотреть и правда былоне на что.- Виолетта,- терпеливо исправилаона меня. - Ты легко запомнишь. Ведь увас это имя также популярно, как и унас.- Где это «у вас»?- В России.- Вы из России?- Да, сегодня прилетели. У твоего папыс нашим какие-то дела.- А Виволетта говорит?Девочка оглянулась на сестру и неловко улыбнулась.- Нет, она не говорит. Виолетта а неВиволетта. У них в школе… французский учат.- Значит, она не понимает, о чем мыговорим? Вот круто!- Не-а, - протянула Лера, сноваоглядываясь на сестру.- Хорошо, потому что она мне ненравится, - сказала я. - Похожа на мальчишку. Разве девочки носяткороткие волосы? И лицо у нее - какбудто ее от всего тут тошнит. Зачемприезжать с таким лицом? А я сегодняполдня провела в больнице, где меня всю иголками истыкали. Не вовремя вы как-то приехали. И еще у нее что, руки к карманам приросли? - кивнулая на Виолетту  которая как ни в чемне бывало стояла рядом и разглядывалабесцветное небо над головой.Лера точно не ждала ничегоподобного. Ее глаза расширились,теперь она смотрела на меня уже нетак радостно, как минуту назад.- Прости, мне жаль. По поводубольницы…Вы гляньте, какая вежливая. Развелюди так отвечают на грубости? Денисбы мне точно подзатыльник дал.Наверное, что-то задумала. Леоабыла старше меня года на четыре, аможет, даже на пять, но я не пасовала.Считала, что разница в возрасте легкокомпенсируется особыми умениями.Например, умением драться.- А по поводу Виолетты зря ты так. Она самая лучшая сестра на свете. У дома остановилась наша машина,и с пассажирского сиденья соскочилДенис. Открыл багажник, набросил на плечо рюкзак.До чего же он хорош! Вот как долженвыглядеть мальчик! Вернее, парень -ему уже пятнадцать. Светлые волосыкоротко подстрижены, на лице улыбка,в глазах - огоньки. Я любоваласьим. И было совершенно ясно, чтозалюбовалась и Лера- Привет, - сказал Денис , разглядывая новых гостей.Я открыла рот, чтобы объяснить, ктоэто тут у нас, но Лера опередиламеня:- Привет! Я Лера, а это Виолетта. Мыприехали с родителями к вам в гости на несколько дней…- На несколько дней?! -поперхнуласьЯ.Лера даже ухом не повела, она ужеутонула в дымчатой бездне глаз моего брата.- Я Денис, - сказал он девчонке.Протянул руку Виолетте , но та непожала ее (ну и невежа!), просто кивнула.- Мы хотим прогуляться, ты с нами? -хлопнула ресничками Лера.Ну и выскочка! Я открыла рот, чтобыпоставить ее на место, но не успеланичего сказать.- Только переоденусь, - ответил Денис.А? Что? Когда?! Когда это я пересталабыть главной в этом доме?!Денис поцеловал меня в висок иотправился в дом. Лера смотрелаему вслед, сложив руки на груди.На груди! У нее уже была грудь - иочень заметная, свитер из ангоры так ее и обтягивал. Я толком не понимала, что чувствую. Ревность? Зависть? Моягрудь была такой же плоской, как убрата, и я почему-то решила, что этоужасно.Лера вдруг вознеслась в моих глазахкуда-то на недостижимую высоту -где мне ее было не одолеть. Даже если бы толкнула на землю и начала бить кулаками… Денис не позволил бы мне бить ее - и не только потому, что после драки с Лерой меня навернякаувезли бы в больницу с ожогами. Нои потому, что Лера была красивая,высокая, взрослая и с грудью!Денис вернулся быстрее, чем яожидала. В своей любимой футболке, намазал волосы гелем, на руку нацепил фенечку, и кроссовки эти он надевал только по особым случаям…Я перевела взгляд на Леру - вот он,особый случай. И внезапно брат начал бесить меня не меньше этих чужих подростков. Придурок, влюбленный баран, пятнадцать лет, а как маленький! Вырядился! Надухарился!Идет, лыбится! И все ради кого? Радикакой-то дурочки с сиськами…- Тили-тили тесто, жених и невеста!Тесто упало - невеста пропала! - запела я, сердито сунув руки в карманы.- Маша! - строго одернул меня Денис .- Вдруг невеста под кровать, а жених ее искать!- Давайте погуляем? - предложилаЛера, даже внимания на меня необращая. - У вас здесь есть что-нибудь интересное?- У нас есть огромный батут. Тыкогда-нибудь на таких прыгала?Умеешь делать сальто? - заворковалДенис, ослепительно улыбаясь.- Тили-тили тесто, жених и невеста!Тесто засохло - невеста сдохла! -выкрикнула я, развернулась и быстро пошла прочь, со злостью пиная камни, которыми была посыпана площадка перед домом.- Маша! Маша! - закричалмне вслед Денис, - Ну что ты какмаленькая?!- Отвали! - огрызнулась я и прибавила шаг, почти побежала. Меня душили обида и разочарование. Я рванулатуда, где для меня точно найдетсяутешение - к небольшому домику назаднем дворе, окруженному невысоким забором. Туда родители отправляли мою собаку, когда у нас в доме были гости. Она, как и я, не любила чужих и начинала нервничать в их присутствии.Орешек выросла. Вымахала. Онавесила в два раза больше меня - почти шестьдесят килограммов!Коричнево-бурая, с черной мордочкой,белой грудью и закругленными ушами- иногда она больше напоминала мнегигантскую кошку, чем собаку.Орешек  заметила меня и прыгнулана невысокую ограду, поставив нанее огромные лапы. Я вошла, обняласобаку, мы с ней упали в душистое сенои начали брыкаться и барахтаться.- Орешек, - вздохнула я и прижаласьлицом к белой груди. Слезы потеклиручьями. - Пришла эта Вера,Лера , аДенис к ней сразу прилип. А она -ничего особенного, ты б видела. Асестра ее - совсем отстой! С волосами,как у мальчишки … На черта они сюдаприперлись?! За что?!Орешек навострила уши и посмотрелакуда-то поверх забора. Я поднялаголову и проследила за ее взглядом.Неподалеку стоял Виволетта, или как тамее, и озиралась по сторонам. Совсемодин. Лера и Денис, видимо,решили, что им вдвоем будет лучше.Без свидетелей. Мои щеки запылали, агорло сжали невидимые тиски.- - Эй! - закричала я ей, - Проваливай отсюда! Сестра твоя - дура! И ты дура!Но она  и не думала проваливать.Я схватила палку, которую Орешек грызлапару минут назад, и бросила в нееизо всех сил. Палка приземлиласьу ног Виолетты. Она посмотрела нанее с полным равнодушием, потомразвернулась и  пошла прочь.- - Да-давали! И побыстрее!Я подняла ком сухой земли - твердый,как камень, и бросила ей вслед. Ипочти попала в нее: ком пролетелпрямо у нее над головой.Девчонка развернулась, подняладругой ком земли и запустилобратно - так точно, что тот врезалсяв решетку ограды, за которой ястояла, и рассыпался в облакопыли. Я взвизгнула и закашлялась.Орешек припала на передние лапы иугрожающе зарычала.- С ума сошла?! - заорала я. - Тызнаешь, кто это, у моих ног? Этонастоящая акита! Она просто разорветтебя на кусочки! Придурошная!И тут молчунка Виолетта послала мне насмешливую улыбку и показаласредний палец.- Жить надоело?! - повторила я.Она что-то ответил мне на непонятномязыке. Наверное, это тот самыйфранцузский. Я ничегошенькине поняла, но, судя по голосу иинтонациям, мне не сказали ничегохорошего.И тогда я нашла камень и вышла заограду. Орешек нервничала, она тяжелодышала и глухо лаяла. Я замахнуласьи запустила камнем в Виолетту. Наэтот раз он не успел увернуться, и мойподарочек врезался прямо ей в лицо.Не ожидала от меня такой точности!Получи!Кровь потекла у нее из носа, заливаягубы и подбородок. Девчонкасплюнула и быстрым шагом направилась ко мне. Бравада и наглость сталибыстро покидать меня. Она налетела,схватила за воротник куртки и повалилана землю. Я начала вырываться ивизжать. Попыталась расцарапать ейлицо, но она была куда больше и гораздосильнее. - Чтоб ты сдохла!Чтоб ты сдохла! -заверещала я.Виоллетта схватила меня за запястья,прижала к земле и приблизила лицо кмоему - ее широко раскрытые зелёные глаза показались просто огромными нафоне бледного лица.- Тупое. Мелкое. Чудовище, - сказалаона на идеальном чистом русском.- Отлупила бы тебя, но стыдно лупитьребенка.- Тогда отлупи-ка мою собаку, -завопила я. - Орешек, ату его! АТУ!Я миллион раз возвращалась к томумоменту. Ведь всё могло сложитьсясовсем иначе. Я могла простоприкусить язык и гордо принятьпоражение. Разобраться с ней сама,без собаки. Или просто разреветься, иВиолетта ушла бы сама. Но я не смогласправиться с ураганом своих эмоций.Орешек, повинуясь моей команде,перемахнула через забор, и вследующую секунду в Виолетту врезались шестьдесят килограммовзвериной ярости. Ее тело просто отлетело в сторону. Она не кричала, ноее рот беззвучно хватал воздух, покамоя собака терзала её , лицо,руки, которыми она пыталась закрыться.А потом я увидела кровь - ярко-алыебрызги. Белый кардиган Виолетты сталгрязно-бордовым.- Орешек стой!Собака мотала тело девчонки  изстороны в сторону и отказывалась мнеподчиниться.- орешек ! Стоп!Зверь словно не слышал меня. Япопыталась оттащить ее в сторону,но куда мне. Каждая лапа была толщемоей руки.Выход был только один… Я упаласверху на тело Виолетты и крепкообхватила ее руками. Подмяла подсебя ее руки, чтобы орешек  большене смогла терзать их. Обняла головуи прижалась лицом к ее лицу, чтобысобака не могла притронуться к ней.Орешек переключилась на ногу но я отпихнула ее морду своей ногой.- Фу, Орешек! Фу! - заорала я так громко, что сорвала связки. Я еще никогда вжизни так не кричала. - Уходи!Виолетта застонала. Кажется, потеряласознание от боли. Ее лицо было всев крови, на щеке - рваная рана. Онаподнял руку, слабо оттолкнула меня- и я вскрикнула, когда увидела дваболтающихся пальца. Я зарыдала истала звать на помощь.- Мама! Папа! Денис!  Потерпи, сейчаскто-нибудь придет! Мне жаль, мне такжаль, ты права… Я чудовище…Я чудовище, а мое имя переводитсякак «страдания»! Вот что оно означает!«Маша» - это страдания и боль!( п.с. это не так просто в книге так было написано)Кровь Виолетты пропитала моюодежду. Мои руки, мое лицо - всебыло в ее крови. Я знала, что дорогозаплачу за то, что прикоснулась кней. Прикосновение к другим людямоставляет на мне ожоги, а чужая кровьпросто разъедает кожу, как кислота. Норазве у меня был выбор? Разве я моглаостаться в стороне и позволить ейумереть?Первым появился наш сосед, дядь Вова, - одинокий седовласый старик, который увидел все череззабор. В его руках был шланг, и емуудалось отогнать Орешек поливая ееводой. Потом он стащил меня с телаВиолетты,и на его крики прибежалиродители… Не очень помню, что былопотом. Кажется, с меня сорвали одеждуи поливали из шланга, чтобы смытьчужую кровь. Вода была ледяной, ножгла, как пламя…А потом были звуки сирен - громкие,страшные…А после - темнота.* * *В шесть лет я была просто диковатой.В восемь впадала в истерику, когдавидела чужих детей в своем доме.А в десять лет натравила собакуна другого ребенка. Ожогов на мнетогда оказалось не слишком много- одежда защитила. Я провела всегонеделю в больнице и еще нескольков реабилитационном центре. Ивсе это время постоянно думала оВиолетте: о разодранной щеке идвух поврежденных пальцах на руке.Думала о том, как страшно и больноей было. О том, как, наверное,плакала ее мама, которая привезлак нам в гости чистую,красивую,здоровую девочку, а увезла…Калеку?Нет, нет, я даже мысленно не хотелапроизносить это слово. Оно звучалослишком страшно, слишком больно ибыло таким колючим, что застревало вгорле, если я пробовала его произнести.Виолетта не будет калекой, ведь я немогла напортачить так сильно!Мои родители после этого случаязареклись приглашать в дом другихлюдей. Слухи разлетелись жуткие:девчонка Карпова - исчадие ада, а может, и вовсене в себе. А еще у них есть собака, укоторой явные проблемы с психикой.А мать и отец куда смотрели? Ну исемейка!Денис пару раз приходил из школыс синяками - затевал драки в ответна оскорбления. Я воображала, какон кричит: «Она не сумасшедшая! Исобака тоже! Она просто защищала ее!»- и тут же набрасывается с кулаками на обидчика…Бедный Денис, бедная моя семья,бедный Орешек.Скоро к нам явились люди изслужбы по контролю за домашнимиживотными. Вошли в дом, начали сродителями разговор, хотели забратьмою анкету, но я бы скорее позволиласебя четвертовать, чем отдала бы ее.Я не знала, что делают такие людис собаками и куда увозят их в своемфургоне, но что-то подсказываломне, что собаки больше никогда невозвращаются домой.Я выбежала из дома и помчалась кдереву у дальней ограды сада, подкоторым Орешек любила вздремнутьпосле обеда. Вцепилась руками в ееошейник и потащила за собой в дырув заборе, через которую иногда убегалана улицу, а оттуда - в городской парк.Собака беспрекословно послушаласьменя, словно тоже почуяла неладное.Помню, как мы бежали с ней кзарослям дикой ежевики, в которойвили гнезда черные дрозды. Помню,как приказала ей лезть под густыеветви, а сама поползла следом,всхлипывая от боли: острые шипы расцарапали мне руки и шею. Орешекпринялась лизать мое распухшее отслез лицо. Я обняла ее руками, и таммы пролежали целую вечность, покакто-то не поднял ветви и не обнаружилнас.Это был мой отец, и впервые в жизния испугалась его. Была готова дратьсяс ним, как Орешек дралась за меня.Потому что он был на чужой стороне- на стороне взрослых, а не на моей сОрешкем. Я видела строгость в его глазах,холод, гнев.Он стоял и смотрел на меня сверхувниз, пока я лежала среди колючихветвей, вцепившись обеими рукамив Орешка. Он позвал соседа и сказал, что Хейзел должнанемедленно уехать с нашим соседом в другой город  к моей бабушке.И больше никаких вариантов нет.И если я хочу спасти ее, то должнасогласиться.- Я согласна, - закивала я, вылезаяиз-под кустов и громко всхлипывая.Папа склонился к аките, но так и несмог вытащить ее из-под ветвей, пока яне позвала и не сказала:- Выходи, Орешек. Все в порядке. Тебя не тронут.Я обняла собаку, сжала так, что оназахрипела. Потом наш сосед прицепил поводок к ошейнику иповел ее к машине, припаркованнойу выхода из парка. А мы с папойостались у ежевичного куста, глядяим вслед. Он осторожно обнял меня ивытащил из плеча ежевичный шип. Ядаже не заплакала: внутри все болелосильней.Отец знал, что собака простозащищала меня. Я все ему рассказала.Воспитанности и вежливости уменя, может, и не много было, нозато смелости признать свою вину и стойко превозмогая боль,вся в кровоточащих ссадинах и грязи. Я рассказала ему, какдразнила Виолетты и бросала в неепалки, как она кинулась на меня, какмне захотелось проучить её..Я умолчала только об одном: как ялегла на Виолетту и закрыла еесвоим телом. Боялась, что мне всеравно не поверят и сочтут, что я всевыдумываю, лишь бы выкрутиться.Дядь Вова сказал родителям,что пока Орешек грызла девочку  заруку, я сидела на ней верхом и билакулаками. На самом деле я била собаку.Старик не рассмотрел, что происходилона самом деле, а я не сталавыгораживать себя. Пусть думают, чтохотят. Все равно ничего не вернуть и неисправить.Мы просидели в парке до темноты.Отец долго говорил со мной, объяснял,как ужасно я поступила и какиепоследствия могут быть у этогопоступка. Раны затягиваются, шрамыбледнеют, тело выздоравливает, адуша - нет. Может так статься, чтота девочка больше никогда неоправиться от страха перед животнымии перестанет верить другим людям. Но больше всего мне запомнилось то,что папа сказал в самом конце:- Надеюсь, однажды он сможетпростить тебя, Машуня.Отец был очень, очень грустным.- Ты хрупкая, как бабочка. Чужоеприкосновение может убить тебя, тызнаешь это. Но ты можешь ранитьдругих людей также сильно. Однимдвижением можешь перевернутьЗемлю вверх ногами. Одним словомсломать чью-то жизнь. Помни об этом.Я поклялась себе, что буду помнить.- Рука Виолетты - ее вылечили?- Я не знаю, милая, - вздохнул отец. -дядь Макс и тётя Настя  отказываютсяговорить со мной. Кажется, онивернулись в Россию , и Виоллету будут долечивать там…- Папа, а тело чинить легко?- Нет, это очень тяжело.- Но врачи умеют?- Хорошие врачи - умеют.- А в России хорошие врачи?- Надеюсь, хорошие.- И я надеюсь, что там самые лучшиеврачи на свете! - воскликнула я,размазывая руками слезы по лицу, и сжаром добавила: - Папа, я сделала этоне специально! Ты же веришь мне? Яне хотела, чтобы все так получилось. Яне злая. Я не хочу думать, что я злая…