Глава 8

Осень - страшное время. Они с весной одинаковы. И неизвестно, что хуже. Скорее весна. Она цветущая, солнечная, радостная. От неё не ждешь ножа в спину. Осень - сырая и мрачная. Самое время для пыток. Осенью даже умирать не страшно. Осенью хочется умереть. Мы уехали оттуда в тот же день, хотя не хотелось покидать море. Я слишком в него влюбился. В его холодные солёные волны. В дно с острыми и гладкими камнями. Море было похоже на неё. Такое же пленительное своим непостоянством.В этом году осень наступила рано. Никакого бабьего лета. Дожди, промозглый холод, унылые пейзажи. Как только небо стало серее на один тон, мы совсем перестали выходить из номера. Я не могу даже у себя в голове описать, насколько мне было плохо. Я превратился в гниющий кусок мяса. Мечтал, чтобы меня, как свинью, разделали и съели. Мой мозг, и без того похожий на желе, раскис совсем, что послужило идеальной почвой для галлюцинаций. Я уже даже не различал, что реальность, а что игра моей больной нервной системы. Может я сам себя придумал? Придумал всю свою жизнь, её, наши поездки? Её голос перестал звучать в моём сознании отчётливо. Он распадался на частицы, и каждая отскакивала от стен, издавая при этом громкий звон.Мне говорили, что я никчёмный. Что я слабак, сопляк, нытик. Говорила это мама, отец, бывшая жена, друг, с которым уже давно не общался. Они все стояли надо мной, тыкали в меня пальцем и твердили: «Лучше тебе умереть. От тебя никакой пользы».Среди их голосов не было её голоса. Мне уже, если честно, было плевать, что говорят другие, особенно не живые души. Услышать её голос в их толпе стало бы для меня последним шагов в пропасть.Страшно хотелось залить всё горе алкоголем, чтобы он послужил антидепрессантом. Но, Боже, мне даже открыть глаза казалось непосильным трудом.

И в этой веренице тусклых дней были просветы.

Мы выбрались на улицу, когда я почувствовал себя немного лучше - мог передвигаться, есть и изредка уделять внимание личной гигиене. Шли мы целую вечность, и я пожалел, что не предложил поехать на машине. Путь в гору был равен самоистязанию. Она села на траву, а я упал и дух покинул моё тело. Здесь ветер был сильнее. Вымораживал, уносил остатки тепла.- В родном городе было почти так же, - произнесла она, смотря вдаль. - только внизу была не река, а дома. А за ними поля... Смотришь вниз и сам удивляешься, как смог так высоко забраться. И чувствуешь себя, если не королем, то кем-то близким к нему. Кажется, что вокруг всё замерло. Больше никого не существует. Только ты один. И весь мир твой. Пусть даже и этот мир ограничивается лишь небольшим кусочком земли. Оглянешься назад - оказывается, можно подняться ещё выше. Ещё больше площади сможет охватить твой глаз. Я никогда не забиралась на самую вершину. Сил не хватало, да и не нужно мне было много. Внизу текла тёмная река. Огни моста не горели днем, и он выглядел заброшенным. - В такие моменты я скучаю по тому месту, - внезапно выпалила она. - По какому? - я тоже ушёл в свои мысли и потерял смысл разговора. - В котором родилась. Я опешил. -Ты мне всегда говорила, что сбежала оттуда. Что больше не хочешь туда возвращаться, даже проезжать мимо. - А ты хочешь знать, почему я так решила? Конечно, я хотел. Безумно. Апатия тут же отошла даже не на второй, на самый дальний план. Я думал, она поймет всё по моему лицу, но ей, видимо, нужно было словесное подтверждение. -Хочу.Она замолчала. Передумала. Не увидела заинтересованности в моём взгляде. Но как можно было не заметить, если я во все глаза смотрел на неё, как собака, которая ждёт, когда бросят её любимую игрушку? - Тебе звонил кто-то за это время? - вопрос заставил меня задуматься. - Неизвестные номера. Я не брал трубку. Некому мне звонить. - При умерших это понятно. В этом ничего необычного. Грустно, но ничего не поделаешь. У меня тоже нет никого, кто мог бы позвонить или написать. Только все эти «никто» живы. Ходят по земле. Живут свою жизнь. Я их не осуждаю, они имеют полное право не общаться со мной. Только очень интересно получается. Исход у нас один, но причины разные. - она выпустила воздух из легких. - Я вообще другое сказать хотела... Запуталась. А, вот что. Тебя любила мама? Она прекрасно знала ответ, но зачем-то спрашивала ещё раз. Боясь очередной волны тоски и её последствий, я только кивнул. - Повезло тебе, раз ты так уверен. А меня... - задумчиво протянула она и задрала голову в темное небо. - Я не знаю. Может, у неё были какие-то чувства. Но я их не видела. Она вообще о чувствах не говорила. Ну, только когда проблемы с любовниками были. Она сидела и рассуждала вслух, изливая это всё на меня. А я только в школу начала ходить. Зачем это рассказывать ребенку? А ей, впрочем, не нужно было моё участие. Я просто молчала, а она продолжала. Когда стала старше, то да, комментировала ее рассказы. Но у неё это лилось каким-то безграничным потоком, как отходы в помойную яму, поэтому я опять заткнулась. А вообще, мне нравилось, когда её любовники приходили к нам. Мне хотя бы было с кем поиграть. Я им показывала игрушки, кукол. Они внимательно слушали. Часто дарили что-нибудь, с конфетами приходили. Так что я с детства окружена мужским вниманием, - невесело усмехнулась она. - но мать, бывало, задерживалась допоздна. А я сидела одна. Она в то время часто хвалила мою самостоятельность. Ну а что мне оставалось делать? Выброситься в окно? Готовить я, конечно, не умела, да и до сих пор не научилась, но делала себе какие то бутерброды или разогревала остатки еды. Я занимала себя чем-то. Я вообще рано начала играть одна. Ей вечно было некогда. Она говорила, чтобы я поиграла сама. И я возилась с игрушками, придумывала что-то. Друзей у меня не было. А если и были, то водить домой не разрешалось. Она вообще не любила, когда у меня кто-то появлялся. Будь то друг, или влюблённость. Часто молчала, но иногда в разговоре проскальзывало недовольство. Что они меня все обманывают, что я слишком наивная. В этом она, возможно, была права. У нас были деньги и многие этим пользовались. Я часто давала деньги просто так, по доброте душевной. Мне так хотелось кому-то отдать свою любовь и заботу, ещё в семь лет. Что они хотели - я покупала. В итоге это переросло в обязанность. Когда меня ненадолго лишили денег, все «друзья» испарились. Кстати, о тех любовниках. Потом я стала ревновать, когда стала старше, лет в двенадцать. Мне было жутко обидно. Нет, представь - мать ночами болтает с неизвестным мужиком, ходит с ним гулять. Он сразу же враг, потому что отбирает у тебя единственного важного человека в жизни, когда он мог бы побыть с тобой. - голос её стал тише. - С одним всё зашло далеко. Может, даже к свадьбе. Я не выдержала и закатила истерику. И она повелась. Она рассталась с ним. И вроде бы ничего не изменилось, как была мать холодная, так и осталась. Но что-то всё же надломилось. Мне кажется, она до сих пор мне этого не простила. Может, тот мужчина действительно был хорошим и мог стать для нас опорой... Но я не знаю. Какой бы хороший он ни был, я не смогла бы делить с ним её. В насколько разных мирах мы выросли... Я помнил свои вспышки раздражения, когда родители целовались. Помнил даже, как в детстве собирался жениться на маме. Но я был очень мал, я был ребенком. А она вообще была ребенком? С младенчества быть психологом матери - не детство. А у неё самой был этот психолог? Тот, кому можно так же пожаловался на всех «любовников»? - Я запуталась... - вздохнула она. - Мысли идут быстрее, чем я успеваю их говорить. - она замолчала, пытаясь замедлить поток мыслей. - Мне просто обидно. Когда ты говорил о том, какая у тебя любящая семья, я тебе завидовала. Я думала, уже давно никому не завидую. Но нет. Мне было так обидно. Ты знаешь, какого это, чувствовать себя чужим в собственном доме? А я знаю. С двенадцати лет я нашу квартиру даже домом стала редко называть. А мать это бесило. Ужасно. Она при удобно случае говорила мне, что я вся в папашу пошла и как ей от этого плохо. Не внешностью, характером. Хотя знала, как я его ненавижу. За то, что он морально разрушил её и выставил шлюхой. У меня, если честно, иногда возникали такие же мысли. Но я их отгоняла, жалела её. Про отца она мне сразу рассказала, кто он такой. Развелись они ещё до моего рождения. Я тут же прониклась к нему ненавистью. И не детской. Но я была уверена, что мама меня любит. Что отец - это так, какая-то сущность. Силуэт. А когда выросла, в голове будто что-то щёлкнуло. Как можно любить ребенка от такой мрази? Пусть я даже больше похожа на мать, но во мне течёт его кровь. Я не из воздуха появилась. Тогда я начала думать, что все её редкие слова о любви - ложь. Она оставила меня просто из жалости. Или из-за чего-то другого. Зачем? Я не знаю. Хотя... Я ведь тоже собиралась как-то любить ребёнка от бывшего. -У тебя был ребёнок? - спросил я, глядя на неё во все глаза. -В том то и дело, что был. Тишина стала густой и липкой, несмотря на свежий воздух. Что-то мне подсказывало, что она не оставила его в детдоме или кому-то ещё. Я готов был свыкнуться с её статусом «ужасной» матери, бросившей своё чадо. - Ладно, не так сразу. - Голос её изменился. - мне нравились мальчики и в садике, и в школе. Я рассказывала об этом матери, но разговора как у мамы с дочерью не получалось. Откровенно она редко смеялась надо мной. Но незаметные насмешки были больнее всего. А ещё это была, как бы сказать... Пища для её нравоучений: «А вот увидит тебя Артем в неглаженой одежде и убежит. А вот узнает Максим, что у тебя бардак в комнате и не будет с тобой разговаривать. Сережа твой увидит твои прыщи и всё». Сейчас я понимаю, что если бы этот Сережа убежал от моих прыщей, то грош ему цена. Но тогда было очень неприятно. Поэтому я перестала ей рассказывать о новых знакомствах. В том числе и о бывшем. Я, по-моему, молчала до тех пор, пока он мне предложение не сделал. Удаляла сообщения, историю звонков, разговаривала с ним тогда, когда её нет дома. Хотя мне было уже восемнадцать. А в девятнадцать вышла замуж. Он ей не понравился. Ни рожей, ни характером. Единственное, в чем я с ней соглашусь. Надо было её тогда послушать... Поженились мы быстро, года не прошло. Он очень настаивал и очень хотел, чтобы я к нему переехала. Маме его я, кстати, не понравилась. Тогда у меня характер ещё был не такой, как сейчас. Я была мягче, часто проглатывала обиды, молчала если что-то не нравилось. Поняла я её неприязнь не сразу. Она говорила мне в лицо хорошее. Какая я красивая, воспитанная. Но когда мы с её сыночком ссорились, она вставала на его сторону. Не упускала возможности отпустить шутку о моей семье и отсутствии папаши. Хотя у самой муж только и лежал все вечера на диване в обнимку с пивом. Я старалась ей помогать, поздравляла со всеми праздниками. Будь я сейчас в такой ситуации, тут же послала их семейку нахуй. - А ты моей маме бы понравилась, - не удержался я и вставил слово. - я уверен. Несмотря на то, что она очень добрая, бывшая ей не нравилась. Мы даже поругались по этому поводу. Я думал, что она хочет меня просто удержать около себя. А она оказалась права. Мать говорила, что мне рядом нужен кто-то живой. Кто будет вытаскивать меня из своего кокона.

- Я тоже живостью не отличаюсь. С людьми не люблю разговаривать и при любой возможности сижу в одиночестве. - Но в тебе больше уверенности, чем во мне. Она усмехнулась и ни в глазах, ни в уголках губ не было веселья. - Ты всегда так вовремя меня обрываешь. - Прости.Я сам корил себя за эту привычку, но считал необходимостью ее поддержать. Пусть даже так грубо и невовремя. - В общем, не знаю, как это назвать. У меня нет приличных слов. - продолжила она. - Сначала всё было так красиво, ты даже не представляешь. Путешествие свадебное, подарки, свидания. Даже не хотел, чтобы я работала, а сидела дома и отдыхала. Но видимо уже тогда я почувствовала что-то не ладное и на работу всё-таки пошла. А потом началось. И я правда даже не знаю, как правильно описать всё это. Он был мастером споров и скандалов. Виноватой всегда оставалась я. Я не уступаю, я думаю только о себе, я не хочу всё нормально решать. Я заступалась за себя, насколько возможно. Сейчас вспоминаю и в голове такая каша. Он, наверное, тоже запутался в наших ссорах, раз нёс такую чушь в свою защиту. Он всегда тянул одеяло на себя. Даже когда мы не ссорились, а я уставала или болела и не могла чего-то сделать. Я говорю: «Мне плохо». Он перетягивает всё на свою сторону и плохо уже ему. Я не отрицаю, что ему тоже может было не легко. Но, блять, в тот момент я хотела, чтобы помогли мне. Потом я перестала спорить. Его это тоже не устраивало. Потерял жертву, не из кого пить кровь. Клялся мне в верности и не давал даже повода. И что ты думаешь? Он изменял. Узнала я об этом случайно, даже не проводя расследований и не ища следов любовницы. Я взяла наш ноутбук и хотела войти в свой ВК. А он не вышел из своего аккаунта. У него было много непрочитанных сообщений, и я решила посмотреть. Он часто показывал мне переписку с кем-то из друзей и не скрывал ничего. И тут я увидела переписку с его бывшей. Не старую, а свежую. Двухнедельной давности. Я открыла её. Первое сообщение было его: «Я очень скучаю по тебе». Потом они договорились встретиться и погулять. Оказывается, это было как раз после одной ссоры. Он тогда ушёл и не отвечал на звонки, а когда вернулся, сказал, что ходил «проветриться и остыть». Ты не понимаешь, что я чувствовала в тот момент. Меня не трясло, я не плакала. Сообщения поплыли перед глазами. Раньше, когда она сама писала ему, он показывал мне сообщения и мы вместе смеялись над тем, какая она глупая. А по-настоящему, получается, идиоткой была я. Не помню, сколько сидела так. Потом плакала. Хотела позвонить коллеге, с которой мы достаточно хорошо общались, но не стала. Зачем ей слушать мои семейные драмы? Он пришел опять не в настроении вечером, и мы поругались. Точнее нет, не ругались. Я попыталась выпытать извинений. Он извинился, но это больше было похоже на кость, брошенную собаке. Я умоляла - действительно зачем-то умоляла - решить всё мирно, поговорить. Ему было плевать. Ближе к ночи я сказала, что подам на развод. Тут его прорвало. Основная мысль была - я не переживала за наш брак и мне наплевать на него. В ту ночь я не спала. Я рыдала. Меня разрывало изнутри. Я не могла поверить, что все четыре года пропали просто так. Что я решила уйти, бросить его. Человека, которого жалела, защищала даже тогда, когда он не заботился о моих чувствах. Я подходила к нему, чтобы помириться. Он говорил, что не хочет. Я думала умереть. Я знала, где лежат таблетки, сколько нужно, чтобы не успели откачать. Утром пошла в ЗАГС подавать заявление. Я вообще не понимала, что от меня хотят. Я смотрела на работников и смотрела так жалобно. «Пожалуйста, помогите», - говорил мой взгляд. Но они ничего не заметили или сделали вид. Но самое ужасное только начиналось. Голос её сорвался. Она всхлипывала, тёрла глаза и нос руками, прикусывала губы. Молча наблюдать и слушать было самой жестокой в мире пыткой. - Квартиру, в которой мы жили, подарили ему родители до нашего брака. Он был богатенький. Мне тоже мать ни в чем не отказывала, но его отец и мать были на каких-то высоких должностях. Короче, не важно. Квартира оставалась его. Я хотела, чтобы он оставил мне машину, мы оба копили на неё деньги. Но он был против. Затянулось всё это месяца на четыре или больше. Через суд, естественно. Говорят, я ещё быстро разделалась с ним. Я не знаю, зачем попросила оставить машину. Я не любила ездить. Сдала на права, когда ещё жила с матерью, чтобы с ней меньше находится дома. В итоге машина осталась моей. Но по решению суда я должна была выплатить компенсацию. Оставила ему мебель, купленную мной, подаренные украшения и кругленькую сумму сверху. Он был доволен, нас развели. Когда подала заявление на развод, ушла и жила в отеле, пока искала съёмную квартиру, а потом заехала туда. Я работала и раз сто на дню сдерживала истерику. Четыре года ты растворялся в человеке и тут... Я однажды задумалась и не поняла, чего хочу. Кто я? Зачем живу? Почему я работаю здесь? Это не просто мысли о будущем. Это хуже. Меня не стало. Тело здесь, но личность стёрта. Я нашла в себе силы рассказать о случившемся той коллеге. Она была в шоке и поддержала меня общими фразами по типу: «Всё будет хорошо. Ты найдешь лучше». Это как клеить пластырь на сломанную руку. Хотела сказать, что благодарна ей даже за эти слова, но кого я вообще обманываю? Мне этих слов недостаточно. У меня внутри болело так, будто меня резали без наркоза и доставали органы по одному! - говоря это, она вкладывала такую злобу, что у меня по коже пошли мурашки. - Я хотела с ней поговорить об этом подробнее, но мне «мягко» намекнули, что меня слушать не хотят. И я заткнулась. Вздохнув, она закрыла лицо руками, но не плакала. - Мы уже делили имущество и примерно через месяц я узнала, что беременна. Этих слов я боялся больше всего. - Я хотела сделать аборт. По срокам ещё успевала. Решила, что подумаю. Как я смогла бы вырастить ребёнка одна? Тем более от такого гадкого человека. Меня терзали мысли. Я понимала, что не вынесу, если он будет похож на своего отца. Я буду каждый день видеть свой кошмар. Я не собиралась говорить бывшему, алименты мне были не нужны. Я не хотела, чтобы он вообще как-то участвовал в моей жизни. Через месяц мучительных раздумий я решилась оставить ребенка. Может, гормоны так подействовали. Я вообще-то хотела детей, когда ещё была в браке. А у бывшего на этот счёт мнение не складывалось. То хочу, то не хочу. Ещё один повод для скандала. Я встала на учёт в гинекологии, ходила на все обследования. И было такое чувство... Окрылённости. Разводный процесс даже ещё не завершился. На УЗИ узнала, что будет мальчик. Снова почувствовала страх, но успокоилась. Он мало шевелился и будто чувствовал мои переживания, не пинался сильно. Потом вовсе прекратил. Дети в утробе тоже спят, поэтому обратила внимание я не сразу. Побежала к врачу. Мучительно долгая пауза. Я знал слова, которые за ней последуют. - Он умер. Перестал развиваться.Какие же силы ей нужны были, чтоб держать себя в руках. На щеках прокладывались влажные дорожки слёз. - Мне вызывали роды. Я почти ничего не помню. Выдали справку и потом уже свидетельство о смерти. Оно до сих пор лежит где-то в документах. Я долго не могла смириться с этим. Мой ребёнок умер, даже не родившись. Я ведь желала ему смерти, когда только узнала. Как я винила себя в этом... И до сих пор виню. Я не помню, что было дальше. Помню только, что его отдали на вскрытие...Разрыдалась. Не выдержала. Да и кто выдержит? Нет, она завыла. Закрыла лицо руками и нагнулась к земле. К земле, по которой мог ходить её ребенок.- Но, может и хорошо, что всё закончилось раньше... Тебе было бы куда тяжелее, если бы он родился, был живым и умер... - попытался я поддержать её.Она оторвала руки от лица.- Он уже был живой...! Он уже был для меня живым...!Я совершил чудовищную ошибку. Она смотрела на меня и лицо её выражало такую глубокую скорбь, что хотелось провалиться сквозь землю. Солёные ручейки текли по щекам, но на глаза наворачивались новые слёзы. Я долго не мог понять, где прежде видел это лицо. А потом вспомнил - в церкви. Плачущая Божья Матерь смотрела на меня из-под стекла, а я был глупым ребёнком, ужаснувшимся от вида такого горя. Для матерей нет разницы, сколько лет их чаду. Они предпочли бы умереть сами, чем отпустить своё дитя в мир иной.Я ждал, пока она выплачется. Моё прикосновение, как мне казалось, сейчас было подобно яду. Но видеть её горе невыносимо.- А ты говорила матери? - осторожно задал я вопрос, когда рыдания утихли.- Нет. Она не знала. Когда я вышла замуж и съехала, мы практически перестали общаться. Я ей первое время звонила, спрашивала: «Как дела?». Она тоже пару раз. Но потом я перестала. И от неё ни звонка. Я чувствовала вину. Я - плохая дочь, которой наплевать на мать. Но у неё тоже был мой номер. Она могла позвонить в любое время. Зачем звонить человеку, если он не хочет меня слышать? Я рассказала ей о разводе, но спокойно. Но ты просто не представляешь, как мне хотелось положить голову ей на плечо и расплакаться... Чтобы мама пожалела. Почувствовать себя маленькой девочкой, которую любят. В ответ только: «А я говорила. Этого и следовало ожидать». Возможно да, следовало. Да, это было видно. Но другим, а не мне. Я так любила этого гада, Господ...! Сейчас презираю женщин, которые терпят ужасное отношение к себе, не умеют держать голову в холоде. Потому что сама такая была. Обожглась. А ребёнок... Я хотела, чтобы рядом был хоть кто-то. До смерти боялась, что будет похожим на его отца. Вот он и... - она не договорила, не могла. - Это я виновата.Она плакала, говорила. Говорила и плакала. Уже путалась в словах, повторяла одно и то же. Отчаяние её достигло предела.- Она никогда меня не поддерживала, если не видела в этом собственную выгоду. Всегда тянула одеяло на себя. Однажды пришла к ней, не помню из-за чего. Но мне было так плохо, что я уже не выдержала. Нужно было пойти хоть к кому-то. Тогда, в шестнадцать лет, была ещё надежда, что мама добрая, мама пожалеет. Я плакала, а она орала. Что мне не хватает? Всё у меня есть. Всё, что захочу. Ещё и, сволочь такая, обвиняю её. А я стояла, смотрела и сквозь слезы сказала: «Прости». Сама не знаю зачем. В чём я виновата? В том, что такая ужасная дочь. Я помню, как однажды провинилась и у нас был скандал. Страшный, о котором не хочется вспоминать даже сейчас. Я извинялась перед ней в слезах, соплях и слюнях. Орала на всю квартиру. Она не хотела прощать. Более того, хотела отдать мою любимую игрушку дочери своей подруги. Я, якобы, не заслужила. Я умоляла её не делать этого. В тот момент мне хотелось выпрыгнуть в окно, чтобы это всё закончилось. Мне было всего десять лет. В десять лет уже думала о смерти. А ещё она любила играть в молчанку. Я тоже ползала перед ней, извинялась. А она: «За что ты просишь прощения? Не знаешь? Ну, как поймешь, тогда и поговорим». Ещё одна причина, почему я оборвала с ней связь. Хотя с возрастом она стала спокойнее, даже терпимее и нежнее. Ну конечно, я не устраивала истерик, не просила денег. Жила отдельно, работала, стала взрослым человеком. Она избавилась от головной боли и была этому рада. Может, она знала, что я была беременна. Я ничего не могу сказать и не хочу строить догадки. Но почему хотя бы не спросила? Но мне не хватало её. А за все поступки посвящать её в свою боль я не хотела. Продолжала жить на съёме года четыре. Работала. И всё. Пару раз пыталась ходить на свидания, но было так противно... Сначала ощущение, что предаю, изменяю. Потом просто отвращение. А вдруг он такой же? Бывало, даже не доходило до встреч. Я просто блокировала мужчину. Легче первой исчезнуть, чем потом тебя бросят. Так не больно. И разочарований меньше. А ещё помнишь ту, которую встретили на море? Я была ей очень не рада. Ты, наверное, понял. - Это было видно, - ответил я.- Мы с ней вместе в универе учились. Я пришла тогда. Одинокая. У всех была куча знакомых с разных курсов и факультетов, а у меня никого. Ходила по коридорам, пытаясь найти аудиторию. У неё была похожая ситуация. Вот так и стали вместе всё узнавать. Я зацепилась за неё, как за спасательный круг. Она показалась мне очень доброй, отзывчивой, понимающей. Всегда всем помогала. Я думала, у меня наконец-то появилась подруга. Училась она не очень хорошо, но всякое бывает. Я ей помогала, объясняла материал. Она быстро влилась в коллектив, стала общаться почти со всеми. И всех называла своими друзьями. А так быть не может. Есть знакомые, есть одногруппники, коллеги. Но абсолютно все друзьями быть не могут. Но я на это внимание не обращала сначала. Меня приняли в группе, была подруга и любимый парень. Что ещё нужно? С самооценкой у меня было не очень. Не то чтобы я себя ненавидела, но и не любила. Она делала мне комплименты постоянно, и я ей тоже. Хотя, если честно, красавицей она не была. Ну, ты же видел?- Ну да, - признался я. - на любителя.- Я вообще до сих пор не могу спокойно сказать человеку, что он урод. А близкому тем более. Вот и ей говорила, что она красивая. Периодически проскальзывала мысль, что я может просто завидую её открытости и общительности. Когда начались первые крупные ссоры с бывшим, я приходила к ней. Больше было не к кому. Рассказывала, плакала. И что я получила, как ты думаешь? Поддержку? - она усмехнулась. - Нет. Советом её было: «Ну, только тебе решать, что делать». Всё время, когда я говорила о проблемах в отношениях, она выкидывала подобное. Возможно, она права. На самую малость. Мне было решать, что делать. Но я пришла к ней за поддержкой! За тёплыми словами! Обосрать его, сказать, какой он козлина! Так всегда было в книгах, в сериалах. Я хотела так же. Подружки, которые могут обсудить что угодно и всегда стоят друг за друга. А потом до неё дошло, что я из обеспеченной семьи. Мы рассказывали друг другу о своём детстве, ходили в гости. Я не хвасталась. Я не люблю хвастаться. Но было видно по моей одежде, вещам, обстановке в доме. Мать первое время отправляла на праздники довольно крупные суммы в качестве поздравления. И бывший не скупился на подарки. А она жила в Хрущёвке с родителями, которые не давали ей денег, и работала ещё со школы. Она занимала у меня деньги и всегда говорила, что вернёт. В самом начале дружбы действительно возвращала, а потом перестала. Накопилась внушительная сумма долга, даже для меня. Я напоминала, но не долго. Она сама сказала, что вернёт всё. Это её ответственность, не моя. Почему я должна бегать и просить вернуть мне мои же деньги?? Потом стали появляться вещи как у меня. Сумка, туфли, платье. Один день я ходила в новой вещи, уже на следующий видела на своей «подружке» точно такую же. И она не упускала случая сделать акцент на моём «богатстве». А когда возникали случаи, что я была без денег и не могла с ней сходить, допустим, в кафе. Тогда она возмущалась: «У тебя и нет денег?! Как так?!».Она вздохнула. За время, что мы тут сидели, она постарела на несколько лет. Синяки под глазами потемнели и занимали больше площади на бледном лице. Заострились скулы, стали виднее морщины.- Я терпела подобное долго. Прощала её. Убежала себя, что на чаше весов хорошее в ней перевешивает плохое. У неё появился парень, который сейчас уже муж, и она забыла про моё существование. Приходила только поплакать на плече, когда они ссорились. Сначала я поддерживала, но потом молчала, а всё нытьё пропускала мимо ушей. Но я не могла ей высказать всего недовольства. Боль начала накапливаться внутри, и я стала раздражаться на неё по каждому поводу. Мне хотелось сказать, как я её ненавижу. Что она нисколько не красивая. Что я презираю в ней всё. - И почему не сказала?- Не знаю. Даже после всего дерьма, которое она мне сделала, мне было её жалко. Жалко, что она такая убогая. Что никто не заложил в неё хоть каплю искренней доброты, а только посеяли зависть и ненависть к невинным людям.***Мне снился сон. Полная противоположность сегодняшним событиям. Солнечный свет больно слепил глаза. Рядом была она. Если она рядом, значит, сон волшебный. Вся атмосфера была такой теплой, домашней, какой я не чувствовал с детства. Она держала на руках ребёнка. Нашего ребёнка. Совсем маленького, в одеяльце. Мне кольнуло сердце. Даже во сне я помнил её душераздирающую исповедь. Но здесь она была счастлива. Смотрела на наше дитя и улыбалась.В этом сне не было сюжета. Были только мы трое.В этом видении собрались наши страхи и мечты одновременно. Он был самым счастливым и самым грустным. Видела ли она то же самое?

Я проснулся не первым. Она сидела, прижав ноги к груди и положив на них голову. Ей тоже что-то снилось. Или вчерашние откровения слишком сильно ударили.Или ей снился он.- Тебе что-то снилось?Вместо ответа она тяжело вздохнула. - Он, да? - спросил я с плохо скрываемым волнением.- Да, - ответ её был неожиданно резким.Во мне проснулась ревность. Я был ревнив, но не до безумия. Я тревожился, что она однажды может уйти к другому. Но я скорее стал бы умолять её остаться, вместо того чтобы орать или, упаси Боже, бить.- И что? - я уже не скрывал раздражения. Голова оторвалась от колен (усталость я заметил только потом).- А как ты думаешь? Как я должна себя чувствовать, когда снится человек, который морально меня убил?- Если он вызывает в тебе такую реакцию, значит ты до сих пор к нему что-то чувствуешь.Молчание наполнило эту комнату, как угарный газ при пожаре. Стало невыносимо душно.- Да, я чувствую. Я очень хочу, чтобы эта тварь сдохла в самых страшных муках. - в её глазах играл несвойственный им блеск. - Я хочу его убить. Я много лет думала, как убиваю его. И думаю об этом сейчас. Он не заслуживает жить. Ты вообще слышал, что я вчера говорила? Ты понимаешь, как мне было тяжело?! - она перешла на крик. - Как тяжело было хоть кому-то довериться после всего!- А мне? Мне, думаешь, легче? Я с самого начала отношусь к тебе, как к небесному созданию. Хочешь туда? Хорошо, пойдем. Хочешь это? Хорошо, купим. Чтобы ты ни сказала, я всё сделаю. Но я тоже человек. Мне тяжело.- Тебе тяжело? - саркастично спросила она с издевательской улыбкой. Дальше ничего не последовало. Улыбка пропала и гневный огонёк тоже. Видимо, не нашла чем опровергнуть мои слова. Я был прав. Бывшая жена стала бы со мной спорить. Говорить что угодно, лишь бы не признавать свою вину. Мы долго молчали и с каждой минутой ее взгляд угасал. - Хорошо, - просто сказала она, а затем поднялась с кровати.Переодевшись, направилась к выходу из комнаты. Я успел хватить её за руку.- Чего тебе? Отпусти.- Нет, не отпущу, - я попробовал притянуть её к себе, но она сопротивлялась.- Отпусти! Ты прав, хорошо! А теперь отстань от меня! - Сказал же, что не отпущу!Я сжал и дернул её руку сильнее. Мне показалось или в тот момент что-то хрустнуло.- Мне больно, идиот! Пусти! - слёзы брызнули из глаз.- Отпущу, если ты никуда не уйдешь. - Ты не имеешь права ничего мне запрещать! Хочу и уйду!До меня всегда доходит всё с опозданием. Я вспомнил, как к ней относился бывший, как переворачивал всю ситуацию в свою пользу, как заставлял её извинятся.А я сейчас делал то же самое. Я бы как он.- Ну всё... Прости. Я тебя отпущу, только не уходи.Не без труда я отпустил её руку. Она не убежала.- Я был идиотом, правда. Мне самому от себя противно. Прости.Мне хотелось броситься к ней, наговорить хороших и ласковых слов, но она бы их не услышала.Она ничего мне не ответила. Мы оба были неправы в данной ситуации, но я не упрекал её. Пусть будет так, как она хочет. Если бы не мое уязвленное эго, этого не было.

Несколько дней она злилась. Не разговаривала, не смотрела в мою сторону. Я не лез, терпел. Над собой издевался, как мог. Я чувствовал несправедливость, но слишком сильно её любил, чтобы злиться по-настоящему. Вскоре лед начал таять. Сначала в меня просто кидали взгляды.- Извини, - однажды сказала она. - я тоже была не права. На обоим тяжело и каждому по-своему. Не надо было играть в игру «Кому хуже».- Но всё-таки у тебя жизнь тяжелее, чем у меня.Она посмотрела на меня, говоря без слов: «Всё, заткнись, идиот».