Глава 14. За гранью света и тени

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в занавесках,  настойчиво щекотал лицо. Рё открыл глаза,  сонно  моргая. Комната была залита мягким светом,  в  воздухе витал  аромат  свежезаваренного  кофе.  Он  повернул  голову  и  увидел  на  прикроватной  тумбочке  поднос  с  завтраком:  тосты,  яйца,  апельсиновый  сок.  «Кажется,  я  уже  привыкаю  к  роскоши», — с  иронией  подумал  Рё,  вставая  с  кровати. Голова  была  светлая,  только  легкая  слабость  напоминала  о  вчерашней  болезни.  Он  принял  душ,  переоделся  в  чистую  школьную  форму  и  уселся  за  столик  у  окна,  разглядывая  сад,  купающийся  в  утренних  лучах. Вчерашний  день  всплыл  в  памяти  отдельными  яркими  вспышками:  напряжённая  атмосфера  встречи  мафиози,  испуганный  взгляд  директора,  странные  слова  Широгане,  горячее  дыхание  Асакуры  у  самого  лица… «Он  ведь  не  такой  плохой,  —  неожиданно  для  себя  подумал  Рё,  откусывая  кусочек  тоста.  —  Просто…   другой.   Он  живёт  в  мире,  где  нет  места  слабости,  где  приходится  постоянно  быть  настороже,  бороться  за  место  под  солнцем».  Рё  вспомнил,  как  Асакура  заботился  о  нём,  когда  он  был  болен,  как  защищал  от  пьяной  девушки  в  клубе,  как  его  рука  дрожала,  когда  он  прикасался  к  его  волосам… «Нет,  он  не  может  быть  хорошим,  —  тут  же  отрицательно  помотал  головой  Рё,  словно  прогоняя  навязчивые  мысли.  —  Он  —  глава  мафии!   Убийца!   И  я…   я  тоже  становлюсь  частью  его  мира». Эта  мысль  была  похожа  на  ушат  ледяной  воды.  Рё  резко  отодвинул  от  себя  тарелку,  теряя  аппетит.  Он  всё  ещё  не  мог  привыкнуть  к  мысли  о  том,  что  его  жизнь  перевернулась  с  ног  на  голову,  что  он  оказался  втянут  в  опасную  игру,  где  ставки  слишком  высоки.Он  подошёл  к  окну,  глядя  на  просыпающийся  город.  Солнечные  лучи  окрашивали  крыши  домов  в  розовый  цвет,  и  казалось,  что  мир  вокруг  наполнен  светом  и  радостью.   Но  Рё  знал,  что  за  этой  иллюзией  скрывается  тьма.   Тьма,  которая  в  любой  момент  может  поглотить  его  без  остатка. 

Рё отошёл от окна, чувствуя, как на душе  сгущаются  тревожные  тени.  В  особняке царила  непривычная  тишина.  Он  прошел  по  коридору,  заглядывая  в  пустые  комнаты,  и  ему  показалось,  что  он  бродит  по  заколдованному  замку,  где  все  замерло  в  ожидании  чего-то  неизбежного.Спустившись  в  холл,  Рё  обнаружил,  что  и  здесь  никого  нет.   Только  две  горничные  —  те  самые,  что  приняли  его  вчера  с  таким  переполохом,  —  протирали  пыль  с  полированной  поверхности  стола  в  центре  комнаты.  Они  перешептывались  между  собой,  бросая  на  него  осторожные,  любопытные  взгляды. —  Эм…  простите,  —  Рё  неловко  подошел  к  ним,  не  зная,  как  лучше  начать  разговор.  —  А…  Асакура-сан…  он…  уехал? Горничные  перестали  шептаться,  и  одна  из  них,  постарше,  с  уважительным  поклоном  ответила: —  Господин  Асакура  уехал  рано  утром,  —  сказала  она,  и  Рё  показалось,  что  в  её  голосе  прозвучали  странные  нотки  —  то  ли  страха,  то  ли  восхищения.   —  У  него  много  дел.   —  А…  он…  не  говорил…  когда  вернётся?  —  с  надеждой  спросил  Рё,  хотя  и  сам  не  понимал,  зачем  ему  это  знать.   Горничная  неопределённо  пожала  плечами. —  Господин  Асакура  не  считает  нужным  отчитываться  о  своих  планах,  —  сказала  она,  и  в  её  голосе  теперь  явно  послышались  нотки  страха.   —  Но…   он  просил  вам  передать,  что  сегодня  вечером  он  снова  ждёт  вас.   В  семь  часов.   Вас  отвезёт  водитель.  —  В  семь  часов?  —  Рё  нахмурился.   —  Но…  зачем?  Горничная  снова  поклонилась,  давая  понять,  что  разговор  окончен.  —  Извините,  господин,  —  проговорила  она,  отступая  назад.  —  Я  всего  лишь  служанка.   Мне  не  известны  планы  господина  Асакуры.  Рё  понимал,  что  больше  ничего  не  добьётся.  Он  кивнул  горничным  и,  на  автопилоте  накинув  рюкзак  на  плечо,  вышел  из  дома.   Свежий  утренний  воздух  слегка  охладил  разгорячённое  лицо,  но  не  прогнал  тревогу,  сжимающую  грудь.   «Что  он  задумал?»  —  Рё  нахмурился,  ощущая,  как  его  вновь  затягивает  в  пучину  чужой,  опасной  жизни.

Рё спустился по ступенькам крыльца, но  не  стал  уходить  далеко.  Что-то  в  поведении  горничных  —  их  переглядываниях,  полунамеках,  —  заставило  его  насторожиться.  Он  спрятался  за  широким  стволом  старого  дуба,  растущего  у  самой  стены  особняка,  и  затаил  дыхание.

Не  прошло  и  минуты,  как  двери  дома  распахнулись,  и  на  крыльцо  вышли  те  самые  горничные.  Очевидно,  они  решили,  что  Рё  уже  далеко,  и  позволили  себе  расслабиться.

—  Ты  видела  его  глаза?  —  прошептала  одна  из  них,  —  Как  у  загнанного  зверя.   Интересно,  надолго  ли  его  хватит? 

—  Господин  Асакура  не  терпит  слабаков,  —  многозначительно  произнесла  другая  горничная,  поправляя  фартук.  —  А  этот…  мальчик…  он  слишком  хрупкий  для  его  мира.

—  А  помнишь,  Такуми?  —  первая  горничная  хихикнула,  прикрывая  рот  рукой.  —  Тот  хоть  бы  пытался  сопротивляться…  А  этот…  словно  котёнок,  которого  бросили  в  клетку  к  тигру.

Рё,  прячась  за  деревом,  невольно  сжал  кулаки.   Слова  горничных  ранили  его  гордость,  но  в  то  же  время…   он  не  мог  отрицать  их  справедливости.  Он  и  в  самом  деле  чувствовал  себя  загнанным  зверем  в  этом  золотой  клетке,  не  знающим,  чего  ждать  от  своего  хозяина  —  ласки  или  смертельного  удара.

—  А  ещё  говорят,  что  господин  Асакура…  —  одна  из  горничных  наклонилась  к  другой,  и  та  заговорщически  хихикнула,  — …лично  принёс  ему  вчера  лекарства.   И  сидел  у  его  постели  всю  ночь!  

—  Не  может  быть!   —  воскликнула  вторая  горничная.   —  Он  же  никого  к  себе  не  подпускает!   А  этот…   мальчик…  чем  он  его  так…   зацепил?

Рё  не  стал  дослушивать  их  сплетни.  Он  тихо  выскользнул  из  своего  укрытия  и  быстрым  шагом  направился  прочь  от  дома,  в  сторону  остановки  автобуса.   Слова  горничных  о  ночных  посиделках  Асакуры  у  его  постели  вызвали  в  его  душе  целый  вихрь  противоречивых  чувств  —  недоверие,  страх,  а  ещё…  странное,  непонятное  ему  самому  волнение. 

Школа  встретила  Рё  привычным  гулом  голосов  и  смехом.  Но  сегодня  этот  шум  казался  ему  далёким  и  нереальным,  словно  доносился  с  другой  планеты.  Он  пробирался  по  коридорам,  ощущая  на  себе  любопытные  взгляды,  и  понимал,  что  вчерашний  визит  Асакуры  не  прошел  бесследно.  Он  стал  местной  знаменитостью  —  «тем  парнем,  к  которому  в  школу  приезжал  сам…».

Дальше  Рё  не  мог  вспомнить,  как  называли  Асакуру  в  перешёптываниях.  Кто-то  говорил  —  мафиози,  кто-то  —  босс,  кто-то  —  якудза…  Но  смысл  был  один  —  он  теперь  был  не  просто  Рё,  а  «тем  самым  парнем,  которого  крышует…». 

К  его  удивлению,  Такаши  и  его  друзья  сегодня  не  появлялись.  Видимо,  разговор  с  директором  и  «влиятельным  дядей»  произвёл  на  них  должное  впечатление.   Рядом  с  ним  больше  не  крутились  старшеклассники  с  требованием  вернуть  несуществующий  долг,  а  некоторые  девочки  —  те  самые,  что  ещё  недавно  не  замечали  его  существования,  —  теперь  оглядывались,  бросали  на  него  заинтересованные  взгляды,  шептали  что-то  подружкам. 

—  Рё!  —  Мари  догнала  его  у  дверей  класса.   —  Ну  ты  и  даешь!   Мало  того,  что  тебя  избивают  каждый  день,  так  теперь  еще  и  мафиози  к  тебе  в  школу  на  разборки  приезжают!   Она  говорила  шутливо,  но  в  её  глазах  Рё  заметил  беспокойство.

—  Всё  нормально, и хватит его так называть он ведь всё-таки мой Дядя —  постарался  успокоить  её  он.  —  Это…  долгая  история.

—  Долгая  не  долгая,  а  рассказывать  ты  её  мне  будешь!  —  решительно  заявила  Мари.  —  И  не  отнекивайся!   Я  видела,  как  он  на  тебя  смотрел…  словно…  

Она  замялась,  не  договорив. 

—  Ладно,  —  вздохнул  Рё.  —  Расскажу.  Только  не  сейчас.  И  не  здесь.

Рё с трудом дождался окончания уроков.  Мысли путались,  превращаясь  в  хаотичный  рой,  в  котором  образ  грозного  Асакуры  странным  образом  переплетался  со  словами  горничных,  с  тревогой  в  глазах  Мари,  с  тяжестью  пистолета,  который  он  чувствовал  у  себя  на  пояснице,  словно  постоянное  напоминание  о  том,  в  какой  мир  он  попал.—  Ну  что,  —  Мари  выжидающе  смотрела  на  него,  стоя  у  ворот  школы,  —  ты  идёшь?  —  Иду,  иду,  —  Рё  постарался  улыбнуться,  но  губы  его  не  слушались. Они  свернули  на  тихую  улочку,  где  в  далеке  виднелась  ярко-красная  вывеска  небольшого  кафе  —  их  любимого  места,  где  они  часто  проводили  время  после  уроков,  обсуждая  домашние  задания,  фильмы,  музыку…  всё  то,  что  ещё  недавно  казалось  таким  важным  и  значимым. —  Рассказывай!  —  приказала  Мари,  едва  они  уселись  за  столик  у  окна  и  сделали  заказ.   —  И  не  вздумай  отнекиваться!   Кто  этот  таинственный  незнакомец,  который  переполошил  всю  школу?   И  как  он…  связан  с  твоим  отцом? Рё  вздохнул,  понимая,  что  от  откровенного  разговора  ему  не  уйти.  Он  долго  молчал,  не  зная,  с  чего  начать,  а  потом,  собравшись  с  духом,  выпалил: —  Это…  мой  дядя.   —  Дядя?  —  Мари  удивлённо  приподняла  брови.   —  Но…  ты  же  никогда  не  рассказывал  о  нём!   —  Я…  я  сам  его  давно  не  видел,  —  Рё  старался  говорить  уверенно,  хотя  и  чувствовал,  как  лживые  слова  царапают  горло.   —  Он…  брат  моего  отца.   Они…  поссорились  много  лет  назад,  и…  с  тех  пор  не  общались.   —  А  почему  он  вдруг  решил  появиться?  —  не  унималась  Мари.  —  И  почему…   именно  сейчас?  Рё  замялся,  понимая,  что  зашёл  в  тупик.   Он  не  мог  рассказать  Мари  правду  —  о  том,  что  его  отец  был  должен  деньги  опасным  людям,  что  он  сам  стал  заложником  этого  долга,  что  Асакура…   Он  отрицательно  помотал  головой,  прогоняя  тяжёлые  мысли.  —  Я  не  знаю,  —  тихо  проговорил  он.  —  Он…  он  просто  сказал,  что…  будет  заботиться  обо  мне. —  Заботиться?  —  Мари  удивленно  приподняла  брови.   —  Но…   зачем?  —  Я  же  говорил,  —  Рё  постарался  улыбнуться,  —  он  мой  дядя.   Видимо,  решил…   наладить  отношения.   С  семьёй. Он  сам  почувствовал  фальшь  в  своих  словах,  но,  к  его  удивлению,  Мари,  казалось,  поверила.  —  Странно  всё  это,  конечно,  —  пробормотала  она,  дуя  на  горячий  шоколад.   —  Но…  может,  оно  и  к  лучшему?   —  она  взглянула  на  Рё,  и  в  её  глазах  блеснуло  сочувствие.  —  С  твоим-то  отцом…  как  всё  складывалось…   Может,  с  дядей  тебе  будет…  проще? Рё  ничего  не  ответил.   Он  знал,  что  Мари  права.  Но  от  этого  знания  легче  не  становилось.  Ведь  он  чуял,  что  жизнь  с  Асакурой  будет  далека  от  того,  что  можно  назвать  «проще».