47

В другое время Фай, быть может, и замер бы зачарованно. Но не после того, как он насмотрелся на чудеса чужих горных вершин одной романтической ночью. Да ещё и через секунды от полноценного изгнания тёмной твари, которая всё ещё тлела и теряла куски своей шипастой оболочки. Фай почти безразлично отвернулся от гор, проверяя, точно ли их сегодняшняя цель больше не представляла угрозы ни для кого.

Насколько он мог увидеть, никакой случайный путник в это время к городу не приближался, потому пустой сухой каркас можно было и оставить ненадолго. Бросив стоящим рядом ученицам:

– Не отставайте, соберемся все вместе, - он бросился в сторону ворот, уже на ходу поднимая взволнованно голову и глядя на самого раненого из их компании. Фаэр неловко отсалютовал ему здоровой рукой и скрылся с виду, спрыгнув уже проверенным способом. Пусть он выглядел целым или почти целым, Фай всё равно заволновался. Он держал под контролем всё изгнание, потому казалось справедливым, что безопасность и сохранность окружающих тоже была на нём. Потому ему казалось жизненно важным поскорее узнать, насколько всё не в порядке.

Дорога до ворот и обратно в горам казалась бесконечной. Фай мало того, что запыхался и раскраснелся от натуги, так появился перед Фаэром с самым виноватым лицом. Все песнопения и не затихающий трепещущий звон казались ему драматичным фоном для воссоединения. Особенно когда он с расстояния нескольких шагов увидел кровь на чужой ладони, рассечённой или о шип твари, или о край городской стены в попытке избежать удара хвостом.

Фай буквально бросился к нему, будто это было опасное ранение и будто никто другой никогда не смог бы помочь Фаэру. Но прежде, чем он успел схватить руку Фаэра и попытаться панически понять, чем обработать и забинтовать рану - прямо перед лицом Фая, отрезая ему путь, появились свалившиеся с небес на землю девы из Небесного храма чистой росы.

За мгновение до столкновения с их спинами, Фай успел уйти немного в сторону и там затормозить с потерянным видом. Фаэр, вокруг которого девицы и засуетились, смотрел на них с ещё большим недоумением.

Фаэр попытался призвать их к ответу:

– Разве вы не пришли из-за той тёмной твари?

Три храмовые девы синхронно зафыркали и запричитали:

– Кому нужна эта оболочка?

– У нас дела поважнее!

– Как давно никто не приносил жертву с полной силой духа кровью...

И у них были одинаковые тонкие и летящие одежды и одинаковые вуали, закрывающие верхнюю часть лица. Но лишь у одной улыбка казалась ненормально мечтательной и откровенно зубастой, будто лисьи духи давно ходили у неё в родне.

Суета вокруг Фаэра не утихала, девы не позволяли его крови пролиться на землю или впитаться в ткани, вместо этого буквально сцеживая её в чашу. Возможно их настойчивые прикосновения всё же не были лишены магии, потому что рана на ладони Фаэра быстро прекратила кровоточить так сильно, зарастая на глазах.

Фай наконец выдохнул спокойно, ощущая, как от сражения, бега и нервов у него ослабели колени. В этот раз подхватили уже его - с одной стороны старшая умница Хуан Мин, с другой малышка И Тин. Им обеим будто не было дела нет до всяких дев и их тонких вуалей и одеяний с колокольчиками по подолу, которые неистово колебались, несмотря на штиль вокруг.

Ученицы одновременно выдохнули:

– Учитель Фай, мы не опозорили имя нашей школы!

– Чужой учитель Фай, как красиво вы слетели сверху!

Фай уже без боязни улыбнулся и коснулся ладонью макушки каждой.

– Ни капли не опозорились, вы справились отлично. А этот полёт... вы ведь поняли, почему я не мог спрыгнуть просто так?

И Тин замотала головой, Хуан Мин же предположила уверенно:

– Слишком высоко, только маг земли смог бы приземлиться совсем без повреждений.

Фай одобрительно кивнул.

– Потому мне нужны были ткани, чтобы замедлить падение и заодно подпитать по пути силы. Мы с наставником Фаэром попробовали провернуть нечто подобное заранее... - И Тин рядом издала особенно счастливый смешок, словно это Фаэр был её подопечным, а не наоборот. Фай усмехнулся в рукав и продолжил. - К тому же, мы пытались поджечь очищающим огнём всё это существо. Магия из нитей помогала мне сделать это от хвоста до головы.

Старшая ученица задумчиво пробормотала:

– Не потому ли даже наставники чаще отправляются на задания парами? Смешение стихий делает их сильнее.

Младшая девочка сразу же порывисто повисла на своей старшей сестрице с радостным восклицанием:

– Как мой огонь и твой воздух, сестрица Мин-Мин. Буду всегда ездить по другим городам с тобой!

Фай взглянул на старшую и не увидел в её лице ни капли раздражения. Она и правда ценила младшую, жизнь которой фактически спасла и позволяла ей проявлять свою привязанность. Что ж, Фай не собирался им напоминать даже тот факт, что И Тин сперва стоило по крайней мере подрасти. Если старшие ученики Фаэра и правда тактично сбегут из школы... она само собой станет старшей ученицей, и её не остановят совсем никакие формальности.

Фай приблизился к остальным ученикам, которые во все глаза наблюдали за шоу программой "Фаэр пытается избежать лишнего внимания", в которой храмовые девы уже заматывали его руку своими заговоренными тканями, попутно пытаясь помолиться за его здоровье и заодно плодородие земель города, что одарил их сильной кровью.

Сперва Фаю казалось, что остальные четверо увлечены этой картиной, но за чужими спинами обнаружил молчаливо склонившую голову и бледную Лю Си. Пусть в книге она и была описана, как имевшая большой талант и потенциал... она же была слаба к нападкам тёмной энергии. Фай забеспокоился. Может он что-то упустил и часть внутренней заразы из червя успела достать до его младшей ученицы? Или же все старшие переоценили её и зря притащили на это сражение? Справлялась поначалу она пристойно, команд слушалась и не перенапрягалась. Однако Фай не мог видеть её состояние, находясь по другую сторону стены.

Он опустился перед ней на колено, обеспокоенно спрашивая:

– Младшая ученица Лю... Лю Си, тебя не задело тёмной энергией? Или на тебя неудачно попал тот столб воды, что мы создали?

В конце концов, все они действительно были изрядно промокшими, и только жар горящего близко огня немного просушил его самого. Но девушка упрямо замотала головой, опустив её ещё ниже и вцепившись пальцами в рукава своей верхней накидки.

– В этом вовсе не стыдно признаваться, хорошо? Если с тобой что-то случилось, этот учитель несёт ответственность...

Он пытался придумать, как ещё поизящнее и менее жалко выразить мысль "мы можем тебя полечить и успокоить, но сначала помоги понять, в чём дело, пожалуйста". Но Лю Си вдруг сама подняла на него взгляд. И, к своему удивлению, Фай увидел не страх или боль, а лихорадочный румянец на бледном лице и очень вдохновлённый взгляд.

– Эта ученица думала... что только наставница Сяо Мэйлян с её возлюбленным заботятся друг о друге так красиво и открыто.

Фай глупо моргнул и заторможенно кивнул. Как бы он посмел отрицать симпатию между главными героями книги, Сяо Мэйлян и Хэ Юмином!

– Но я ошибалась, - едва не заикнувшись, продолжила девушка. - Наставник Фаэр тоже умеет заботиться и носить на руках. А у учителя Фая бывает такое лицо...

Она покраснела ещё сильнее, а Фай подавил вопрос - какое это у него лицо? Лучше было не знать, насколько отчаянно и глупо он выглядел, когда со всего духа нёсся к Фаэру в облаке своих халатов. Ему стало неловко, но он всё же похлопал Лю Си по плечу со словами:

– Тогда я рад, что всё в порядке.

И поднялся обратно на ноги, оборачиваясь к главной сцене этого дня. Теперь обстановка уже изменилась, хотя ученики с любопытством продолжали досматривать представление. Теперь Фаэр собственной персоной, указывая на кубок в чужих руках, ставил свои условия и требовал награды. Молитвы с южной горы будто нарочно затихли для этого момента, чтобы в долгожданной тишине раздалось его уверенное и почти высокомерное:

– Неужели жертва во имя Небесного храма чистой росы была недостаточно хороша, чтобы обменять её на всего один горный самоцвет... - Фаэр обернулся и взглянул коротко прямиком на Фая. Быстро исправил свою речь. - Всего два горных самоцвета. Полностью напитанных, как артефакты. И лучше бы им быть зелёными.

Одна из храмовых дев попыталась зашипеть что-то про наглость, другая смеялась, прикрываясь тем самым кубком, а третья же смиренно признала его право на награду.

– Будут тебе самоцветы, о щедрый маг. Мы пришлём их в Божественном свитке. Но если передумаешь - мы всегда рады принять тебя и твою кровь на лисьей горе.

Вновь раздался звон колокольчиков. Затрепал несуществующий ветер пышные ткани, оскалились по-лисьи острые зубы, а под взметнувшимися вуалями Фай успел увидеть плотно зажмуренные глаза. Ткани будто ворохом взлетели от земли, истончившись и пропав вовсе вместе с храмовыми девами.

Фай тут же шагнул ближе, занимая опустевшее место и предлагая:

– Нам нужно разобраться с останками твари на улице и... отдохнуть как следует сегодня, - не удержавшись, Фай поймал чужую ладонь, порядочно замотанную чистым отрезом ткани, и тихо вздохнул. - Отведёшь детей в нашу гостиницу, Фаэр? А я позабочусь об остальном.

Фай уже представлял, сколько трудов уйдёт на последствия сегодняшнего изгнания и сколько денег они потратят на хорошие номера для себя и своих воспитанников.

Но Фаэр перехватил его пальцы, слегка сжимая, и негромко заявил:

– Годится. Но наша комната останется за нами, Фай, считай это моим капризом и наградой.

И у Фая отчего-то сразу прибавилось сил.