Глава 33. Возле окна

Лёша

К счастью, Алине стало лучше. Не знаю, услышал ли Бог мои молитвы или случилось чудо, мне всё равно, главное — что ей стало лучше. Она даже попросила меня принести ей шоколадку. И прямо сейчас я достаю её из больничного автомата. Конечно, она ещё не может есть такую гадость, но уверена, если сейчас её принесу не я, она сама сходит за ней. Уж я-то знаю.

Когда я захожу к ней в палату, она уже сидит на кровати и что-то яростно пытается доказать Никите. Он может не стараться с ней спорить. Она всё равно окажется права.

— По-твоему, Белла дура из-за того, что не выбрала Джейкоба? — возмущается Алина, чем умиляет меня.

— Это факт. Он крутой и ездит на байке, — фыркает друг.

— Эдвард круче, — строит рожицу она.

Я закрываю дверь и встаю позади Алины, касаясь её головы, давая понять, что это я.

— Кто такой Джейкоб и почему тебе нравится Эдуард? — выгибаю я бровь, и в этот момент обе головы поворачиваются в мою сторону.

— Эдвард, а не Эдуард! — поправляет меня малышка, и я наклоняюсь к её лицу, проверяя, отдёрнет ли она меня, но она остаётся спокойной, поэтому я прижимаюсь к её сладким губам, вкушая их мягкость и всё то, чего мне не хватало за время нашего разрыва.

— Никогда не смотрел «Сумерки»? — спрашивает Никита, и я отстраняюсь от задыхающейся Алины, вспоминая о друге.

— Нет, и очевидно, не собираюсь.

Алина подо мной вздыхает и заправляет волосы за уши.

— Нужно посмотреть, там про вампиров, — говорит она, что-то вводя в телефоне, а потом выставляет передо мной фото какого-то парня, слишком похожего на американца.

— Полагаю, это… — я склоняю голову.

— Эдвард, — очарованно произносит она, и я прищуриваюсь на её слишком влюблённый взгляд.

— Почему этот человек стоит на твоих обоях, а не я? — замечаю я, пытаясь выхватить её телефон из рук, но она с вскриком отскакивает.

— Серьёзно, Эдвард Кален стоит на твоих обоях? — прыскает со смеху Никита, и я ещё больше впадаю в тупик.

— Мне по-твоему, собаку скулящую поставить на них? — хмурится Алина, выглядя как обидчивый ребёнок. Серьёзно. Как два ребёнка.

Никита перестаёт смеяться и пытается перекатиться на кровати, чтобы добежать до Алины, но она с ещё более громким вскриком бежит ко мне и прячется за моей спиной. Я тяжело вздыхаю.

— Не говори так о моём пёсике Джейкобе, — указывает на неё пальцем Никита, чем начинает вызывать у меня раздражение.

— Ладно, всё, хватит. Никита, ты сейчас выглядишь так, будто тебе шестнадцать, а не Пушистой, — я кошусь на Алину, которая выходит из-за меня.

— Спасибо, дорогой, — кокетливо произносит друг, и я начинаю задумываться, правда ли он мне друг.

— Мне семнадцать, — напомнила мне Алина, но я лишь кивнул, проигнорировав это.

— Нам пора домой, — произнёс я, хватая сумку Алины и её саму.

Мы вместе вышли из больницы, я заказал такси, которое тут же приехало, и посадил в него Алину, а потом сел сам. Никита не захотел ехать, потому что ему ещё нужно было зайти в магазин за презервативами. В клубе он всё же с кем-то познакомился. А мне не сказал. Вот чёрт.

Я часто замечал, что малышка странно ведёт себя, проходя рядом с дверью своей квартиры, но сейчас я убеждаюсь, что она боится и не хочет находиться рядом. Неужели она больше не зайдёт туда? Насколько же смерть её отца напугала её?

— Можно попросить тебя, — хрипло произносит она, когда мы уже стоим на пороге моей квартиры.

— Конечно, малышка, — я прикасаюсь к её румяной от холода щеке и согреваю своей тёплой ладонью её тело.

— Мне нужны некоторые вещи, — она кивает в сторону двери напротив. — Не мог бы ты их забрать? Я напишу тебе список.

— Зачем ты спрашиваешь, детка? Я сделаю для тебя всё, это твоя просьба, моя обязанность.

— Нет, — она отрицательно покачала головой. — Ты и так возишься со мной, как с маленьким ребёнком, хотя я уже давно не такая.

Если бы она только знала, что сейчас она именно такая: беззащитная, хрупкая, нуждающаяся в моей помощи. Малышка. Не знаю, какими ещё словами описать её невинность, когда она рядом со мной. Хотя, если бы меня переместили в прошлое на несколько месяцев назад, я бы не сказал, что она так невинна. Ведь в первую нашу встречу она послала меня к чёрту из-за того, что я просто посмотрел на неё.

— Я не вожусь с тобой, я забочусь о тебе, потому что ты моя девушка, Алина, — спокойно говорю я, но вижу, что Алину мои слова не устраивают. Она хмурит свои тонкие брови.

— Давай это обсудим, когда ты принесёшь моё нижнее бельё и носки, потому что в твоих чехлах для байков я уже едва передвигаюсь.

К чёрту это. Почему во время серьёзного разговора она всегда смешит меня?

— Ладно, хорошо, я сейчас вернусь.

Она примет то, что она моя девушка. Мы можем не встречаться, я могу быть не её парнем, но она моя девушка.

Когда я оказываюсь в квартире, только тогда до меня начинает доходить, что именно Алина попросила меня принести. Её, блядь, трусики.

Я не смогу. Какой же я озабоченный придурок, но это так. Как я смогу просто смотреть на её нижнее бельё, когда мой член едва не взрывается от возбуждения, которое я не могу унять?

И где вообще лежат её вещи? Я ведь не был маньяком или сталкером, который изучил её график и творил всякую дичь.

О, ладно.

Подозреваю, что эта комната в розовых тонах — её. Куча подушек, несколько милых мишек и яркие обои. Стоит поискать здесь. В шкафу, например.

Открываю несколько ящиков, перебирая вещи, и нахожу нужный с её нижним бельём. Пытаюсь не смотреть на него, просто черпаю руками и запихиваю в такой же милый фиолетовый рюкзак. Хватаю несколько штанов и тёплых кофт, после чего оглядываю комнату и снова убеждаюсь, что Алина точно не такая, какой кажется на первый взгляд. И это не плохо. Наоборот, я рад, что только я смог добиться её расположения. Теперь она доверяет только мне. Наверное.

Выхожу из квартиры и закрываю дверь. Явного желания у меня нет туда возвращаться. Алина права, лучше ей туда не возвращаться. Лучшим решением для неё будет продать квартиру и переехать в другую. Ведь теперь у неё есть любимый папочка, чёрт бы его побрал. Он, сука, снится мне, и этот сон постоянно превращается в кошмар, когда в нём появляется Алина и идёт в его сторону, а не в мою.

Как всегда эти идиотские мысли и вина, которые преследуют меня.

— Почему ты так долго? — спросила Пушистая, выходя из кухни. Я уже слышал вкусный запах, а это означало, что она что-то готовит на ужин.

— Детка, что ты делаешь? — нахмурился я, бросая вещи в сторону. — Ты только приехала из больницы, тебе нужно отдыхать, а ты ещё решила подышать горелым, — качаю головой.

Она пожала плечами и снова зашла на кухню, что-то напевая себе под нос. Что ж, меня радовал такой настрой. Значит, она ещё не до конца сломлена. Главное, не помогать ей вспоминать всю ерунду, произошедшую в её жизни.

— Это запеканка, займёт ещё тридцать минут, потерпишь? — Её макушка мило пушится, и я всегда усмехаюсь этому. Она покачивается в такт своей музыке, заставляя меня подойти поближе и с силой обнять её. — Мой живот всё ещё болит, — усмехается она, и я тут же отстраняюсь.

— Прости, я совсем забыл.

Она поворачивается ко мне и неожиданно щёлкает меня по носу. Я чувствую странный запах приправ.

— Что… — не понимаю я, а после вытираю и смотрю на кетчуп. — Маленькая козявка, — усмехаюсь и облизываю палец, смотря ей прямо в глаза.

— А ты…

— Даже не думай, — я угрожающе тычу в неё пальцем.

Она подозрительно злится и уже через секунду усмехается, выставляя свои ямочки наружу.

— Ты — большой байкер.

— Большой? — спрашиваю я.

— А что, нет? Огромный. У меня уже шея болит каждый раз, когда смотрю на тебя, — жалуется она, в очередной раз поднимая на меня взгляд.

Подхватываю её под мышки и сажаю на столешницу, чтобы ей больше не приходилось страдать.

— Так лучше? — спросил я шёпотом, а после почувствовал, как её тело задрожало под моим прикосновением.

— Д-да.

— Ты такая чувствительная, малышка, — сказал я, снова ощутив дрожь её тела. Да, определённо чувствительная.

— Всё из-за тебя. Зачем ты так смотришь? — она невинно прикусывает губу, как обычно это делает в странных ситуациях.

— Как смотрю, детка? — Мой вопрос делает её красной, и я слегка наклоняюсь, чтобы наши глаза были на одном уровне. Она вздыхает, заставляя меня хотеть оттрахать её рот своим. Я так и сделаю, как только она даст согласие.

— Сексуально, — выпаливает она.

— Откуда ты знаешь, что это сексуальный взгляд? — подначиваю я.

— Потому что он дикий.

— Так сексуальный или дикий?

Она задумчиво посмотрела на меня, а потом внезапно поцеловала в губы. Я тут же схватил её за талию, заключая в стальной хватке. Мой рот открылся, приглашая её, но она казалась слишком неуверенно, поэтому я сам ворвался в неё, как и планировал, оттрахал её милый язычок. Конечно, из-за своей стеснительности она хотела вырваться, но была как красная тряпка для быка. И я был слишком диким, чтобы просто остановиться и не прикасаться к ней.

— Так значит, это был дикий взгляд, — запыхавшись, произнесла она.

— Когда я смотрю на тебя, у меня не может быть другого взгляда, Алина. Когда ты это поймёшь?

— Никогда, — с улыбкой произнесла она. — Но ты можешь заставить меня, — слишком сладким голоском пропела она.

— Заставить? — прохрипел я, прижимая её миниатюрное тело к своему, из-за чего кровь от мозга приливала к члену.

Конечно, Алина не была настолько смелой, чтобы прямо сказать, что хочет меня.

— Скажи это, — потребовал я, потому что чувствовал, что на пределе, на тонкой грани. С Алиной эти грани очень быстро срывались.

— Не могу, Лёш. Ты ведь понимаешь, — сказала она, опустив голову, но я подцепил её подбородок пальцем, указывая взглядом, куда ей нужно смотреть. На меня.

— Милая, со мной ты никогда не стесняешься. Это во-первых. А во-вторых, скажи мне, чего именно ты хочешь сейчас? — я сделал короткую паузу. — Глубокий отлиз или мой член?

Я видел и даже ощущал, как её сияющие щёки краснеют. Она горела. До чего же невинная моя девочка! Как она смогла так долго прожить без моей помощи? Этот мир буквально уничтожил её. Что, если бы не я?

— А если вариант два в одном? — наконец спросила она, и я не смел сдерживаться свой животный порыв. Меня рвало на куски все те минуты, пока я ждала её ответа. И вот теперь я могу сделать с ней то, чего она хочет. И чего невероятно яростно желаю я.

Через пять секунд на Алине не было одежды. Точнее того куска ткани, прикрывающего её милые чёрные трусики.

— Я люблю чёрный, — признался я, опускаясь всем телом на кровать у её ног, рассматривая треугольничек, прикрытый кружевом.

— Почему-то я так и подумала, поэтому решила не надевать розовый. Из-за него ты был бы сумасшедшим, — прикусила она губу.

— Да, ты чертовски права, — прорычал я в ответ, натягивая хрупкую ткань трусов. — И, блядь, больше никогда не надевай этот девственный цвет, иначе я разорву твою киску.

— Как ты можешь так говорить? — смущается она, хотя я уже давно разорвал кружево, обнажив её идеальную выбритую киску. А ещё она пахла. Персиком. Блядь, откуда она взяла этот запах? Когда она успела это сделать? Чёрт, чёрт, чёрт.

— Рядом с тобой мне не хочется сдерживаться ни в чём.

— Наверное, у тебя было много девушек, раз ты так легко всё это делаешь, — странно-подозрительным тоном произнесла она, и я поднял на неё недоумевающий взгляд.

— Хочешь обсудить моих половых партнёрш?

— А их много?

— Алина, я не считаю каждую девушку, с которой сплю, — спокойно отвечаю я, заставляя её раздвинуть свои пухлые бёдра.

— Значит, их было более, чем достаточно. Я вот считала бы каждого, — отрезает она.

— Считала? — переспросил я, дёргая её на себя, чтобы она всем телом оказалась подо мной. — Кого ты там считала? Назови их имена.

— Считала бы, — исправила она, поцеловав меня в нос. Странная у неё привычка. — Но пока что насчитывается только один, если он не струсит и всё-таки сделает это.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя?

— Занялся со мной сексом, — покраснела она.

— Если ты не будешь упоминать других мужчин в этот момент, то я сделаю это, чёрт побери, — фыркнул я, наконец опускаясь к её вкусной и блестящей киске.

Не знаю, как я смог так долго прожить без её вкуса. Она такая сладкая на моём языке, что мне хочется вылизывать её, как собственную дозу. Интересно, позволит ли она делать это с ней каждый день?

Причмокнув её плотью, я поднял свой наверняка дикий взгляд на Алину. Она хныкала и что-то пыталась говорить, и это было для меня прекрасным сигналом для нового действия. Пальцы. Я двинулся одним пальцем в глубь её узкой щели, облизывая её слишком чувствительный клитор.

— Что ты делаешь? Мне не видно!

— Не смотри. Чувствуй, милая.

— Ты сделаешь это больно?

— Твоя киска определённо будет болеть после моего члена, но нет, тебе не будет больно. Я постараюсь быть медленным, — успокоил её я, проталкиваясь в неё одним пальцем. И лишь из-за моего увлажнения она смогла расслабиться и вобрать в себя второй палец, но уже с меньшим комфортом. Её спина выгнулась. Крик вырвался из самой дальней частички её тела. Моя малышка затряслась в оргазме, пока я с дикой скоростью вводил в неё свои липкие от влаги пальцы. — Да, тебе определённо нравится это, малышка.

— Ты говоришь слишком извращённо, — проскулила она, хватаясь за мои волосы, чтобы притянуть к себе. Мои губы, всё ещё влажные от её соков припали к её губам, и я издал самый нетерпеливый стон в своей жизни.

— Это обычный разговор, когда я хочу увидеть тебя настоящую. Ты можешь сказать, что у меня большой член, или, например, что я классно трахаю твою киску, — предложил я, за что получил пинок в бок.

— Я никогда такого не скажу! — смущённо заявила она.

Немного успокоившись, я приблизил наши лица, сталкиваясь лбами один к одному. Наши вздохи были монотонны, и это, казалось, был лучший момент для секса и страсти. Поэтому я достал свой эрегированный член, удостоверившись, что дополнительного трения не потребуется, потому что я уже готов был кончить.

— У тебя есть презерватив? — прикусила она губу, на что я кивнул, вставая с кровати и доставая пачку презиков из джинс. — А зачем так много? — обескуражилась малышка, когда я стал доставать гармошки из пачек.

— Чтобы трахаться всю ночь.

— Это обязательно?

— Трахаться? — уже было успел испугаться я.

— Делать это всю ночь, — закатила она глаза, и я быстро надел защиту на член, ловя на себе её пристальный взгляд. Сука, пусть не смотрит на мой член так, будто он первый и единственный в её жизни. Чёрт. Он ведь и так единственный.

— Для нас — да, — попытался убедить её я.

— Ты не врёшь? — с прищуром спросила она.

Я медленно приблизился к ней, хватаясь за обе её ноги, чтобы удобно расположить её у себя на коленях. Мой взгляд прошёлся по всему её миниатюрному телу, и я мысленно понадеялся, что к утру она хоть в какой-то части не будет сломана.

— Врать о своих желаниях? Никогда.

Алина посмотрела на меня с доверием, и от этого я терзал себя ещё больше. Сколько раз она так смотрела на меня, и сколько раз я её подводил? Чёрт, идиот.

— Сейчас я попытаюсь войти наполовину, ладно?

— Л-ладно, — с интересом произнесла она, смотря на меня.

Моя челюсть сильно сжалась, когда я стал проталкиваться в её тугую киску. Блядь, не получится. Она слишком маленькая для меня. Но, наверное, это и стоило ожидать, когда мой рост составлял метр девяносто, а её едва до ста шестидесяти доходил. Или уже дошёл. Но это не меняет того, что она слишком миниатюрная. Хоть она уже принимала меня один раз, не уверен, что с того момента она осталась такой же растянутой.

— Что? Что-то не так?

— Просто ты слишком напряжена, малыш. Попробуй расслабиться, — сказал я, слегка нажимая на её живот и поглаживая её нежные бёдра.

Налитая киска Алины пульсировала в такт с моим членом, но я не стал этого говорить, чтобы не смущать её ещё больше. Поэтому я как можно медленнее стал входить в неё. Медленно. Пока не почувствовал конца. Её. Ведь себя я не мог вставить в неё целиком.

— Всё? Ты вошёл? — слегка пьяно спросила она, боясь смотреть на место, где мы соеденяемся.

— Да, малыш, я могу двигаться?

Она расстерянно кивнула, откидывая голову назад, и я прильнул к её шее, входя в неё, а после медленно выходя, чтобы почувствовать каждый её нерв. Это было настолько божественно, что я невольно простонал Алине в шею, а она затряслась от оргазма, разлившемуся по её телу.

— Ты чувствительная, — прошептал я ей в шею, делая очередной толчок, сопровождающийся её ласковым стоном.

— Я и сама этого не знала, — улыбнулась она.

Мой оргазм был близко, но я так чертовски хотел подольше ощущать тепло её киски, что решил вспомнить самую худшую вещь, которая со мной когда-либо случалась, лишь бы не кончить раньше нужного. Но как это было возможно, если она так туго сжимала меня, пока я долбил её киску? Она вздрагивала от каждого движения, которое создавал мой член, и это заставляло меня возбудиться ещё сильнее. Хотя куда сильнее?

Оргазм стал подкатывать всё ярче и ярче, я буквально видел звёзды, летающие надо мной. Изгибающаяся Алина. Её кожа. Глаза. Губы. Я не сдержался. Сперма выстрелила в презерватив с такой интенсивностью, что мне показалось, в члене больше её не осталось. Пусть лучше так и будет, чтобы я больше не терзал тело Алины.

— Ты-ты... — Её взгляд оказался на моём члене, когда я стал медленно вынимать его с досадным стоном.

— Да, кончил, именно это, — вздохнул я, выкидывая презерватив в мусорное ведро, и следом за ним снова надел второй.

— Что? Снова? — резко спросила Алина, поднимаясь на локтях.

— Чёрт, это произошло автоматически.

Я провёл рукой по волосам, а после взглянул на свой член. Он так и был синим, блядь. Какого чёрта?

— И что? Ты снова хочешь? — невинно произнесла она.

— А ты?

— Но презерватив ведь надел ты, — сделала акцент она.

— Я-то хочу, но входить мой член будет в тебя.

Алина казалась настолько недоумённой, что это меня рассмешило.

— Ну давай, — просто ответила она.

— Что значит: «ну давай»? — зло ответил я.

— Что мне отвечать?

— Трахни меня или войди в меня, — предложил я.

— Хорошо, трахни меня, — закусила она губу, начиная смущаться, поэтому я быстро перевернул её на живот, устраиваясь сзади.

— Отлично. Будет приятно. Готовься.

***

Я думал, что просплю три дня подряд после нескольких оргазмов, но никак не ожидал проснуться ночью. И под крик Алины. Мозг мгновенно среагировал, и я подскочил, осматривая комнату. Алина что-то бормотала, но крик я слышал отчётливо, поэтому поспешил разбудить её, чтобы рассеять этот страшный сон.

— Детка, это сон, это сон, — сказал я, успокаивающе поглаживая её по голове.

— Мне приснился папа, — заикалась она, и я сильнее прижал её к груди, чтобы она ощутила тепло, а не холод. Его у неё и так полно в жизни.

— Это сон, — прохрипел я, целуя её в макушку.

— Лёша, я не хочу, чтобы он мне снился, мне страшно, — задыхаясь, проговаривала она.

— Я с тобой, всё будет хорошо. Пока я рядом, никто тебе не сделает больно, ладно?

Или наоборот.

— Лёша, — заплакала она, но я прижал её ещё ближе, давая понять, что рядом я. И только я.

— Да, детка?

— Не бросай меня.

Её слёзы стали ещё обильнее.

Она боялась потерять меня? Или боялась, что я снова оплошаю и брошу её из-за стыда перед собой? Скорее, это второе. Я постоянно подвожу её, и меня это достало. Я не хочу, чтобы она страдала. Моя милая. Моя любимая. Моя малышка. Солнышко. Она — всё для меня, и я должен бояться причинить ей боль тем, что снова предам её, а не брошу.

Бросить я могу и по любым другим причинам. Но ничто не причиняет ей такой боли, как моё предательство.