Глава 3

В той гостинице мы провели несколько дней. Это были дни странного спокойствия и неопределенности. Находится там было приятно. Вокруг чисто и тихо.Я практически не выходил из комнаты, только иногда заходил к ней. Но она либо спала, либо её не было вовсе. Я опять свил вокруг себя кокон и не хотел из него вылезать. Зачем существовать в социуме? Социум есть порождение зла и неприятностей. Общество навязывает комплексы, психологические проблемы. Моя болезнь появилась из-за общения с людьми? Всё возможно. Аппетит пропал и желание курить, на удивление, тоже. В основном я спал. Сон — лучшее, что могли придумать. Иногда выбирался, чтобы пройтись по зданию и посшибать углы.Между нами само собой образовалось некое понимание, но я предпочитал считать это чем-то вроде «духовной связи». Она поняла, что от меня не отделаться и когда я вместе с ней сдал ключи от номера и пошёл к машине, ничего не сказала. Но я испытывал тревогу, что в любой момент она может передумать и выкинуть меня. А она могла.Я не знал точно, рад или нет, когда в другой гостинице нам с улыбкой сообщили, что раздельных номеров не осталось. Клянусь, я видел, как внутри неё закипела кровь и пар повалил из ушей. Эта женщина явно не выносила чьего-то присутствия в своей жизни слишком долго. Я уже был готов сказать, что посплю на полу, в ванной, но администратор добавила, что остался номер с раздельными кроватями. Это было лучше, чем ничего.День провели в молчании. Я думал, она будет стесняться переодеваться передо мной или делать подобные вещи, но в итоге всё наоборот. Я краснел, как школьница, а она с трудом сдерживала смех, прикусывая губу.В такой же тишине мы легли спать. От переживаний мой сон был странным и беспокойным, но понял я это, когда почувствовал чью-то руку на своем плече. Пальцы сжимали мои мышцы и трясли изо всей силы. В конце концов я сел и уставился в темноту. С моих губ слетел недовольный стон.— Всё нормально?Прежде чем ответить на вопрос, я ещё немного посидел так, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.— Да... А что? — мой язык с трудом шевелился.— Ты разговаривал во сне. Очень громко. Я испугалась.— Да?  — переспросил я.Я даже не помнил, чтобы мне что-то снилось.Разговор закончился, а она так и стояла надо мной. Остатки сна быстро исчезли. Я протянул к ней руки.— Иди ко мне.

Я развалился на кровати. Сон начал забирать меня в свои сладкие объятия. До ушей дошёл странный звук.Как бы я ни пытался игнорировать его — бесполезно. Я различил всхлипы и тихий шёпот.Выпрямившись, я увидел её, сидящую на краю кровати. Она вся сжалась, обхватив своё голое тело руками, и уткнулась лицом в колени.Я протянул руку, чтобы забрать её к себе.—Ну-ну, всё, иди сюда...Она тут же прижалась ко мне, голова легла на грудь. Сам я приподнял подушку и сел, чтобы ей было удобнее лежать.Я обнимал и гладил маленькое дрожащее тельце.Я нисколько не радовался её горю, просто мне было так хорошо, что я наконец могу отплатить ей за её доброту ко мне. А ещё успокаивало, что она не стала уходить или убегать, а сразу прижалась ко мне.Я хотел стать для неё утешением. Хотя бы в этот момент.Я ласкал её, пока не стихи последние рыдания, а дыхание не выровнялось. Только тогда я позволил себе заснуть.

Проснулся раньше неё. Она до сих пор лежала в моих объятиях. Я не переставал удивляться хрупкости этой женщины и её сочетанию с грозным характером.Мои губы легко прикоснулись к макушке. Волосы пахли пылью, дымом и теплом. Совсем слегка чувствовался клубничный шампунь. Я оставил нежные поцелуи на лбу и костяшках пальцев.Я прикрыл глаза. Легкая сонливость присутствовала. В комнате было тепло, а от объятий жарко.Она проснулась.— Как ты?Она тяжело вздохнула, или даже простонала. Веки её припухли и покраснели от слёз.— Голова болит, — голос её был более хриплым, чем обычно. Я сел.— Принести таблетку?Она отрицательно промычала. Я посидел немного, искусав губы.— Чай хочешь?Немного помолчав, она так же промычала, но уже утвердительно. Я слез, оделся и вышел. Вернулся уже с чаем в пластиковом стаканчике. Чёрным, крепким и сладким. В кармане лежало обезболивающее, только что купленное в аптеке. Я взял их на всякий случай. Может, мне удастся уговорить её выпить таблетку, если станет хуже.В комнате я застал ее в том же положении. При моём появлении она никак не отреагировала. Может снова заснула. Я осторожно поставил чай на тумбочку. Она со стоном повернулась и приоткрыла глаза.— Пей, — сказал я.Она приподнялась, чтобы сесть, и взяла стакан. Одеяло сползло, обнажив грудь. Она тут же прижала его к себе свободной рукой. Мне стало от этого неприятно, даже обидно, но я промолчал. Я испытывал что-то похожее на ревность, но не понимал от чего.— Спасибо... — всё так же хрипло произнесла она, ложась на подушки.Я слабо улыбнулся.— Можешь остаться лежать на моей кровати.Она не ответила и закрыла глаза.Я сел на пол. Мог без проблем сесть рядом на кровать, но в моей голове промелькнула мысль, что ей может быть неприятно, поэтому решил не рисковать.Позже захотелось курить, но я держался. Мне не хотелось уходить отсюда, даже на пару минут. Я сидел и крутил в руках полупустую пачку. Достал одну сигарету и сломал ее. Тут же засунул обратно, чтобы табак не рассыпался по полу и выругался про себя.Она снова проснулась. Я тут же поднял взгляд на неё. Вид её сонной, слегка опухшей и расслабленной заставил в моей груди что-то шевельнутся. Я снова захотел её, но оставался неподвижным. Откуда во мне столько животного желания? Человек страдает по моей вине, а я представлю с ним соитие.Я винил себя за её вчерашнюю истерику и холод после нашей первой близости. Я сделал что-то не так, а она из вежливости не могла сказать об этом. Лучше бы она меня ударила и ушла.— Ты как? — наконец спросил я.— Лучше, — она потерла переносицу.— Может все-таки выпьешь таблетку? Или принести ещё чаю? Или ты хочешь что-нибудь другое?Всё это я произнес на одном дыхании. Губы её тронула лёгкая улыбка.— Ты чего так носишься со мной?Я отвёл взгляд. В её присутствии я не вылезал из роли глупого школьника.— Потому что ты мне нравишься.Ответа не последовало. Улыбка пропала с лица. И снова чувство вины захватило меня в свои объятия.— Ты имеешь ввиду, что тебе нравится со мной спать?Она просто неправильно поняла меня. Ещё можно все исправить.— Да, но… Не только, — хрипло сказал я и откашлялся. — Ты сама мне нравишься… И без этого.Опять это осуждающее выражение лица. Она поменяла позу. Одеяло снова начало сползать, но её изящная рука удержала его.— И можешь не прикрываться.Ну почему я не могу вовремя заткнуться?— И что ты хочешь от меня? — после долгого молчания спросила она.— Ничего, — мой голос должен был выражать безразличие, но прозвучал очень жалобно и грустно.Было видно, что я её разозлил, заставил нервничать.Она легла на постель.— Опять голова болит?Ответом было — «угу».Вина уже потихоньку откусывала от меня кусочки и очень этим наслаждалась.— Прости.Она повернулась ко мне и бросила презрительный взгляд прищуренных глаз.—Ты то тут причем?И, не дав мне ответить, отвернулась.Я не выдержал и вышел. На улице с наслаждением затянулся сигаретой. Ту, которую сломал, выбросил, хотя было жалко. На улице потеплело, я стоял без куртки. Дул слабый приятный ветерок.Стало спокойнее. Вина оставила меня, затаилась, ожидая следующего удобного случая.Я решил всё же добиться более внятного ответа на своё признание. Я докурил и поел, а потом вернулся в номер. Она уже была одета, но по-прежнему лежала в моей кровати.Я достал таблетку из блистера и протянул ей.Недоверчиво зыркнула на меня, но все же проглотила. Я открыл только что купленную бутылку с водой и вручил ей. Она запила.— Тебе делать больше нечего? — спросила она, возвращая бутылку.— Да. Но если бы я не хотел, я бы не делал этого. Даже если мне нечего делать.Тяжелый вздох. Поняла, что даже тут я отступать не намерен.— Чего ты хочешь? — немного резко спросила она.— Я хочу быть рядом.— Со мной?— С тобой.— Ты и так не отходишь от меня ни на шаг.— Я чувствую, что ты держишь дистанцию. Ты не подпускаешь меня близко. Ты уходишь от разговора.Я был шокирован, как уверенно произнёс эти слова.Она провела рукой по пушистым волосам.— Я не хочу разговаривать на эту тему.— Почему?Она обхватила руками колени и положила на них голову. Волнистые пряди упали, закрывая от меня лицо.— Не хочу. Мне неприятно.— Разговаривать со мной неприятно, а трахаться приятно?Я начал злиться, даже чуть повысил голос, но тут же пожалел об этом. Она подняла голову. Лучше бы она тоже разозлилась на меня, накричала, избила, но её глаза были стеклянными.— Прости. Я не хотел, — быстро стушевался я.Она снова спрятала лицо. Я поднялся с пола, сел рядом с ней и приобнял. Она не оттолкнула.— Делай что хочешь, но больше не заводи таких разговоров. Давай не будем разговаривать об этом?—Давай, — сейчас я был согласен на что угодно.Её голова легла мне на плечо. Недолго думая, я поцеловал её в щеку, а затем в губы. Она отвернулась и уткнулась в мою шею.— Отстань. Ты колючий.— Вчера тебя это не особо волновало.Я тут же получил за свои слова — маленькие пальчики сжали мой огромный нос. От боли я застонал. Она убрала руки.— Мне показалось, или что-то хрустнуло? — она села и смотрела на моё исказившееся лицо.— Он сломан. — ответил я, потирая переносицу.— Каким образом?— Подрался с санитарами.Густые брови на женском лице взлетели вверх.— Как ты вообще вышел оттуда?Я пожал плечами.— Но вышел же.Пару минут она рассматривала мой нос. По поводу него у меня не развился никакой комплекс. Что с прямым носом, что с переломанным, красавцем я не был. В зеркало смотрел без отвращения. Чувствовал, что надо что-то менять, но не хотел. А сейчас, под её пристальным взглядом, всерьёз задумался об этом.— Ты хотя бы дышать можешь?— Ну, бывает трудно. Голова начинает болеть.— Не думал сделать операцию?Я пожал плечами. По правде говоря, я только сейчас осознал, что у меня действительно сломан нос. Я вдохнул и почувствовал, как мало воздуха поступило в мозг.— Не дышится? — словно издеваясь, спросила рыжеволосая бестия.Я отрицательно помотал головой. Её рука вновь потянулась к моему носу, я остановил, схватив за запястье.Кинув на неё предупреждающий взгляд, я увидел то, от чего хотел плакать и смеяться одновременно. Жалобный взгляд, как у маленького беспомощного котенка. Я ждал, когда она приоткроет губы и мяукнет. Голубые глазки неотрывно смотрели на моё грубое лицо и я, как под гипнозом, отпустил запястье. Она этого и добивалась. Лапка тут же поднялась к моему лицу. Я закрыл глаза и сжался, готовясь к очередной боли, но вместо этого ощутил нежнейшее прикосновение. Лёгкое, как перышко.— Ты так смотришь, будто я тебя убивать собираюсь, — сказала она, проводя подушечкой пальца по горбинке.— Несколько минут назад ты чуть не лишила меня носа.— А ты против?— Вообще, нет.Через пару секунд на месте пальцев оказались её зубы.Было не больно, а даже приятно.— Похоже, в аптеке мне дали не те таблетки.Вместо ответа — очередной «кусь».— Иди поешь. Я пока не готов стать жертвой каннибала.— Я не голодная.— Я тоже.

В ту ночь мы опять заснули в одной постели.Я попытался поцеловать её, но она молча отвернулась. Лучше бы она обвинила во всем мою щетину, чем я себя.

В следующие дни она была спокойна. Не злилась, но вела себя отстраненно, сама диалог не заводила.Каждый был занят своими делами. Хотя какие у меня могли быть дела. Я просто выходил из гостиницы и шатался по улицам.Один раз заблудился и вернулся в номер только после вечерних сумерек. Когда открывал дверь, представлял её лицо — на нём лежал отпечаток тревоги. И вот я вхожу, а она, если не кидается мне в объятия, то просто улыбается и спокойно выдыхает. Но её не было.

В один день она снова куда-то собиралась — накидывала куртку на плечи и завязывала шнурки.— Ты куда?— Просто пройтись. А что?— Можно с тобой?Она оторвалась от шнурков своих кроссовок и посмотрела на меня.— Пошли.Мы вышли. Серые облака закрыли солнце. Ветра не было совсем, что очень радовало.Шли молча, рядом. Я хотел взять её за руку, но побаивался. Я совсем не понимал, какие отношения складываются между нами, если вообще складываются. После многочисленных отказов, попытки завести серьезный разговор я прекратил.Тонкая рука протянула мне пачку. Я взял, она мне прикурила. Так мы и шли по улицам, мимо домов, поворачиваясь к проезжей части на каждый шум мотора. Людей было не много, потому что гостиница располагалась на окраине, но всё равно во мне проснулась тревога. Но что удивило меня: рядом с объектом моей симпатии я ощущал её меньше. Она вселяла в меня некую уверенность. Несмотря на непредсказуемый характер женщины, я чувствовал себя комфортно. — Ты говорила, что уже год так живешь, — внезапно произнес я.Её взгляд метнулся ко мне — знак того, что она хотя бы услышала меня.Я продолжил:— Это, наверное, тяжело. И дорого очень.— Ну да, — она пожала плечами и отвела взгляд. — Не легко.— И насколько долго ты остаешься в одной гостинице? Или каждый раз по-разному?— Я завела себе правило: дольше недели не задерживаться. Конечно, бывали исключения из-за непогоды или поломки машины. Но это были единичные случаи.— А деньги? Ты, наверное, долго копила?— Нет. Это было, так скажем, незапланированное решение. Я просто в один день резко собрала все вещи, погрузила в машину и поехала. Деньги были, но я особенно ни на что не тратилась, поэтому накопилась кое-какая сумма.— Просто так? Бросила всё и всех? — моему удивлению не было предела.Она резко повернулась ко мне.— Мне было нечего бросать.На это мой мозг не придумал ответ.— Чего ты так удивляешься? Сам то наверняка не в одиночку сидел всё это время. Ещё поди жена есть, дети. Ищут тебя, а ты и не в курсе. — хмыкнула она.— У меня нет штампа в паспорте. Я смотрел, — со вздохом ответил я на её язвительное замечание. — И, если честно, я не помню, чтобы у меня остался кто-то из родственников.— Ты вообще ничего не помнишь?— Нет.Она достала ещё одну сигарету.Мимо прошла девушка с собакой. Пёс был похож на хаски и бежал вперед, от чего натягивался поводок. Хозяйка тянула своего питомца назад, но ему был слишком интересен внешний мир, чтобы обращать внимания на хозяйку.Собака внезапно подбежала к моей спутнице, залаяла и попыталась напрыгнуть на неё. Женщина чуть отошла и прижилась боком ко мне. Хозяйка собаки оттащила своего питомца за ошейник и извинилась перед нами.Я взял её за руку. Ладонь была холодной и влажной.—Боишься собак?—Нет. Просто не очень люблю. Я больше кошатница.—Я люблю собак — зачем-то начал я развивать эту тему — у меня была в детстве.—Какой породы?—Дворняжка. Зато добрая была и умная. Умерла только рано. Ей всего восемь было.— От чего?  — она наклонилась и заглянула мне в лицо.— Съела что-то и отравилась.Она потрепала меня по волосам и прижалась ко мне. Видимо, в знак утешения.

***

Я всё-таки решил побриться. Подобные процедуры, и даже обычное мытьё давались мне с трудом. Будь я один, то вряд ли так следил за собой, как сейчас.Мне было стыдно перед ней. Хотелось выглядеть более привлекательно, хотелось нравится ей. Во мне даже зародилась некая «мечта»: она меня целует, по своей инициативе.Я не узнал себя. Из зеркала на меня смотрел худой парень, только недавно закончивший ВУЗ, у которого всё ещё впереди. Я взъерошил волосы. Меня откинуло ещё на пять лет назад. Теперь я выпускник школы. Я почти ничего не ел — вот скулы и заострились. Добавьте к этому нос с искривлённой перегородкой, густые брови, тонкие губы да ещё тёмные волнистые волосы — и получите меня во всей красе. То есть, то самое «чучело».Чем дольше себя разглядываешь, тем больше разочаровываешься. По крайней мере у меня так бывает постоянно.Я вышел из ванной. Она так же сидела на кровати, не поменяв позы. Халат слабо завязан, волосы все еще влажные.От увиденного зрелища она была в еще большем шоке, чем я.— Ладно, беру свои слова обратно. С бородой тебе было лучше.Я ничего не ответил и просто сел рядом с ней.Она легла. Одну ногу оставила согнутую в колене, а другую положила на нее и покачивала ей в воздухе. Я осторожно наклонился и поцеловал её в место между пальцами и лодыжкой. Она слегка дернула ступнёй. Я оставил ещё пару поцелуев, а затем взял её ногу и начал расцеловывать каждый палец.— Что ты делаешь?Я не стал отрываться от своего занятия и не удостоил её ответом. От лодыжки я поднялся вверх, оставив поцелуи на голени. И снова спустился вниз, прикоснувшись губами к мозоли и проведя по нежной коже языком. Она пошевелила пальцами.От пятки проложил новую дорожку поцелуев до бедра. Я прикасался к каждому синяку, к каждой вене.Поменяв положение, губами начал ласкать тонкую кожу на внутренней стороне ляжки, иногда несильно прикусывая. А затем поцеловал её между бедер.Звуков она почти не издавала, но я ощущал дрожь, проходившую по всему телу женщины, пока мой язык выводил различные узоры. Руки мои нежно сжимали ягодицы, а большой палец выводил успокаивающие круги.Закончив, я посмотрел на её лицо. Раскрасневшееся, с блестящими глазами. Нижняя часть от носа до подбородка прикрыта ладонью. Я раздвинул халат и припал к горячей груди, оставляя такие же горячие и влажные следы.Я облизал губы. Её вкус остался у меня на языке.Мы слились в мягком поцелуе. И от этого простого действия, от обычного прикосновения губами я испытал гораздо больше удовлетворения. Я чуть прикусил её нижнюю губу, совсем слегка, за что меня ущипнули за бок.— Не кусайся, — произнесла она, когда я отстранился.Я поцеловал её еще раз, на этот раз без укусов и лёг.Практически сразу меня начал преследовать шум, похожий на жужжание насекомых. Я ворочался, затыкал уши подушкой, звук не утихал. От моих резких движений он прерывался, но потом обрушивался на меня с такой же силой.Встав с кровати, я сделал несколько кругов по номеру. Единственная радость — сейчас ночь. Днем бы к слуховым галлюцинациям прибавились зрительные. Я снова лег и попытался не обращать внимания на жужжание. Что-то слева от меня зашевелилось.— Ты чего? — спросила она хриплым от сна голосом.Мне было стыдно говорить правду, но я всё же пробормотал, что у меня галлюцинации.— Ты слышишь голоса? — продолжила она после некоторого молчания.— Сейчас нет. Сейчас просто шум. Ужасный шум.Я услышал её вздохи и ёрзанье на простынях.— Ложись ближе ко мне.Я послушно придвинулся ближе, а она заставила меня положить голову ей на грудь. Я охотно подчинился. Стало гораздо теплее и мягче. Пальцы запутались в моих волосах.Уж не знаю, что она хотела этим сделать, но мне стало спокойнее. Шум я слышать продолжал, но уже не так сильно на него реагировал. Тревога рассеялась.