глава 27. я ошиблась

Я вышла на кухню через несколько минут. Всё тело будто ватное, но я заставила себя.

Чонин стоял у плиты, спиной ко мне. Не обернулся. Я села за стол, и он молча поставил передо мной тарелку с омлетом.

Сам сел рядом, даже не взглянув на меня. Начал есть.

Я взяла вилку. Отломила маленький кусочек и начала кушать.

Я доела всё до конца. Отодвинула тарелку , это было не так сложно как я полагала.

Чонин доел следом, откинулся на стуле и только тогда повернулся ко мне. Посмотрел долго, уставшим взглядом.

- Спасибо

- прости, Нинни.. я исправлюсь

- Рин, я не в обиде, просто беспокоюсь

далее день прошел спокойно, пара легла спать пораньше, утром нужно будет идти в школу.

Как я не хочу туда... Я и в правду сильно изменилась, раньше не интересовалась ничем, кроме учёбы, а сейчас полностью забила на нее.Не думаю, что это хорошо. Ладно, похуй.

В школе было скучно, я старалась сосредоточиться на уроках, конечно, не идеально, но у меня получалось

Ты прав. Прости. Исправляю.

---

Утром в школе Чонин подошёл ко мне на перемене.

— Рин, мне придётся уйти после третьего урока. Родители вызвали — с документами проблема, нужна моя помощь. Я до вечера только вернусь.

— Всё нормально, Нинни, — я кивнула. — Иди.

Он приобнял меня и ушел.

Третий урок закончился. Я вышла из класса. Вчера я поела — омлет утром, рис на обеде. Но организм не забыл дни голода до этого. Голова закружилась резко, как будто кто-то выключил свет.

Я схватилась за стену, а потом всё провалилось.

Очнулась я от того, что меня кто-то тряс за плечо. Грубо. Но в этой грубости чувствовалась какая-то спешка.

— Рин, — голос Джисона. Не равнодушный, нет — с лёгким раздражением. — Ты меня слышишь?

Я открыла глаза. Джисон сидел на корточках рядом, нахмурившись. Хёнджин стоял за его спиной, но тоже смотрел — без обычной пустоты в глазах.

— Вставай, — сказал Джисон.

Я попыталась, но ноги подкосились. Джисон выдохнул, и в следующую секунду я почувствовала, как он подхватил меня на руки. Одной рукой под спину, другой под колени.

— Не дёргайся, — бросил он. — И так проблем с тобой выше крыши.

Он понёс меня к выходу. Я вцепилась в его куртку, потому что боялась упасть. Шаги были быстрыми, уверенными. Он нёс меня так, будто я ничего не весила.

Хёнджин открыл перед нами дверь машины, и Джисон аккуратно усадил меня на заднее сиденье. Сам сел рядом.

Хёнджин сел за руль своей почти новой машины, как я недавно узнала, пару месяцев назад он получил права, сразу же после 18 летия

В машине Джисон молчал. Достал телефон, что-то напечатал, убрал. Потом посмотрел на меня.

— Чонин просил присмотреть за тобой, — сказал он сухо. — Я присматриваю. Не благодари.

Я кивнула. Говорить не было сил.

Снова я в это доме.Джимон довел меня до своей комнаты и посадил на кровать.

— Ешь, — сказал он, положив плитку шоколада передо мной.

— Я не хочу…

— Рин, — он сел напротив и посмотрел прямо в глаза. — Я не Чонин. Я не буду уговаривать. Но я не хочу, чтобы ты снова грохнулась в обморок у меня в доме. Это лишняя головная боль.

Мне пришлось съесть, конечно, потом я буду жалеть об этом, но сейчас мне нужно это сделать, чтобы как минимум не бесить парня.

Джисон откинулся на спинку кресла и уставился в телефон. Иногда бросал короткие взгляды — проверял, ем ли я.

Хёнджин сидел в углу, листал что-то в телефоне, но разок поднял голову и сказал:

— Слушай его, а то реально придушит. Он не шутит с этим.

— Переночуешь здесь, — бросил он. — Завтра Чонин вернётся — Я с ним договорился, сегодня ты у меня, он зол, поэтому лучше вам сейчас не видеться.

Хёнджин уехал через полчаса. Бросил на прощание короткое «не скучай» и хлопнул дверью.

Я осталась одна в комнате Джисона. Я сжалась в комок, обхватив колени руками. Шоколад тяжелым камнем лежал в желудке, и меня мутило от стыда и отвращения к себе.

Джисон вышел куда-то по делам, оставив меня одну. Я слышала, как он разговаривал по телефону в коридоре — голос был ровным, деловым. Потом шаги стихли.

Я закрыла глаза и провалилась в тяжёлую полудрёму.

Резкий звук входной двери заставил меня вздрогнуть. Я открыла глаза — в комнате было темно, только свет из коридора падал на пол. Голоса. Два. Один низкий, властный, принадлежал явно взрослому мужчине.

— Джисон, — голос отца. Спокойный, но с металлом. — У тебя в комнате кто-то есть?

Я замерла, боясь дышать.

— Есть, — голос Джисона был ленивым, почти наглым.

— Пойдём, поговорим.

Шаги удалились в сторону гостиной. Я слышала обрывки разговора — сначала отец говорил о каком-то контракте, Джисон отвечал коротко, по делу. Кажется, он действительно участвовал в делах семьи. Цифры, поставки, какие-то люди.

Потом голос отца сменил тон.

— Звонил твой классный руководитель.

Тишина. Я напрягла слух.

— Опять, — сказал отец. Не вопрос — утверждение.

— И что на этот раз? — Джисон казался скучающим.

— Ты спишь с девочкой. Она, видимо, была в тебя влюблена. А ты высмеял ее при всех. Она попыталась покончить с собой.

Пауза. Слишком долгая.

— И? — голос Джисона не изменился. Ни капли.

— И теперь её родители пишут заявления. Школа на ушах. Директор звонил мне, просил повлиять на тебя.

— Я не заставлял её влюбляться, — Джисон говорил так, будто обсуждал погоду. — И не заставлял есть таблетки.

— Джисон.

— Что? Я не давал ей обещаний. Она сама пришла, сама разделась, сама решила, что у нас будет семья. Я просто объяснил ей, что это не так.

— Объяснил, высмеяв перед всей школой?

— Она слишком много себе позволяла. Говорила всем, что я её парень. Что мы вместе. Это вредит моей репутации.

Отец замолчал. Потом сказал тихо:

— Убери за собой. Я не хочу, чтобы это всплыло в момент подписания контракта с «Хансо».

— Уже убираю, — голос Джисона стал жестче. — Её родителям заплатят. Они заткнутся.

— Девочка в больнице, Джисон.

— Она жива. И это не моя проблема.

Шаги. Отец, кажется, встал.

— В комнате у тебя кто? Та же самая история?

— Нет, — в голосе Джисона впервые появились нотки раздражения. — Это девушка Чонина. У неё проблемы с головой. Я просто присматриваю, пока он уехал.

— Чонина? — отец удивился. — С каких пор ты стал нянькой?

— С тех пор, как он мой друг, — отрезал Джисон.

Отец что-то сказал, но тихо, я не расслышала. Потом шаги направились к выходу. Хлопнула входная дверь.

Через минуту в комнату вошёл Джисон. Включил свет — я зажмурилась от яркости.

— Слышала? — спросил он, не глядя на меня. Голос ровный, как будто ничего не произошло.

Я кивнула.

— Вопросы будут?

Я покачала головой.

— Хорошо, — он бросил на кровать вторую подушку. — Ложись спать. Завтра Чонин тебя заберёт.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой. Я лежала в темноте, сжимая край одеяла, и думала о той девочке. О том, как Джисон говорил о ней — холодно, пусто. как о чем то не нужном, хотя так и было.

И почему-то мне стало страшно не за неё. А за себя. Потому что я вдруг поняла — если бы не Чонин, Джисону было бы плевать, упала я в обморок или сдохла где-нибудь в переулке.

Я закрыла глаза и постаралась не думать об этом.

Я сидела на кровати, сжимая мокрый платок в руках. Джисон уже взялся за дверную ручку, но я неожиданно для самой себя сказала:

— Подожди.

Он замер. Обернулся.

— Чего?

— Можно… — я сглотнула. — Можно ты не уйдёшь? Я хочу поговорить.

Джисон посмотрел на меня пару секунд. Потом пожал плечами, отпустил ручку и рухнул в кресло в углу комнаты. Вытянул ноги, закинул руки за голову.

— Валяй, — сказал он. — только быстро, я устал.

Я опустила глаза на свои колени. Не знала, с чего начать.

— Чонин… — начала я и замолчала.

— Что Чонин? — Джисон не торопил. В его голосе не было насмешки. Обычное любопытство.

— Он правда зол на меня?

Джисон вздохнул.

— Я же сказал. Он зол и переживает.

— Но ты сказал, что нам лучше не видеться.

— Потому что он в бешенстве от того, что не может тебе помочь, — Джисон прищурился. — Это разные вещи, Рин. Он злится на себя. На то, что не может тебя контролировать. Что ты не ешь, что ты худеешь на глазах, что ты… — он кивнул на мои запястья, которые я спрятала под одеялом, — это делаешь.

Я сжала губы.

— Он хочет меня бросить?

Джисон усмехнулся. Коротко, без веселья.

— Ты серьёзно? Да он без тебя жить не может. Я его знаю сто лет. Он никогда таким не был. Ни по одной девушке так не парился.

— Поэтому он уехал?

— Он уехал к родителям, Рин. Потому что ему нужно было решить вопрос с документами. А не потому что он от тебя сбежал, — в голосе Джисона появилось раздражение. — Ты себя вообще со стороны слышишь?

Я промолчала.

Джисон наклонился вперёд, поставил локти на колени.

— Слушай, я не психолог. вообще не особо разбираюсь во всей этой хуйне.Но Чонин мой друг. И я вижу, как он страдает. Ты думаешь, ему легко? Смотреть, как ты таешь на глазах?

Я опустила голову. Слёзы снова подступили к глазам, но я сдержалась.

— Я не хочу, чтобы он страдал.

— Тогда переставай быть идиоткой, — сказал Джисон жёстко. — Ты думаешь, если ты похудеешь ещё сильнее — он будет любить тебя больше? Нет. Он будет любить тебя мёртвую? Тоже нет.

— Я не хочу умирать, — прошептала я.

— А выглядит так, будто хочешь.

Я подняла на него глаза. Он смотрел серьёзно. Без обычной лени, без цинизма. Просто устало и прямо.

— Я боюсь, — сказала я тихо. — Боюсь, что если наберу вес, он разлюбит. Боюсь, что он уже устал от меня. Боюсь, что однажды он просто не вернётся.

Джисон молчал несколько секунд. Потом встал, подошёл к кровати и сел рядом. Не близко, но так, чтобы слышать.

— Рин, — сказал он медленно. — Чонин видел тебя разной. Он видел тебя в слёзах, в истериках, с голодными обмороками. И он всё равно рядом. Ты думаешь, несколько килограммов что-то изменят?

Я молчала.

— Он не бросит тебя из-за веса, — Джисон говорил ровно. — Он бросит тебя, если ты продолжишь себя убивать. Потому что он не выдержит смотреть на это вечно.

— Ты поэтому сказал ему не видеться со мной сегодня?

— Я сказал ему, что ты переночуешь у меня, потому что он на взводе. Потому что если бы он увидел тебя сейчас — он бы сорвался. Наорал. А потом ненавидел бы себя за это. Я просто убрал его из уравнения, — Джисон пожал плечами. — Иногда лучше переждать, чем делать хуже.

Я кивнула. В горле стоял ком.

— Джисон…

— М?

— Ты поэтому привёз меня сюда? Не только потому что Чонин просил?

Он посмотрел на меня. Долго. Потом усмехнулся — уже теплее.

— Не только, — сказал он тихо. — Иногда мне надоедает смотреть, как люди вокруг ломаются. Даже если мне на них плевать.

Он встал.

— Всё. Хватит разговоров. Ложись спать. Завтра заберёт тебя твой псих. А я устал быть нянькой.

— Джисон.

Он обернулся у двери.

— Спасибо, — сказала я. — Правда.

Он кивнул и вышел.

Я легла на кровать, укрылась с головой одеялом. Внутри было тяжело, но почему-то не так страшно, как раньше.