Глава 15. Ты моя паранойя

Алина

Я открыла окно на кухне, чтобы проветрить её. Вытяжка работала, но из-за запахов еды, которые впитались в мебель, я не могла вздохнуть. А вот Лёша уже был здесь, хотя пару минут назад я заходила к нему в комнату и укрывала его одеялом.

— Ты же спал! — воскликнула я и почувствовала, как тёплые руки касаются моего живота. От этого движения всё тело затряслось, и я не смогла сдержать улыбки.

— Я спал до того момента, пока не услышал, что ты проснулась.

— Что? Так давно! И не встал, чтобы мне помочь, — сделала гримасу я и повернулась к нему.

Он наклонился к моей шее, и я уже знала, что он будет делать, потому что всю ночь напролёт он то и дело нюхал меня, перебирал мои волосы и утыкался в мою шею. С каждым днём он становился всё страннее.

— Ты и без меня прекрасно справилась. Я всё испортил бы, — сонно признался парень и сел на подоконник.

— Лёш, куда ты сел? Хочешь, чтобы продуло? — недовольно заявила я, выгоняя парня с подоконника и закрывая окно. — Ты правда, как маленький ребёнок.

Когда я случайно кинула на него взгляд, то заметила, что он смотрит на меня каким-то пронзительным взглядом. И мне стало не по себе. В последний раз он так смотрел на Аню. И я не понимаю, что между ними произошло. Они просто не понравились друг другу? Или это просто его характер? Соглашусь, что Аня и Лёша схожи по характеру, но это было бы самое убийственное комбо, которое я видела.

— Ты переживаешь обо мне? — с усмешкой спросил он, проводя рукой по волосам.

Выгнув бровь, я покачала головой.

— Это обычная забота, — пожала я плечами, ведь это была правда. Я никогда не забывала всё хорошее, что успел сделать для меня Лёша, хоть плохого было больше, чем хорошего. За тот короткий промежуток времени, что мы знакомы, Лёша успел сделать для меня больше, чем отец. Но папу... папу я тоже не перестаю любить.

— Значит, у нас будет романтический завтрак? — игриво предположил он.

Прикусив губу, я посмотрела на него из-под лба, давая понять, что нет.

— Я, как бы, приготовила еду для папы, он очень просил, — едва проговорила я, прекрасно зная отношение Лёши к моему отцу.

Его взгляд тут же стал нахмуренным и тяжёлым, буквально показывая отвращение и безразличие к моему отцу. Почему он так? Он ведь знает, что я люблю папу, сколько бы тот ни кричал на меня и ни бил. Хотя про бил... он ведь не так часто это делал, лишь когда приходил пьяный.

— Блядь, Алина, меня иногда посещает мысль, что ты мазохистка, — выпалил он, сжимая в руках чашку, и мне показалось, что по ней пошли трещины.

— Лёш, я же говорила, что простила… его, то есть папу, и не зацикливаюсь на этом, — тихо ответила я, а затем отвела взгляд, потому что не выдерживала его злого и пронзительного, как иглы, взгляда.

Он схватил меня за плечи, пугая своей резкостью. И смотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Ты хочешь, чтобы он продолжил тебя избивать, малышка? Я этого никогда не допущу, знай, — процедил он и немного смягчил взгляд.  Ну, это понятно, когда на тебя смотрит перепуганный олень.

— Это было один раз, — оправдывалась я.

— Было один раз, повторится и второй.

— Он изменился! — уже повышая голос, сказала я.

Боже, что и кому я пытаюсь доказать? Папа, возможно, не перестанет поднимать на меня руку, а Лёша просто не поверит в мои слова. Поэтому доказывать что-то — совершенно бессмысленно.

— Променяешь меня на него?

— Что ты такое говоришь? Лёш, ты безумец, — покачала я головой и собралась несколько судков с едой, чтобы уйти.

Пока я шла по коридору и надевала кожаную куртку, Лёша остановил меня, едва не выбив еду из рук. Это меня злило и пугало; я колебалась, заплакать или накричать на него.

— Ты пойдёшь так?

С непониманием я оглядела себя, но ничего странного не нашла, хотя Лёша, видимо, что-то увидел.

— В этой куртке? Она короткая, Алина, — процедил он, и я увидела, как заиграли мышцы на его лице.

— Ч-что? В каком смысле? — с нервным смешком спросила я. — Что с моей курткой?

— Надень что-то подлиннее и не такое обтягивающее. И почему под низом у тебя короткий топ? Ты не могла бы надеть нормальную кофту? — проговаривал он, иногда запинаясь на словах.

— Не понимаю. Почему тебя волнует, как я одета? — серьёзно сказала я.

Я всё ещё не понимала, почему он прицепился ко мне ни с того ни с сего.

Его лицо приобрело багряный цвет, свидетельствуя о его недовольстве.

— А тебя не волнует, что на тебя будут смотреть? Потому что меня волнует! — выкрикнул он.

— Не кричи на меня! — потребовала я, обувая кроссовки. — Если не хочешь, чтобы я больше не заговорила с тобой, можешь продолжать так себя вести, но я этого терпеть не буду, — едва сдерживаясь, сказала я.

Лёша молчал, осознав свою ошибку, но не собирался признаваться в ней. Я даже уверена, что он сделал бы это ещё раз без зазрения совести.

Открыв дверь, я вышла за порог, игнорируя Лёшины поддёргивания вперёд, чтобы остановить меня.

— Ты говоришь, что я не должна продолжать заботиться о своём отце, ведь он причинил мне боль, но при этом ты так же относишься ко мне, а я должна любить тебя?

Я не считаю, что должна тратить на них своё время, но кто сказал, что я не хочу продолжать дорожить ими?

***

Зайдя в палату, я обнаружила там отца, который полулёжа сидел на кровати, недовольно принимая пищу, которую ему принесли.

— Привет, пап, — с полуулыбкой произнесла я, присаживаясь на койку рядом с ним.

— Алинка! — воскликнул он, и еда отошла на второй план. — Неужели дочка пришла! Так долго ждал тебя.

Папа пытался выглядеть нормально, будто у него не было наложено двадцати швов, которые всё ещё заживали.

— Я вот принесла тебе блинчики с мясом и сладкого немного напекла.

Он тут же осмотрел пакет с судочками, издавая удовлетворённые вздохи. Но я была рада, что могу при этом улыбаться. Я могла отвернуться от него, но не делаю этого. Это ведь хорошо? Всем людям нужно давать второй шанс, ведь все мы совершаем ошибки.

— Мне-то принесла, а сама ешь хоть что-нибудь? — недовольно произнёс он. — Такая худая стала, дочь.

Я отвела взгляд, не привыкшая к такому отношению с его стороны. Мне придётся долго привыкать.

— Да, папа, ем, — заверила я его. — Лучше скажи, как ты? У тебя ничего не болит?

— Да что там. Само пройдёт, — сказал он странным тоном и покосился на меня. — А вот того, кто меня избил, я не забыл. Алина, ты его знаешь? Полиция его задержала? — выспрашивал он.

— Пап... он просто мой знакомый, решил защитить меня, — неуверенно произнесла я.

— Доча, ты прости меня за тот раз, я был пьян, весь не в себе, но чтобы избить меня до такого состояния, нужно быть очень смелым, —  сказал он, и, как всегда, я стала бояться его грубости.

— На самом деле он наш сосед, он часто заходит и спрашивает о тебе, и он просил прощения, — солгала я, чтобы отец не злился ещё больше.

— Как так? Какой ещё сосед? Алинка, не связывайся с ним! Мало ли, какие бывают наркоманы.

Смущение ползло по лицу, я хотела сказать папе правду, но не могла.

— Ладно, пап… не буду…

И почему я такая трусиха?

***

Идя домой после трёхчасового разговора с папой, я посмотрела в телефон, где уже всплывали уведомления о звонках и сообщениях. Понятно, от кого.

— Малышка, куда путь держишь? — внезапно раздался противный, грубоватый голос, и я взглянула на парней перед собой. Гопники.

— Не знакомлюсь, — сказала я, обходя их, но получила лишь насмешки. Они обошли меня и встали передо мной, загораживая путь.

Ком тошноты подступил к горлу, и я пыталась изо всех сил не пустить слезу страха. Ведь я была одна в этом маленьком закоулке, где, к несчастью, никто не проходил. Мне придётся кричать?

— А ты не пробовала, — сказал один из них, оглядывая меня с ног до головы. Как же я не любила такое внимание.

— Мне нужно идти, пропустите меня, — нервно просила я их, пытаясь обойти, но они схватили меня за обе руки, заставив мой телефон выпасть из руки. — Что вы делаете?

Они переглянулись.

— Если знакомиться не хочешь, красотка, придётся делиться деньгами, или чё там у тебя, — заявил он, начиная трогать и трепать моё тело.

— Отстаньте! У меня ничего нет, — заплакала я, моля их, но они лишь ржали, срывая с меня кожаную куртку.

Кажется, в этот момент я начала по-настоящему понимать всю серьёзность их поступков. Я стала брыкаться и кричать, но их сильные руки не давали мне даже замахнуться.

— Закрой ей ебальник! — прозвучал один, а второй полез к моему рту, собираясь закрыть его, из-за чего я стала кричать ещё больше.

— Бля! — выкрикнул второй, и его рука так и не успела заткнуть меня.

Я взглянула в его сторону, когда он отпустил меня, и с облегчением заплакала, потому что Лёша, возвышаясь, бил гопника по лицу. На Лёшу попытался напасть второй гопник, который откинул меня в сторону со всей силы, но Лёша не дал первому ударить его, увернулся и ударил его по почкам.

— Лёш, — всхлипнула я, и это вышло настолько тихо и жалко, что я не была уверена, что он вообще услышал меня. Но я ошиблась. Он услышал. Его яростный и готовый к бою взгляд был обращён на меня, и он в последний раз ударил первого парня по лицу, чтобы тот окончательно не смог подняться.

Своей тяжёлой походкой Лёша приблизился ко мне и без всяких слов схватил меня и взял на руки, будто мой вес ничего не значил.

— Они что-то сделали тебе? — хрипло спросил он.

— Не успели, — всхлипнула я.

— Но они получили за то, что вообще посмотрели на тебя.

Моя грудь вздохнула с облегчением, когда он нёс меня домой на руках, не говоря ни слова. Ему и не нужно было говорить, чтобы я знала, насколько он зол. Его раздражение витало в воздухе, простиралось вдоль улицы и не заканчивалось.

Дома он так и не отпустил меня, снял мою обувь и понёс в кровать. Он даже не спросил, хочу ли я спать дома.

Ведь мы поссорились.

Но, честно говоря, ни мне, ни ему не хотелось думать о ссоре, когда он только что спас меня. Даже представить не могу, что бы они со мной сделали, не появись там Лёша.

— Ты уходишь? — спросила я, когда увидела, что он выходит из комнаты, предварительно раздев меня и укутав в одеяло.

Он обернулся ко мне.

— Да.

— Не уходи.

Большего ему не нужно. Он вернулся в кровать, и я думала, что он будет спать, но всё время он продолжал смотреть на меня, не давая мне заснуть.

— Говори.

— Ты не брала трубку, а потом я услышал твой крик, — сглотнул он. — Я думал, что умру от страха за тебя, Алина.

Я опустила взгляд.

— А ещё больше я испугался, когда увидел тебя в чужих руках, — сказал он, и это показалось мне признанием.

— Теперь всё нормально, — неуверенно произнесла я.

— Нет, — твёрдо произнёс он. — Теперь никогда не будет нормально. Моя паранойя не позволит мне спокойно жить, когда тебя нет рядом. В моих мыслях будешь только ты.

Я стала дышать тяжелее от его слов, которые теперь засели у меня в голове.

— Хочешь стать параноиком? — спросила я.

— Я стал им с того момента, как увидел, насколько ты безащитна в этом мире, — прохрипел он. — Тебя защитить смогу только я.

— Кто-нибудь другой может? — поддразнила я.

Тяжёлый взгляд поднялся ко мне, заставив меня замереть.

— Лучше тебе перестать думать о том, что другой мужчина будет заботиться о тебе, — рыкнул он.

Когда он говорит так, это значит, что он серьёзен.

***ну какие они булочки!)))Лёша не меняется, а только становится хуже, это нормально вообще?

⭐️ — кто хочет проду

(скажу по секрету в следующей главе будет секси-мужчина, которого мы все любим😙🫶)