4 часть

Город уже дышал вечерним светом, все медленно укутывалось в сиреневый полумрак. Воздух был прохладным и пах выхлопами, скошенной травой и пылью с асфальта. Блейк вел мотоцикл без особой цели – точнее, цель была одна и это был дом. Усталость расползалась по телу, он уже почти перестал ощущать дорогу – ехал машинально, будто тень, скользящая по асфальту.

У пешеходного перехода загорелся красный. Он плавно остановился, уперся кроссовком в бордюр и, чуть щурясь, лениво осматривал переходящих людей. Кто-то говорил по телефону, кто-то нес кофе, кто-то гулял с друзьями. Все как обычно.

Почти впритык, рядом остановился чужой мотоцикл. Громкий, тяжелый. Сначала Блейк не обратил никакого внимания, но потом краем глаза уловил движение и повернул голову.

Парень в темном шлеме медленно приподнял стекло, показывая глаза. Он не улыбался, только подмигнул. Одно движение, и стекло опустилось обратно.

Загорелся зеленый цвет, парень хмыкнул и поехал дальше, не обращая внимания на этот незначительный жест. Но метров через сто что-то пошло не так.

Сзади, толчок, медленный, но уверенный. Потом еще один, резкий, с зацепом, от которого мотоцикл едва не дернулся в бок. Руки на руле напряглись, он повернулся, но не успел толком ничего увидеть – только свет фары, занос, мелькнувший бордюр и..

Асфальт, глухой удар, скрежет металла. Все смешалось.

Он отлетел в сторону, прокатился по шершавому асфальту, выругался сквозь зубы. Горело плече, спина и главное – лицо. Парень не надел шлем и теперь сильно об этом пожалел.

Блейк поднял голову, над ним возвышался все тот же парень.

— Переходишь не той стороне, брат, – проговорил незнакомый голос слишком низко и резко. – Это еще цветочки, по сравнению с тем, что ты заслуживаешь.

В следующую секунду парень получается коленом в лицо. Прозвучал глухой, хрустящий удар. Боль взорвалась во всех направлениях, мир поплыл, как в тумане. Он схватился за асфальт, несколько раз моргнул, но незнакомца уже не было. Улица была пустая.

— Сукин сын. – прохрипел он и, шатаясь, поднялся. Боль и злость поглотило его здравый разум на сегодня. Мотоцикл лежал чуть дальше, парень подошел к нему и опустился рядом. Кулаком стер кровь с подбородка, осмотрел корпус мотоцикла. Поцарапан, но цел.

Он хотел остаться вот так – сидеть молчать, остывать. Вернуться в свой мир, где тот незнакомый парень уже давно лежит с отрубленной головой.

Но сзади слышатся шаги и через мгновение легкий голос.

— Приветик!.. о господи, Блейк.. Ты что..

Парень тяжело закрыл глаза и выдохнул, как будто кто то вылил на него ведро ледяной воды.

— Ты.. ты в порядке? Что случилось? Почему у тебя кровь? Кто это сделал? Ты можешь идти? Где болит? Кто это сделал? У тебя сломано что-то? – без остановки тараторила девушка, обеспокоенно рассматривая парня сверху вниз.

— Каллиста, – устало проговорил парень, поднимая на неё мутный взгляд. – Заткнись.

Девушка замерла, но только на секунду. Потом сглотнула, растерянно посмотрела на него с блеском в глазах, не испугом, а чем то нежным, бесконечно преданным.

— Ты идешь со мной, я смогу помочь тебе!

Блейк поджал губы, отрицательно качая головой.

— Отлипни. Мне не нужна помощь. – жестко отрезал парень, не поднимая взгляда на девушку.

Та на секунду растерялась от этих слов, но решила пропустить их мимо ушей, доставая из сумки телефон и что то набирая в нем.

Через пять минут у тротуара стояло такси. Каллиста суетилась, просила водителя помочь с мотоциклом, что-то объясняла, благодарила, расплачивалась – и всё это с той неистовой энергией, которая обычно вызывает у людей нервный тик. Но водитель оказался терпелив.

Блейк уже сидел в салоне. Голова откинута назад, руки скрещены на груди. Он смотрел в одну точку, будто через стекло – куда-то далеко, где нет ни боли, ни крови, ни Каллисты.

Через время она села рядом, повернулась к нему, будто хотела что-то сказать, но промолчала. Удивительно, но очень во время.

Девушка продиктовала адрес нужного дома, машина завелась и рванула. Ехали молча. Только улицы за окнами, одна за другой, как кадры из фильма, в котором он не хотел участвовать.

***

Дверь хлопнула с мягким щелчком. Каллиста первой вошла в дом, чуть поежившись от резкой смены уличной прохлады на теплый, почти душный воздух квартиры. Она на ходу скинула кофту на вешалку и обернулась, чтобы впустить за собой Блейка. Тот вошел молча, не спеша, и остановился у самого порога. Мягкий свет из кухни выхватывал из полумрака его фигуру – испачканную, уставшую, ссадины на лице уже начали запекаться тонкими алыми прожилками.

— Садись, – сказала Каллиста, торопливо стягивая кеды. – Сейчас принесу аптечку.

Он даже не кивнул. Просто прошел вглубь гостиной, устало опустился на диван, не обратив внимание на свою измазанную пылью и кровью одежду. Светлая ткань дивана больше не выглядела такой безупречной, но парню было плевать. Ему казалось, что его тело просто оболочка, в которой глухо пульсировала боль и равнодушие.

Каллиста вернулась быстро. В руках аптечка, с которой сыпались пластыри и бинты. Она вся дышала тревогой, как мотылек, мечущийся вокруг пламени.

— Покажи, где у тебя болит? Где царапины и кровь? – заполошно говорила она, опускаясь рядом.

Блейк молча стянул кофту через голову. Ткань хрустнула засохшей кровью. Его торс был исцарапан, плече синее, на боку красовалась длинная, как будто полоснутая асфальтом рана.

Каллиста на секунду замерла, глядя на его пресс, рельефный и точеный, несмотря на весь хаос и усталость. Но быстро взяла себя в руки начала обрабатывать раны. Ватка шипела от антисептика, пальцы подрагивали.

— Извини, если щиплет.. – прошептала она. Даже тут беспокоилась.

Он не отвечал, только слегка морщился. Его лицо оставалось бесстрастным, словно он вообще не ощущал боли. Она продолжала, стараясь не смотреть ему в глаза. Концентрировалась на движениях, на пластырях, на йоде. Внутри все дрожало, но снаружи – только забота.

И тут из коридора донесся легкий шаг, на пороге появилась Эвелин. Она прислонилась плечом к дверному косяку, глядя с высоты на происходящее. Тишина повисла в воздухе.

— За какую девушку дрался? – невозмутимо спросила она, с интересом склонив голову.

Блейк медленно повернул голову, встретился с ней взглядом. Его глаза были усталые, затуманенные, под бровями – тень. Он тяжело вздохнул, проговорив грубо и хрипло.

— Свали.

— Из моего дома? – Эвелин приподняла бровь. – Вон как.

Каллиста тут же обратила внимание на этих двоих, встревоженно помахав рукой.

— Эв, пожалуйста.. подожди меня в комнате, я все объясню.

Эвелин долго смотрела на сестру, потом на Блейка. И, ни слова не сказав, развернулась на пятках и ушла, громко хлопнув дверью.

Когда Каллиста закончила обрабатывать его спину и руки, она выдохнула, убрала ватку в мусор и мягко произнесла.

— Посиди тут, ладно? Минутку. Я сейчас вернусь.

Она поднялась и быстро пошла вверх по лестнице, направляясь в комнату сестры. Дверь была приоткрыта. Эвелин сидела на кровати, закинув ногу на ногу, и смотрела в потолок.

— Я.. нашла его на дороге, он был в крови. Я не знаю, что произошло, он едва стоял на ногах..

— А ты снова спасительница, – сухо усмехнулась девушка. – Могла бы уже сделать себе плащ.

— Эв, ну не начинай. Он не такой, как тебе кажется, он просто.. закрытый.

— Он выглядит как человек, который спокойно может задушить кого-нибудь в подвале, – отрезала Эвелин. – Ты всегда находишь самых странных. Сначала они молчат, потом они исчезают. Потом ты приходишь ко мне, ревешь и говоришь, что все мужики одинаковые.

Каллиста поджала губы.

— Ты бесчувственная.

— Нет, милая, просто не глупая.

Повисло молчание. Сестры стояли в двух разных мирах, одна – открытая и хрупкая, вторая – жесткая и защищенная.

Спустя минуту Каллиста спустилась вниз, уже морально подготавливая себя к ближайшему разговору. Она вернулась в гостиную, где сидел парень, но..

Её встретила пустота. Ни Блейка, ни его кофты, ничего от него не осталось. Диван чуть вмят, как будто он только что встал. Окно было приоткрыто, давая думать о себе не совсем приятные вещи.

— Блейк? – девушка в панике начала оглядываться, тихо проговаривая про себя его имя. – Блейк?!

Она обошла каждую комнату, заглянула в ванную, на задний двор, на крыльцо. Но его нигде не было, просто исчез, как будто испарился. Как всегда.

— Что, сбежал твой принц? – язвительно спросила Эвелин с нотками усмешки в голосе, спускаясь по лестнице с кружкой чая в руках.

Каллиста фыркнула, обиженно отвернувшись.

— Не твое дело.

И направилась в свою комнату, захлопнув за собой дверь чуть громче, чем нужно.

Эвелин посмотрела в окно, где все еще лежал синий сумеречный свет, и только тогда тяжело вздохнула, будто впервые за весь день почувствовала хоть что-то – раздражение, сочувствие или предчувствие чего то плохого. Потом развернулась и ушла вглубь коридора.