5 часть

Дом встретил его тишиной, холодной, пустой и привычной. Блейк захлопнул за собой дверь, откинулся на неё спиной и на пару секунд закрыл глаза. Мышцы ныли, будто он пробежал марафон, а внутри было такое тяжелое, сдержанное напряжение, что едва не звенело в висках. Он медленно разлепил веки и направился в ванную, оставляя за собой легкий след от шагов, пыльных и чуть волочащихся.

Зеркало над раковиной отражало человека, которого он не сразу узнал. Царапины на щеке, запекшаяся кровь под носом, небольшой синяк под глазом и след ботинка на челюсти. Все лицо было будто чужим, сжато напряженной маской.

Он уставился на свое отражение, опираясь руками об раковину. Глаза медленно сузились.

— Ты еще поплатишься, ублюдок. – выдохнул он сквозь стиснутые зубы в пустоту.

В голосе не было эмоций, лишь глухая, вязкая решимость. Та, что зреет не в горячей крови, а в остывающем сознании, где месть уже не порыв, а действие, запланированное до мелочей.

Он стащил с себя кофту, кинул её в ванную, включил холодную воду и, не морщась, начал оттирать лицо. Вода бежала по коже, смешивалась с остатками пыли и крови, стекала по подбородку. Он вытирался небрежно, как будто торопился вычистить не только грязь, но и сам момент.

Переодевшись в чистую, темную одежду, он прошел в свою комнату. Привычные стены, темные тона, мягкий свет из-под абажура.

Телефон вибрировал на тумбочке уже минут десять. Звонок. Уведомление. Пятое, десятое. Парень раздраженно выдохнул и потянулся к телефону, разблокировав его и тут же увидел на дисплеи десятки сообщений. 

«Калли❤️»

Блейк фыркнул. Конечно, она сама записала себя так в его телефоне в ту самую минуту, когда парень подвозил её к какому-то дому. Он тогда даже не стал менять, зачем? Пусть, плевать.

Парень нажал на диалог. Сообщения сыпались одни за другими.

«Куда ты ушел?»«Ты не сказал даже спасибо!»«Почему ты так делаешь?»«Ты мог хотя бы предупредить..»«Это как-то по-свински, ты знаешь?»«Ты в порядке..?»«Почему молчишь?»«Мне просто не все равно..»«Блейк, пожалуйста..»

Он медленно прокручивал все эти реплики, выдыхая сквозь сжатые зубы, будто каждый символ становился занозой под кожей. Пальцы сжались, лицо оставалось каменным.

Он встал, вышел на крыльцо, тяжело опускаясь на ступень. В зубах держал сигарету, в кармане покоилась зажигалка. Огонек вспыхнул, озарив на секунду его щеки и глаза. Первая затяжка, острая и горькая.

Он смотрел в телефон, щурясь от яркого света экрана. Потом набрал одно единственное сообщение.

«Мне плевать. Я не просил о помощи.»

Отправил и сразу же, не колеблясь, выключил звук, заблокировав телефон.

Секунды тянулись лениво. Ветер гладил его волосы, задевая воротник. Над головой – темное, звездное небо. Луна висела над крышами, как расплавленный, серебряный гвоздь. С улиц доносились разные звуки, лай собак, гул машин.

Парень докуривал медленно, до самого фильтра, никуда не торопясь. Потом встал, отряхнул штаны, выкинул окурок на газон и поднялся в дом.

Завтра он найдет этого блядского мотоциклиста, посмотрит ему в глаза и заставит поплатиться за содеянное. А пока, пусть ночь держит его ярость в себе.

***

Холодный воздух ударил в лицо, когда он открыл окно, и это немного взбодрило. На плите уже ждал кофе – крепкий, горький, словно сама жизнь. Он налил содержимое в чашку, сжав её пальцами и сделав небольшой глоток. Горечь обжигала язык, но давала ясность.

Секунды затянулись в тишине, пока Блейк стоял у окна, наблюдая за городом, который казался каким то разбитым на сегодня.

Парень переоделся в черную футболку, куртку, свободные джинсы. Не чтобы выглядеть грозно, просто чтобы было удобно. Взяв шлем, он неторопливо вышел из дома, словно все происходящее не касалось его вовсе.

Мотоцикл ждал его, как преданный пес. Тот самый, с которого его вчера скинули. Его кроху слегка помяли, но в основном мотоцикл был вполне цел. Парень сел, вставил ключ и завел двигатель. Рёв прорезал воздух, но не заглушил раздражение, которое клубилось внутри. Блейк надавил на газ.

Он ехал почти час, через безымянные улицы, по трассе, по проселку. С каждым километров в животе скручивалось крепче. Он знал, куда держит путь.

Он припарковался в стороне, спрятав мотоцикл между чахлыми деревьями и ржавыми заборами. Дальше – пешком, молча.

Облокотился плечем о стену покосившегося гаража. Металл под кожаной курткой был холодным, шероховатым. Перед его взглядом было пятеро парней. Слишком громкие, слишком самоуверенные. Болтали, ржали, один жонглировал ключами, другой курил, пнул банку из-под энергетика. Та покатилась, и её глухое постукивание будто отсчитывало время.

В заднем кармане у Блейка лежал заряженный пистолет. В руке он лениво крутил нож – не как оружие, а как сигарету, что дает спокойствие. Он не торопился, он ждал. Ждал, пока внутри что-то соберется в узел.

Через несколько минут он заметил, как один из них, тот самый вчерашний мотоциклист, отделился от группы и направился за угол. Пиво, сигареты, туалет, не важно. Главное, что один.

Блейк молча оттолкнулся от стены и пошел следом. Шел медленно, не скрываясь, просто ровно и целеустремленно, как хищник, который уже выбрал жертву. За углом оставалось всего пару шагов, когда парень остановился и машинально обернулся.

Их взгляды встретились. В тот же миг лицо парня вытянулось, в глазах промелькнул испуг. Он дернулся назад, будто инстинкт подсказывал бежать, но ноги не слушались.

Блейк подавил усмешку. Все в этом типе – дерганый взгляд, судорожно подрагивающие пальцы, пот, стекающий по виску – вызывало в нем даже не ярость, а глухое, ледяное презрение. Он начал медленно приближаться, каждый шаг был отмеренный, гулкий, словно эхо его злости звучало еще до того, как раздался удар.

— Ты угрожаешь не тому человеку, сука. – голос прозвучал глухо, будто из-под земли. – Мне плевать, со сколькими вами мне еще предстоит разобраться. Ни одна ваша блядская душа не будет жить спокойно.

Парень перед Блейком неловко отступил, подняв руки в жесте покорности. Губы дернулись в нервной усмешке, будто он еще надеялся на выход.

— Эй, братик, ты чего? – голос парниши с каждым новым словом срывался. – Мы просто хотели припугнуть, ну серьезно. Парочка царапин, это же просто шутка.

Он схватил парня за ворот куртки, резко подтянул ближе, вплотную, чтобы каждый его хрип выстреливал прямо в уши жертвы.

— Шутки кончились. – сквозь зубы прохрипел он.

Второй рукой с хлестким, глухим звуком заехал в челюсть. Голова парня дернулась в бок, тело пошатнулось, и он рухнул на землю, захватив ртом воздух, будто его вырвало из него вместе с уверенностью.

Блейк возвышался над ним, мрачной глыбой, полным тишины. Презрительно фыркнул.

— Я лишь мщу за то, что вы сделали с моим братом.

Парень поднял лицо, искривленное от боли. И сказал с насмешкой, в которой прятался страх.

— Твоему жалкому брату не стоило связываться с нами. Может, тогда он бы был жив.

Слова ударили Блейка в грудь, будто открыли старую, рваную рану. Он почувствовал, как что-то в нем защелкнулось, перестало сдерживаться.

Без лишних слов он схватил ублюдка за волосы, резко дернул вниз, и со всего маха ударил лицом об асфальт. Раздался влажный хруст, что-то треснуло. Зубы разлетелись по бетону, как битое стекло.

Эти слова.. их было не много, но каждый раз, когда кто-то произносил имя или любое упоминание его брата с этой снисходительной интонацией, будто он был ничем, пустым местом – в голове Блейка рвался провод. Сгорал предохранитель.

Он больше не сдерживался. Удары были тяжелыми, наполненными самой большой яростью, которая может быть. Кулаки окрасились в кровь, дыхание рвалось наружу с каждым ударом. Лицо под ним превратилось в мясо, но Блейк не останавливался. Лишь спустя минуту осознал, что тело под ним не двигается.

Парень замер, отдышался. Выпрямился во весь рост, вытирая кровь с пальцев. На его лице не осталось злобы, только пустота.

Холодно, без особой цели, он схватил мертвое тело за волосы и поволок его за собой, в сторону той самой компании. Парни там еще смеялись, не зная, что их ждет. Блейк шел неспешно, с покачивающимся грузом, как будто нес не человека, а предупреждение.