Глава 21. Ритуал

Живая изгородь успела здорово разрастись за те годы, что дом пребывал в запустении. Сам дом гордо возвышался, стоя среди высокой, по пояс, травы. Большая часть коттеджа устояла, хоть и была сплошь оплетена плющом и покрыта снегом, но правую часть верхнего этажа снесло начисто. Гарри был уверен, что именно там ударило отражённое заклятие. Протянув руку, он взялся за ржавую, запорошенную снегом калитку, и это прикосновение, должно быть, привело в действие чары. Над калиткой возникла вывеска, поднявшись из зарослей крапивы и сорной травы, словно странный быстрорастущий цветок. Золотые буквы на деревянной доске гласили:

«Здесь в ночь на 31 октября 2002 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее проклятье. Этот дом, невидимый для магглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью»

Вокруг аккуратно выведенных строчек доска была сплошь исписана. Здесь приложили руку множество волшебников и волшебниц, приходивших почтить место, где избежал смерти Мальчик, Который Выжил. Кто-то просто расписался вечными чернилами, кто-то вырезал в деревянной доске свои инициалы, многие оставили целые послания. Более свежие выделялись на фоне наслоений магических граффити, скопившихся за одиннадцать лет, а содержание было у всех примерно одно и тоже. «Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был!», «Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!», «Да здравствует Гарри Поттер!».

- Прямо как у дома Джульеты, видит Мерлин! – фыркнул Поттер, вспомнив, как о похожей стене ему как-то раз рассказывала Эми после своей поездки в Италию. – Надеюсь только, что моя история не кончится столь же трагически.

- Пойдёмте внутрь, мистер Поттер, - ворчливо прервал его размышления гоблин, кинув на табличку неодобрительный взгляд. – И добро пожаловать домой.

- Спасибо, мистер Крюкохват.

Массивные дубовые двери, над которыми в камне был вырезан девиз рода Поттер – «Famam extendere factis»* – подались неохотно и, открываясь, издали воистину душераздирающий скрип-стон. Из темного проёма пахнуло затхлой сыростью.

- Да... - протянул Гарри, решительно шагнув внутрь. – Как-то так я себе это и представлял. Работы тут – непочатый край.

Гоблин достал откуда-то магический фонарь, и он осветил чуть тронутые чёрным грибком стены и местами вздувшийся паркет.

- Пройдёмте в подвал? Камень должен быть там, - предложил гоблин, заметив, с каким выражением Поттер осматривает следы увядания и безжалостного времени. – Вам не стоит относиться к дому негативно: он впитывает ваше настроение. Постарайтесь уважать его, пообещайте любовь и заботу. Дома, они куда лучше людей, мистер Поттер. Если вы отнесётесь к ним хорошо, они отплатят вам тем же.

Алтарный камень, или краеугольный, как его называл гоблин, сиял глубоким, мистическим светом в свете фонаря и был прекрасен. Зачарованно глядя на игру синего и голубого всех оттенков, Гарри сделал пару шагов к нему и медленно, осторожно и почти благоговейно положил руку на гладкую, отполированную и удивительно теплую поверхность. Он почувствовал, как что-то внутри камня оживает под прикосновением, отзывается и слегка пульсирует в такт биению его сердца.

- Что мне нужно сделать? – хрипло спросил Гарри.

- Вы уже всё делаете правильно, - ответил гоблин. – Но начали слишком рано: я едва успел расставить отражатели для экрана и замкнуть контур.

- Извините.

- Не извиняйтесь: камень сам позвал вас и это хорошо. Значит, всё пойдёт легче.

Гоблин довольно кивнул и с одобрением посмотрел на алтарь.

- Это замечательный камень, мистер Поттер. Лабрадор, камень гиперборейцев. Прекрасный оберег для дома и всех домашних. Камень ненавидит стремящихся ко злу, но препятствовать им не станет. Однако, рано или поздно, приведёт таких людей к печальному концу. Лабрадор очень привязывается к владельцу, любит его и стремится помогать во всех, особенно очень неприятных, ситуациях. Лабрадор соединяет с прошлым, помогает увидеть связь между ним и настоящим, сделать правильные выводы.

Когда гоблин говорил о камне, его лицо смягчилось и обрело некоторую одухотворённость, голос обрёл глубину и силу, и слова намертво отпечатывались в сознании Поттера.

- Как я пойму, что нужно заканчивать? – привыкнув к странному, тянущему ощущению где-то в области живота, спросил Гарри.

- Вы почувствуете.

С каждой минутой камень пульсировал всё отчётливей, а Гарри мысленно рассказывал ему всё, что произошло в его пока короткой и небогатой на события жизни. Делился дальнейшими планами, обещал навещать так часто, как будет возможно, отреставрировать со временем дом и обновить защитные чары...

- Кажется, пора, - пошатнувшись, Гарри почувствовал лёгкое головокружение и усталость.

- Всё верно, - кивнул гоблин, осторожно придержав его за руку. – У вас укрепляющее зелье с собой?

- Да, - Поттер откупорил пузырёк и сделал пару глотков. – Мне уже лучше, спасибо.

- Тогда отправимся за вашим другом?

- Конечно.

***

Гарри осторожно взял маленький кулёк в руки и, заглянув в свёрток, удивлённо моргнул. Из него на Поттера таращил умные голубые глаза маленький... котёнок.

- Простите? – он вопросительно посмотрел на гоблина. – Это шутка такая?

- Это артефакт, - ухмыльнувшись, ехидно ответил Крюкохват. – Можете снять и убедиться, что эльфёнок не поддельный.

Гарри последовал совету и вскоре любовался на маленькую сморщенную мордочку эльфёнка с большими смешными и даже трогательными ушками.

- Привет, - улыбнувшись, тепло сказал Гарри. – Хочешь быть моим другом?

Эльфенок забавно сморщил нос и громко чихнул.

Снова переместившись в дом, Гарри положил эльфа на алтарь и, встав рядом, торжественно возвестил:

- Я, Гарри Поттер, нарекаю тебя именем Трандуил. Обещаю заботиться о тебе, а ты храни мне верность и оправдай ожидания.

Вокруг Поттера и его подопечного пронёсся ветерок и Гарри почувствовал, как между ними возникает связь. Эльфёнок растянул в улыбке беззубый рот и издал какой-то тихий писк.

- Наденьте на него амулеты, - попросил гоблин. – И активируйте каплей крови.

Поттер выполнил просьбу и, проколов палец поданной булавкой, которую потом осторожно отёр платком и убрал в карман, смочил кровью пару маленьких кулончиков на плетёном кожаном ожерелье, предназначенном эльфу, после чего застегнул его на тоненькой шейке. Иллюзия заняла своё место и догадаться, кто под ней, теперь было невозможно.

- А ушки у него всё равно острые, эльфийские, - хмыкнув, заметил Гарри, с умилением глядя на подопечного. - И имя ему очень подходит.

Гоблин фыркнул, но промолчал, а Гарри взял в руки простенькую серёжку-гвоздик, его амулет связи.

- Но у меня уши не проколоты, - поколебавшись, осторожно заметил он. – Да и серёжка, это как-то...

- Сейчас, - понимающе отозвался гоблин и парой стремительных движений проколол ухо Гарри. Он даже вздрогнуть не успел, как боль ушла: Крюкохват махнул рукой, и саднить перестало. – На артефакт наложены качественные чары отвлечения внимания, так что никто не заметит ваш новый аксессуар. Если вы сами не пожелаете обратного, разумеется.

Поттер кивнул, потом покосился на эльфёнка: через серёжку он почувствовал его дискомфорт от пробирающегося через одеяльце холода.

- Отправляемся назад, - решил Поттер, забрав свёрток с камня и прижав к себе. – Моему Трандуилу холодно. И он, кажется, кушать хочет.

-----

* С лат.: Славу (должно) увеличивать деяниями